БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Виктор Афоничев

Кэш

Стр 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Глава 9

   В начале рабочего дня Жижин, только, зашёл в кабинет и сразу зазвонил телефон. Он быстрыми шагами подошёл к столу, взял трубку.
   - Алло!
   - Доброе утро, Виктор Алексеевич! Жеребцов вас беспокоит, - последовал ответ на другом конце провода.
   - Здравствуйте, Иван Иванович! – поздоровался Жижин, подумав. – Что тебе понадобилось? Мутный - ты, не спроста звонишь.
   - Время, только, семь тридцать, а вы уже на работе! Чувствуется старая закалка. Не то, что нынешняя молодёжь, которая всё норовит к обеду явиться, - затравил разговор Жеребцов.
   - У них клубы, тусовки, одним словом – ночной корпоратив. При таком графике рано утром вставать нет никакой возможности. А я в двадцать два ноль ноль уже в кровати. К женщинам охладел, теперь, только, болезнь или смерть может меня задержать в постели больше восьми часов, - отшутился Жижин.
   - Наговариваете на себя, Виктор Алексеевич. Вам бы молодуху и все года - куда девались!
   А работать вы умеете. В такое лихолетье завод сохранили, - отпустил комплимент Жеребцов.
   - Кому это надо только? - парировал Жижин.
   - Как это? А если завтра война? Если завтра в поход? – дальше продолжал затравливать разговор Иван Иванович.
   - Необъявленную войну мы уже в девяносто первом году проиграли. В поход?! На чём? – встречный вопрос задал Жижин.
   - Виктор Алексеевич, а как каждый год проводимые парады, демонстрирующие нашу военную мощь? – вопросом на вопрос ответил Жеребцов.
   - Это показывает только то, что у нас есть шоумены и не больше. Мы видим на параде не армию, а потешные полки, - свои соображения высказал Жижин.
   - Удивлён, Виктор Алексеевич! У вас всегда преобладал практицизм. Когда такие возможности предоставляются для людей вашего круга, а вы ропщите. Не понимаю.
   - Иван Иванович, я воспитан по-другому. Мне за державу обидно. В старые времена, не смотря на существующее тогда лицемерие, были хоть какие-то идеалы, которые вслед за собой подразумевали, соблюдение определённых правил. Большинство народа, надо отметить, верила в эти догмы, но самое главное, граждане придерживались, кто по убеждению, кто под страхом наказания принятых постулатов. Поэтому был определённый порядок. Он мог нравиться кому-то, мог не нравиться, это уже другой вопрос. Сейчас хаос, закон вроде есть, но его никто не соблюдает. Власть нарушает правила потому, что она – власть; кто имеет деньги, тот игнорирует законы потому, что всё можно купить за деньги и даже туже власть; простые граждане плюют на установленный порядок потому, что, видя этот беспредел, считают: «А чем мы хуже их?!»
   - Виктор Алексеевич, вы утверждаете, что нынче нет никаких идеалов? А как же возрождающаяся вера в Бога? И власть это всячески поддерживает. Что скажете? – задал вопросы Жеребцов.
   - Идеалов нет, идол есть. И этот идол – деньги. Нам втюхивают, другого слова не могу подобрать, что за них можно приобрести и богатство, и любовь, и даже здоровье. Цель обозначена, массы рванули, заметьте не зарабатывать, а урвать, срубить, поднять бабла любой ценой. И всё логично. Так как денег много не заработаешь, можно их только срубить. Пусть это не законно. А кто сказал, что это должно быть по-другому? Нам же всю жизнь, что-то не договаривали, с перспективой, что мы домыслим. И мы привыкли к этому. Тогда они утверждали: «Первоначальное накопление капитала преступно». Теперь они же призывают: «Вперёд в капитализм!» Один домыслил и продал своё табельное оружие, другой тоже что-то домыслил и на последние деньги его купил. Сейчас они средний класс и каждое лето отдыхают на Кипре. А у кого не смогло уложиться в голове, что так можно сделать, теперь после работы всё лето вкалывают на шести сотках. Вот как раз им, чтобы они не впали в уныние, и предлагают обратиться к Богу. Веру в коммунизм подменили верой во Христа, парторга заменили попом, следовательно, поток народной мольбы переправили к нему. А по сути ничего не меняется, содержание просьб осталось прежнее: «Помогите вернуть моего мужа Арнольда Аввакумыча в лоно семьи», или «Вразумите работника сберкассы две тысячи восемнадцать дробь три в предоставлении льготного кредита Харлампию Капитоновичу Пузырёву, то есть мне».
   - Виктор Алексеевич, мне кажется вы просто ностальгируете по молодости. Вспомните, раньше всё было поставлено в угоду идеологии. Продукцию изготовить любой ценой к 7-му Ноября! А она ещё, потом, на складе будет лежать невостребованная до 1-ого Мая. Мы же вместе работали, что вам рассказывать. Это кому надо было? А сколько выговоров вы при коммунистах получали? – всё больше и больше в полемику затягивал Иван Иванович своего собеседника.
   Жеребцов после института начинал свою трудовую деятельность конструктором на «Пимокатном заводе». Водить карандашом по бумаге целыми днями не привлекало. Уставал неимоверно. А вот говорить на разные отвлечённые темы мог очень долго. Заметили. Пригласили работать по общественной линии. Оказался способным. Выбрали председателем профсоюзного комитета предприятия. Дальше - больше, наговорил до лидера регионального отделения профсоюзов.
   Во время работы Жеребцова на заводе Жижин его поддерживал, способствовал продвижению по карьерной лестнице. Иван Иванович подкупал исполнительностью, опрятностью, пунктуальностью. При всех своих положительных качествах он не ходил в любимчиках у Виктора Алексеевича, так как в противовес к выше перечисленным характеристикам, являлся человеком скрытным. То есть никогда не напился в компании, хотя имел отменное здоровье, ни разу не поддержал исполнение песни, спиваемую коллегами, и также не пустился в пляс. Про таких говорят: «Сам себе на уме. Тихушник». А народная мудрость гласит: «В тихом омуте черти водятся». Это и настораживало Виктора Алексеевича.
   После того, как Иван Ивановича выбрали председателем регионального отделения профсоюзов предприятий оборонной промышленности, они, почти, перестали общаться. Поводом для редких встреч являлись, только, официальные мероприятия. Тем не менее, Жижин постоянно отслеживал информационное поле вокруг себя, поэтому знал, что Жеребцов приложил руку к некоторым курируемым им заводам. Под лозунгами борьбы за права трудящихся, способствовал их банкротству. Где был цех с уникальным, точным оборудованием, открылся мебельный магазин или автосалон, в лучшем случаи участок по изготовлению пластиковых окон.
   - Дураков и сейчас хватает. Как утверждал классик, и двести лет назад они были. Выговоры? Получал! И благодарности тоже, надо заметить, объявляли, - свои аргументы привёл Жижин.
   - Тогда, чтобы достичь взаимопонимания, у меня предложение к вам - за чашкой чая всё обсудить. Чай и всё остальное за мной. Когда вам удобно, Виктор Алексеевич? – своё желание дальше пообщаться высказал Жеребцов.
   - И до меня очередь дошла, - подумал Жижин. – Не отвертишься, ведь, от тебя, - и произнёс. – Да хотя бы сегодня.
   - Вот и замечательно. Ресторан «Макарони» в центре. Знаете?
   - Наслышан.
   - В шесть вечера. Устраивает?
   - Хорошо.
   - Буду ждать. На входе вас встретят.
   Ничего доброго не предвещает этот разговор. Скорей всего предложит лечь. Под кого? На каких условиях? С кем согласовано в Москве? Не соглашусь, замучают проверками и всё равно отстранят. Схем много. А в конечном итоге – развалят завод, – размышлял Жижин.
   Посетители заходили и выходили, он подписывал документы, что-то решал, кого-то вызывал. А сам думал, просчитывал варианты, возможные компромиссы, уступки, пути отхода. А в принципе – всё надоело! – пришёл к такой мысли Виктор Алексеевич и решил: «Будь, что будет!»
   На обеде Жижин приказал водителю заехать в «супермаркет». Закупил продуктов и, только, после этого поехали на дачу. Внук суетился на кухне, резал на салат свежие огурцы, зелёный лук, петрушку. На плите в кастрюле дожидался разогретый суп. Жижин улыбнулся при виде такой картины, сложил в холодильник, купленные припасы и направился мыть руки. Когда вернулся из ванной комнаты, стол уже был накрыт. Заправив салфетки за ворот рубашек, внук с дедом приступили к обеду.
   - Молодец, Антон! Пунктуальный и ответственный ты человек. Будь всегда таким. Это очень важное качество, - отпустил похвалу Жижин.
   - Спасибо, - явно довольный, сказанными словами, ответил Антон.
   - Сегодня задержусь, в область поеду. Ужинай без меня, - уже собираясь уходить, предупредил Виктор Алексеевич внука.
   После обеда, по прошествии где-то минут двадцати, к Жижину в кабинет зашла Ольга Перепёлкина. Внешне лоск был, но блеск куда-то исчез. Волосы не сказать, чтобы растрёпаны, но и не совсем уложены.
   - Пап, - нижняя губа затряслась, и уже из глаз были готовы прыснуть слёзы. Сдержалась, губу прикусила и выдавила из себя. – Перепёлкин бросил меня.
   Жижин наклонив голову вперёд, посмотрел на неё из-под очков, сдвинутых на нос.
   - А что это тебя огорчило? – задал он вопрос.
   - Как…? Бросил…! Ты понимаешь, бросил!
   - Давай, успокойся, рассказывай по порядку, - флегматично произнёс Виктор Алексеевич.
   Вздохнув и собравшись с силами, Ольга продолжила:
   - Три недели назад мы с ним поругались. Он в тот вечер собрался и уехал на машине. На следующий день я через знакомых узнала, что Перепёлкин живёт на своей даче. Думала псих пройдет у него, успокоится и вернётся. Сегодня в городской администрации встречаю директора птицефабрики, он мне вопрос задаёт: «Где Виктор теперь работает?» Тут я всё поняла. Не помню, что ответила, сразу домой. Документов его нет, кое-каких вещей тоже. Как я раньше не обратила внимание? Когда забрал? Не знаю.
   - Видно, ты его окончательно достала. Не пойму, что тебе надо было? Мужик, как мужик - не алкаш, порядочный, работящий.
   - То-то! Миллионы домой приносил. В семье, между прочим, все деньги я зарабатываю, - передёрнув плечами, с раздражением свои доводы привела Перепёлкина.
   - Дочь, ты деньги получаешь, а вот он, как раз, их и зарабатывает, - поправил Виктор Алексеевич.
   Ольга задумалась, после небольшой паузы с обидой в голосе произнесла:
   - Что мне делать?
   - Ты же меня не слушала раньше, когда я тебе советовал. А всё говорила: «Папа, так надо. Я сама знаю». По своим каналам, конечно, я постараюсь разыскать его новый адрес. Только вопрос: Нужно это тебе?
   - Да, - уверенно произнесла Перепёлкина.
   - Может это, только – гордыня? – спросил Виктор Алексеевич и, не дожидаясь ответа, продолжил. - Допустим, ты его вернёшь. Дальнейшие отношения должны быть другими, ты должна измениться. Готова к этому?
   - Не знаю, - после небольшой паузы ответила Ольга.
   - Подумай. Хорошо подумай, - посоветовал Виктор Алексеевич.
   - Что скажу Антону?
   - А вот тут, я не знаю, - произнёс Жижин.
   Рабочий день подходил к концу, уже никто не работал, все ждали, когда стрелки дотянут до пяти часов. В цехах народ группировался около выходов, готовый бежать в сторону противоположную от завода. В конторе женщины чистили пёрышки, чтобы выпорхнуть во всей красе, и разлететься по своим делам. Кто не наводил блеск, сидел за своим столом, с прижатой к груди сумкой, с надписью в глазах: «Достали все». Мужчины в туалетных комнатах, выкуривая очередную сигарету, умничали друг перед другом. На повестке дня был вечный, нерешаемый вопрос: «Как навести в России порядок?»
   Как навести порядок, знали многие. Но никто не знал, как подготовить общественность к положительному восприятию реформ и как склонить правительство к проведению преобразований. И так повторялось каждый день. Звук есть колебание воздуха. Специалистов колебать воздух у нас предостаточно.
   Жижин, тоже отошёл от дел, и смотрел в окно. Перед входом стоял служебный автомобиль. «За час доедим, - рассуждал он. – Водитель предупреждён, должен был поужинать. Так что всё нормально».
   Пять ровно. Время поделилось на две части: на рабочее время и после работы. Кто куда!? По одиночке: к жене, к любовнице, ребёнка забрать с детского сада, на дачу грядки полить. Группами: в рюмочную или с той же целью в гараж. А Виктор Алексеевич ехал в сторону областного центра. Дорога в этом направлении была не загружена, что нельзя сказать о встречном движении. Утром ситуация менялась с точностью наоборот. Проезжая очередной лог, водитель произнёс:
   - Неделю назад вечером в этом месте страшная авария была. «Крузер» с «Жигулями» лоб в лоб столкнулись. «Жигули» в нашем направлении шли, все трупы. «Крузер» с прокурором из соседнего района из областного центра ехал, им ничего.
   - Да, слышал, - подтвердил Жижин.
   - Виктор Алексеевич, а вы не знаете, кого виновным определили?
   - Вроде, как «Жигули» на встречную полосу выехали.
   - Вечером в этом направлении и так две полосы свободны. Не понимаю, - промолвил шофёр.
   - Мне такую информацию сообщил Захолустьевский прокурор. Он рассказал, что, даже, запрос делали в космические войска и те предоставили снимки из космоса, доказывающие виновность водителя «Жигулей». И НАСА согласна с такими выводами.
   - Это что такое?
   - Национальное управление США по аэронавтике и исследованию космического пространства.
   - Раньше до такого не додумались бы. Прогресс! И это, поди, так называемые нанотехнологии?
   - Ну, что-то из этого.
   - И наше правительство делаем на это ставку?
   - Да.
   - Порядка как не было, так и не будет, - с сожалением произнёс водитель, и ещё крепче сжав баранку руками, замолчал.
   Жижин не смотрел на часы, не та ситуация, чтобы быть пунктуальным. Водитель и не торопился, но прибыли во время.
   На входе в ресторан Жижина встречал молодой человек в безупречно отутюженных чёрных брюках, лакированных туфлях и белой рубашке с коротким рукавом.
   - Вы, Виктор Алексеевич? – спросил он, как только Жижин вышел из автомобиля.
   - Да, - подтвердил Виктор Алексеевич.
   - Пойдёмте. Иван Иванович вас уже ждёт, - пригласил встречающий и повёл за собой.
   Жеребцов сидел в глубине зала и изучал меню в массивной кожаной папке. Перед ним стоял стакан с водой. Увидев Виктора Алексеевича, он встал из-за столика и сделал несколько шагов на встречу.
   - Виктор Алексеевич, я, помня о ваших вкусах, уже осмелился заказать бутылку коньяка, - протянув руку для приветствия, произнёс Жеребцов.
   - Спасибо, - ответил Жижин.
   Тут же подали меню и Виктору Алексеевичу.
   Сделав заказ, ожидая пока принесут блюда, они беседовали. Речь шла о погоде, о семейных делах, куда катиться этот безумный Мир. После того как пошёл процесс потребления еды и употребления коньяка, разговор постепенно начинал менять тематику.
   - Виктор Алексеевич, не ценят у нас людей, не ценят, - твердил Жеребцов, тыча вилкой в кусок лежащий на тарелке, кусок не попадал на вилку, фарфор издавал звонкий звук. Иван Иванович вытянул шею вертикально верх, наклонил голову вниз и, взглянул на это свысока. Сфокусировать очертания блюда не получилось, после чего произнёс. – Давайте выпьем.
   Стукнувшись рюмками, выпили. Тут же Жеребцов наполнил опустевшую тару новой порцией коньяка. И дальше продолжил речь:
   - Берегли вы свой завод, душу в него вкладывали, а в следующем году под акционирование попадаете. Кто-то придёт, всё развалит и растащит в трамтарарам. Как мне обидно за вас, Виктор Алексеевич. Контракт с вами не думают продлевать. В Москве считают вас неудобным человеком при акционировании. Им во время этого мероприятия нужен зависимый, легко управляемый директор.
   - Мне уже поздно меняться, - перебил Жижин своего собеседника
   - А может нам им фигу показать? – мотнув головой, предложил Иван Иванович.
   - Это как?
   - Активы вывести, - пауза. - Я помогу, - Жеребцов сделал ещё паузу и затуманенным пьяным взглядом попытался определить реакцию Жижина. После минутного молчания, продолжил. – Весь доход - ваш, за минусом издержек связанных с этим процессом. Гарантирую. Всё будет чисто, комар носа не подточит. Мне комиссионные не надо. Действую исключительно из уважения к вам.
   - Ваша выгода в чём?
   - Ну…, - пожал плечами Жеребцов.
   - А то, мне это напоминает случай из советских времён про одного еврея. Он за рубль двадцать покупал в магазине десяток яиц. Потом их варил и продавал на станции пассажирам проходящих поездов за двенадцать копеек за штуку. На вопрос любопытных: «В чём твой интерес?» Отвечал: «Навар, ведь, весь мне остаётся».
   Теперь уже Жижин изучал реакцию Иван Ивановича. Не увидев ничего кроме обычной мимики пьяного человека, подумал: «Где ты, Жеребцов, молодой и непьющий?!»
   - Виктор Алексеевич, тогда мне тоже не откажите в услуге. Надо помочь одному хорошему человеку по карьерной лестнице. Ему нужна запись в трудовой книжке с государственного предприятия. Вы берёте его к себе своим замом, допустим по маркетингу. И мы квиты.
   - А если нам поступить по-другому. Предприятие получает кредит под неподъёмные проценты в подконтрольном вам банке. Я через пол года ухожу, а мой преемник тонет в долгах. Завод - банкрот и он ваш на блюдечке с голубой каёмочкой. Новый заместитель по маркетингу становиться внешним управляющим, надо сказать - очень удобная кандидатура. Тем самым ещё раз поможем хорошему человеку. Моя цена всего лишь – разница между завышенными процентами и существующими на сегодняшний день. Расчёт, конечно, наличными, - своё предложение озвучил Виктор Алексеевич, при этом пристально смотря в глаза собеседнику.
   Жеребцов не мог понять, серьёзно говорит Жижин или шутит. Ещё коньяк, впрыснутый в организм, ударил по мозгам. Так что Иван Иванович решил больше сегодня интеллектуально не напрягаться.
   - Приятно иметь дело с умным человеком. Давайте завтра конкретно обсудим все детали. Я подготовлю к этому времени несколько предложений. Вы выберите то, что вас устроит, - спотыкаясь на каждом слове, почти с закрытыми глазами, с болтающейся головой из стороны в сторону, проговорил Жеребцов и, поймав рукой рюмку на столе, добавил. – На посошок.
   - Я подумаю и если что, дам вам знать, - после некоторого молчания ответил Жижин.
   - Надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество, - выдавил из себя Жеребцов.
   Выпив на дорожку, Виктор Алексеевич расслабленной походкой пошёл к выходу. Иван Иванович, раскинув руки и ноги в разные стороны, дожидаясь официанта, лежа в кресле, заорал песню: «Хулиганом я родился, хулиганом я расту…». «Вот это по-нашему. А то в молодые годы чисто басурманином был», - выходя из зала, подумал Виктор Алексеевич.
   Обратную дорогу Жижин ехал, прикрыв глаза, анализируя разговор, произошедший в ресторане. О чём он старался не думать, а думать не хотел о приближающейся дате окончания контракта. Сегодня ему об этом напомнили, можно сказать: вернули с небес на землю. Что шансов на продление не было, он знал и без Жеребцова. Причина заключалась не столько в его неудобности при акционировании завода, а главное, что подошло время, уходить таким людям, как он. Всё это чётко осознавал Жижин. Жеребцов затеял свою игру и хочет использовать его в своих целях. Не соглашусь помогать ему, включит административный ресурс. Будут копать под меня. Для этого у него есть необходимые связи в местных структурах власти. Марионеткой тоже быть не хотелось. Помня, что утро вечера мудренее, приехав домой, сразу лёг спать.


Стр 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26



ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ