БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Елена Антонова МАСКА. Часть I. Возьми мой мир

Изба

  Дом был не так уж плох. И не так уж пуст. В обширном подвале меня поджидали гастрономические сюрпризы. С потолка свисали розовые пахучие окорока, гирлянды колбас и даже подсушенные гроздья винограда. Седоватого-фиолетового цвета крупные ягоды неплотно прилегали друг к другу и источали тонкий аромат спелой осени. На полках высились горками замечательные консервы – рыба, оливки, черные греческие маслины, овощное ассорти. Немного дальше сбились в стаю круглые головки сыра. В банках желтели миниатюрные лисички и выставляли напоказ плотные крутые шляпки цари грибов белые. В деревянной кадке притомилась моченая капуста с клюквой и яблоками.

   В углу обнаружился склад галет, тонких вафельных листов и горшочки с медом. По одному только дивному запаху, не говоря уже о цвете, желтоватом, белом, густо-коричневом, кремовом, можно было воочию представить себе, с каких цветов собирали пчелы бесценный нектар. Майское разнотравье, мелкий невзрачный донник, раскрытые навстречу солнцу подсолнухи, гречиха, акация, липа, софора. Мне сразу припомнилось, как одуряюще сладко пахнет в июле липовый цвет, плавится асфальт под полуденным солнцем и дрожит, дрожит жаркое марево напоенного ароматами воздуха. А если отойти подальше от распаренного, набитого душными выхлопными газами города, чуть-чуть к окраине, всего-то немного в сторону от автомобильных трасс, мир предстанет таким, каков он и есть на этой земле, без уродливых коробок домов, назойливого шума снующих туда-сюда машин, визгливых трамвайных трелей.

   В знойной тишине неподвижно застыли кисточки иван-чая, из-под камня в овраг, прикрытый высушенной солнцем травой, с легким шуршанием перебегают разноцветные ящерицы, и кружат, кружат над цветами удивительные, нежные, прекраснейшие создания природы — бабочки. Они лениво и мерно поднимают и опускают голубые, желтые, белые свои крылья, зависая над простенькими полевыми цветами. А на пропитанных солнцем степных дорожках, изящно пикируя, совершают посадку янтарно-желтые и красные, как пожар, стрекозы с крупными сетчатыми глазами. Прилипают к тонким стеблям и листьям синие, голубые, зеленые стрекозки-стрелки. В траве возятся невидимые жуки и божьи коровки, и случается вдруг прыгнет на руку, расправив цветные крылья, бедолага кузнечик. Мир не молчит, но живет своей жизнью, неназойливо и спокойно, позволяя мыслям плыть за облаками над разноцветным полем.

   И хорошие мысли, надо сказать, приходят тогда в голову. А вот закинуть меня в этот Богом забытый, хоть и явно сказочный уголок, было мыслью абсолютно вредной. Эй, Луноликий брат мой, появись, поговорим! Не хочет. Или, что совсем было бы худо, не может?

   Ладно, похоже, среди яств царских одного я здесь не найду – чая. Так что придется брать корзинку, да идти собирать травку-муравку. Главное, не ошибиться и не насушить себе какой-нибудь белладонны, куриной слепоты или въедливого болиголова. Галюники словить только мне не хватало, и так жизнь сплошная иллюзия.

   Да, еще у нас в плане отыскать речку, желательно чистую, как горный хрусталь. Впрочем, мы такую и заказывали, не правда ли? В чистой холодной речке должна водиться пятнистая форель, рыба очень даже вкусная. Ну, на худой конец зеркальный карп или щука, только, пожалуйста, не ученая!

   Ученого мне хватит за глаза кота. Толстый, шерсть лоснится, спинку выгнул, хвост поднял — вошел он вчера к вечеру как хозяин в избу и что-то, мать честная, то ли прохрипел, то ли промяукал. Глазами желтыми смотрит в упор, мол, чего, дура, непонятного. А если и непонятно с первого раза, то напряги мозги свои убогие…

   Я ему сгущенного молока развела в блюдечке, поставила, окорока отрезала. Он, гад, откушал и опять хрипит: «кысь», «крысь», «мрысь». Леший его знает, чего хочет!

   В конце концов, жил же он здесь как-то до меня, не бедствовал, вон бока какие крутые. Небось, на воле мышек-полевок полно, да и птиц в синем лесу навалом, растряс бы свою неземную красоту, поохотился.

   Тоже мне, Чеширский кот без улыбки, но с российской разбойничьей наглостью. Ну вот, опять об ноги трется и шепелявит: «крис», «крис» — как зовет…

   Сразу и ни с того ни с сего стало ясно, что зовет он меня. Что имя мне Кристина, а в просторечии Крис. Крис, хрустальное имя, чистый звук, как журчание речки. Эй, котик, может, еще что про меня сообщишь?




ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ