БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Елена Антонова МАСКА. Часть I. Возьми мой мир

Город

   — Сонька, ты чего сидишь, Настя просила всех собраться в Читальне в три часа.

   — А сейчас сколько?

   — Компьютер перед тобой, посмотри, уже три и есть.

   — Вот блин, у меня материал срочный, ничего не успеваю. Что ей в голову стукнуло, не в курсе?

   — Откуда? У начальства свои фантазии…Сонь, вечерком в кафешку сходим?

   — Ты здесь на меня не насмотрелся, Петюня? Говорю же, материал срочный.

   — Ну, ясное дело. Как Петя, так материал срочный, как Коля, так и время находится.

   — Не бубни, mon cher, пошли к редактору пентюлей получать…

   Мои замечательные сотрудники как всегда спешат медленно. Еще бы, у них свои дела. Смеются, переговариваются. А ведь я буду за ними скучать…

   — Ну, что все устроились?

   — Устроились, устроились. Со стульев падать удобно будет.

   Петенька Громов зубоскалит изо всех сил, на Соньку впечатление произвести пытается. Напрасный труд, мой милый друг, сия девица тебе не по зубам.

   — А с чего это вы со стульев валиться собрались, интересно?

   — Вдруг нам премию за что-нибудь выписали? А, Настасья Вановна?

   — Ну, да, премию. За примерное поведение. Опомнитесь, дорогие, какие такие премии в условиях рыночной экономики с нечеловеческим лицом.

   — И с нашим учредителем…

   — Слушай, Милка, а Настасья что-то нервничает. Не к добру это.

   — Ты думаешь?

   — Что тут думать. Посмотри, какое у Паши-волка мрачное лицо.

   — А у него оно когда-нибудь радостным бывает?

   — Не скажи… И Зураб не излучает счастья.

   — Мало ли, может, у него на сегодня свиданка обломалась…

   — Ребятки, я вас собрала, чтобы сообщить…

   — Что к нам едет ревизор…

   — Ревизор не едет…

   — Ну, слава Богу!

   — Я подала заявление об освобождении от занимаемой должности. Борис Евгеньевич его подписал, в принципе он согласен. Я обещала поработать еще недельку – другую, пока он найдет мне замену. Да и дела надо будет передать. Что вы затихли? Все остается по-старому, никто не уходит, кроме меня.

   — Ничего себе, по-старому…

   — Пусть будет по-новому, это и к лучшему. Может, вы не заметили, но журналу давно требуется другая концепция, его надо обновить, вывернуть наизнанку. А у человека со стороны взгляд «незамыленный», он всегда приходит с массой свежих идей.

   — Я себе представляю эти идеи… Нам, знаете ли, и так было неплохо. К тому же надо свежака – в чем проблема, работнем!

   Сонька в огорчении. Есть из-за чего. Придет какой-нибудь урод и начнет ей руки выкручивать, чего ее творческая натура вряд ли потерпит. Ничего, подруга, ты талантлива, за это и терпи. И закаляйся «как сталь».

   — Что я могу сказать, так получилось. Новые идеи будете разрабатывать с новым редактором.

   — Вам какое-нибудь место козырное предложили?

   — Нет, я просто решила отдохнуть.

   — На Канарах? Или в Испании? Для этого трудовому человеку отпуск полагается...

   — С отпуском не получается. Все, ребятки, ничего уже не изменить. Ухожу я не завтра, так что если у кого какие проблемы, подумайте, может быть, за оставшееся время успеем их разрешить.

   Лица у всех вытянутые. Известие в любом случае неприятное. Какой бы я ни была. А мне хочется думать, что была я не так уж плоха.

   — Я тебе говорила, видно, ее Полозов окончательно достал.

   — Такой достанет. Хотя у Насти и у самой характер не мед липовый. Зурабчик, дорогой, пойдем, покурим. Что там у них стряслось, знаешь? И какого «перца» нам теперь в «главные» определят?

* * *

   — Привет, Андрей.

   — Добрый вечер, Настя. Ты сегодня рано освободилась?

   — И даже соорудила приличный ужин. Доставай из холодильника салат. В духовке картошка с мясом. На столе рыба в томате. Послушай:

   «Я не знаю, с каких пор
   Эта песенка началась,
   Не по ней ли шуршит вор,
   Комариный звенит князь?

   Я хотел бы ни о чем
   Еще раз поговорить,
   Прошуршать спичкой, плечом,
   Растолкать ночь – разбудить»

А вот другой вариант:

   «Я по лесенке приставной
   Лез на всклокоченный сеновал,
   Я дышал звезд млечной трухой,
   Колтуном пространства дышал.
   И подумал: зачем будить
   Удлиненных звучаний рой,
   В этой вечной склоке ловить
   Эолийский чудесный строй?»

   — Это кто?

   — Мандельштам

   — А рыбу сама делала?

   — Сама, сама… Смотри, вот это черновой:


   «Чтобы розовой крови связь,
   Этих сухоньких трав звон,
   Уворованная нашлась
   Через век, сеновал, сон»

— И беловой вариант:

   «Чтобы розовой крови связь
   И травы сухорукий звон
   Распустились: одна скрепясь,
   А другая – в заумный сон»

   Поразительно. Чуть-чуть подправил здесь, слегка мазнул там. Лаборатория гения. Возьми Мерло в буфете. Я с тобой тоже поем.

   Вино по бокалам разливает, а глаза прячет. И ничего не спрашивает. Ой-йой-йой, Настя, ой-йой-йой, держи удар, сейчас будет больно…

   — Настя, раз уж мы сегодня с тобой спокойно, как люди ужинаем, не глубокой ночью, и никуда не спешим…

   — Андрюша, мы последнее время спешим только от самих себя…

   — Да, Настя, это правда. Я давно хотел с тобой поговорить…

   Ну, все. Ты хотела объяснений. Кажется, ты их, подруга, дождалась…

   — Боюсь, мы немного с этим опоздали, Андрюша, чтобы поговорить. Может быть, лучше просто начнем с чистой страницы? Пропустим все, что было. Ведь, собственно, ничего такого и не было, а, Андрей?

   — Подожди, Настя. Я хотел тебе сказать… Я думаю, мне лучше на время переехать к себе. Побыть одному.

   — Действительно — одному?

   — Действительно.

   — Андрей, если мы сейчас разъедемся… Если будем врозь… Потом уже ничего не поправим…

   — Может быть, наоборот, кто знает?

   — Ты знаешь. И я знаю.

   — Я перееду завтра.

   — Ты собирался давно… Хорошо, Андрей. Пусть так и будет. Поедешь с утра?

   — Как только вещи сложу. Спасибо за ужин.

   — Я старалась…

   Для одного дня это, кажется, перебор. Впрочем, и не для одного — тоже. А чего, собственно, я ожидала? Трудно склеить то, что не разбивалось. Найти черную кошку в темной комнате. И так далее и тому подобное. Умники, философы дзенбуддийские, мудрецы, чтоб вам…


   «Жизнь себя перемогает,
   Потихоньку тает звук,
   Все чего-то не хватает,
   Что-то вспомнить недосуг.
   А ведь раньше лучше было,
   И, пожалуй, не сравнишь,
   Как ты прежде шелестила
   Кровь, как нынче шелестишь.
   Видно, даром не проходит
   Шевеленье этих губ,
   И вершина колобродит,
   Обреченная на сруб»

   Господи, Господи, Господи… Где же взять силы?

* * *

   Хоть бы телефон зазвонил. Зазвони, родненький, пусть хоть кто-нибудь обо мне вспомнит, ну, пожалуйста, что тебе стоит?! Да уж, дождешься… пусто-то как!

   Ладно, если все Магометы мира не желают идти ко мне, то я стану горой… — Зин, привет, куда ты пропала, я уже не слышала тебя недели две. — Да Димка, негодяй, девчонку новую завел, а учебу побоку. Ты же знаешь, его пока повоспитываешь… Потом уже сил ни на что не остается.

   — Зин, приезжай ко мне, у меня салат в холодильнике пропадает. И разные другие яства.

   — Интересно, у тебя мужика, что ли, в доме нет? Или опять на рыбалку умотал?

   — Может, и умотал, только не из моего дома…

   — Эй, ты чего городишь? Настя?

   — Ушел он вчера, Зин. Собрал вещи – и ушел.

   — Куда это?

   — К себе. Ты же знаешь, у него квартира есть.

   — Ага. Я всегда тебе говорила, что ее надо продать. А деньги на себя и детей потратить. И польза была бы, и уходить ему было бы некуда. Пусть бы сидел при тебе и думу думал, как ему дальше быть. Ох, мать, чуяло мое сердце, предупреждала я тебя. Чего молчишь? Что у тебя еще?

   — Я вчера заявление об уходе Борису на стол положила. Сказала, что у меня изменились планы и в журнале я больше работать не могу.

   — Твою дивизию! Ты, мать, совсем с ума съехала. Он, конечно, не уговаривал.

   — Нет, Зин. По-моему, даже обрадовался.

   — Еще бы, такой подарок ему сделала, сработала на опережение. Впрочем, как всегда…

   — Думаю, особых проблем с подбором нового редактора у него не будет.

   — А с какого бока теперь тебя это волнует? Пусть сам заботится. Пускай покрутится, попробует найти кого-нибудь с твоей работоспособностью и уровнем квалификации. Ты Андрею-то рассказала?

   — Не успела, Зин. А потом, когда он вещи начал собирать, мне уже как-то и не хотелось.

   — Ну, и что ты теперь собираешься делать? Ох, ешкин кот!

   — Салат есть. Ты приедешь?

   — Сегодня не смогу, у меня встреча на полмиллиона. Ты Женьке-то звонила?

   — За каким лешим? Во-первых, я еще как минимум пару недель буду работать. Во-вторых, мне действительно давно пора отдохнуть. Последний хлеб я не доедаю, сдам дела по журналу и съезжу к Машке в Москву. Похожу по знакомым, загляну на выставки, в театры. Может, и Егор со своей экспедицией как раз закончит и сможет подъехать. Короче, конец света устраивать не будем. И я тебя прошу, Жене ничего не говори. Я не могу сейчас к нему обращаться.

   — Почему? Опять жизнь себе усложняешь?

   — Ничего я не усложняю. Один мужик ушел, значит, к другому тут же кидаться? Нет, мать, так не пойдет, этого я не могу себе позволить. К тому же, знаешь, я устала. Не хочу я никого из них видеть. Все. Беру тайм-аут.

   — Может быть, я чего-нибудь недопонимаю? Женька у тебя как будто в друзьях числился? Ладно, завтра приеду, разберемся…




ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ
ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ