БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Елена Антонова МАСКА. Часть I. Возьми мой мир

Изба

   Мне бы тень наводить на плетень, мне бы к солнцу гонять облака,

   так зовет убегающий день, ну а я тут сижу – почему? А действительно, какого лешего, не к ночи будь сказано, я прилипла к этому дому?

   Не пойти ли мне погулять, дорожки к миру поискать! Тьфу ты, что за рифмованная дребедень ко мне липнет! По-моему, это не есть признак моего хорошего состояния.

   Еще бы, после похода к речке, в действительности оказавшейся вовсе не такой уж чистой и хрустальной, мне некоторое время на божий простор выходить не хотелось. Хотя, кто знает, может быть, я испугалась напрасно? В конце концов, говорящий карп, при наличии ученого кота, должен был проживать здесь просто по законам жанра.

   У речки было прохладно, легкий ветерок раскачивал метелки осоки и прятался в коричневых бархатных пальцах рогоза. Квадрат рогоза напоминал бравую армию в щегольских с иголочки мундирах. Правда, армию, расположившуюся на отдых и слегка расслабившуюся. Где-то в зарослях потренькивала пеночка-теньковка, а из леса доносился свист желтобрюхой иволги. Наверное, к вечеру здесь вовсю запоют лягушки, а обитателей окрестностей станет привычно пугать гулким уханьем ушастая сова. Впрочем, этих самых обитателей что-то я пока тут ни разу не встретила.

   В это время над гладкой речной водой приподнялся карп и прошамкал смешными толстыми губами, порциями захватывая воздух: «Рад приветствовать вас, королева Крис!

   Мать честная, я еще и королева — упала я от неожиданности на влажный прибрежный песок.

   — Мне жаль, что я невольно напугал Вас, — продолжал шамкать говорящий карп, от усердия высунувшись из воды почти уже наполовину. — Но радость видеть нашу повелительницу в добром здравии на землях ее исконных заставила меня произнести эту маленькую речь.

   Карп пробормотал еще что-то и смущенно ввинтился в воду, оставив на поверхности расходящиеся круги. Чему я была очень рада. Мне требовалось переварить полученную информацию.

   Срезав гибкий и прочный ивовый прут, я приладила к нему импровизированный поплавок и грузило. Крючок я выточила накануне, скуки ради, из металлической окантовки пояса на джинсах. Что же, попробуем развлечься рыбалкой и поразмышлять над этими волшебными сюрпризами. Надеюсь, остальные рыбы, если они, конечно, имеются в этой нехрустальной, но вполне похожей на настоящую речке, не являются говорящими. А также поющими, танцующими и мыслящими человеческими категориями.

   В самом деле, больше никто не озадачивал меня беседами из глубины вод. К полудню я наловила самых что ни на есть обыкновенных, замечательных плотвичек, красноперых окуньков, плоских уклеек и бородатых пескариков. Мелочь, конечно, но будет из чего сварить вкуснющую уху. Недалеко от избушки, на боковой дорожке, ведущей к лесу, приметила я недавно что-то вроде жаровни, а над ней круглое кольцо для котелка. Колючих окуньков отдам коту-котофеевичу, надо же и ему полакомиться.

   Что ни говори, а все-таки спокойнее, когда соблюден привычный порядок вещей. Когда рыбы-дуры плавают в воде и представляют собой потенциальный ужин для человека. Когда сохраняется питательная цепочка, в конце которой сидит себе с удочкой человеческая особь и размышляет о смысле жизни, ощущая прохладу реки и любуясь закатом.

   Солнце действительно садилось, пышно распуская по земле розовато-янтарные лучи. И я поспешила домой, чтобы не нарваться ненароком на какую-нибудь более опасную неожиданность, чем говорящий карп. Кто его знает, что за законы у этой сказки. А может, она страшная, по крайней мере, для меня.

   Я чистила рыбу на крылечке и размышляла о карпе, который, кстати, так больше и не появился, может, боялся нарушить покой моего Королевского Величества – когда рядом, как всегда неслышно, нарисовался кот.

   — Крис, крис, — хрипло промяукал он и стал обходить меня кругами, топорща роскошные усы. Ну, ясное дело, рыбкой попотчеваться не против.

   — Сейчас, друг мой царственный, уху варить будем. Я подняла котелок и направилась по дорожке к жаровне. Кот остался сидеть на месте столбиком. Его желтые глаза смотрели не мигая. Что-то мне в нем сегодня не нравилось.

   Наверное, я устала от всех этих непрошеных чудес и негаданного одиночества. Потому что было мне как-то не по себе. Как будто кто-то предостерегающе поднял руку и пытается меня остановить. Чем дальше продвигалась я по тропинке, тем больше разрастался во мне ледяной шарик тревоги. Он грозился заполнить всю меня непереносимым ужасом. Да что за игры, в самом деле! Я разозлилась сильно, тем более мне этого так давно хотелось…

   И в этот момент увидела ее. Облезлая разноцветная кошка сидела посреди дорожки, загораживая проход к нужной мне жаровне. Ее вытянутый параллельно земле хвост подрагивал на кончике, мерно мотаясь из стороны в сторону.

   — Не пущщу, не тыы зздессь хоззяйкаа! – услышала я так явственно, как будто шипели мне на ухо. Кошка сидела молча. Хвост бился по земле, задевая сухие травинки. Я стояла столбом. Мне было очень страшно.

   Казалось, никакая сила не заставит меня сдвинуться с места. Но я сделала шаг, потом второй. Я приближалась к ее наглым, бессовестным глазам, а в голове у меня билось ее «ухходи, раззорву…».

   Из-за спины возник мой славный кот, хвост у него был поднят трубой. На мягких лапах он приблизился к ободранному чудовищу. Сел. Коротко прокричал: «Ауаяяя!».

   Больше оттуда не доносилось ни звука. Они сидели друг против друга и молчали. Хотя голову могу дать на отсечение – разговор состоялся. Через какое-то, неопределимое для меня время кошка повернулась и медленно пошла по направлению к лесу. В повадке ее не было смирения.

   Я соорудила костер на поляне за избушкой. Обложила круг камнями, врыла по бокам в землю две рогатины, укрепила поперек толстую суковатую палку и повесила над огнем котелок. Вода весело забулькала, через полчаса потянулся к реке наваристый дух рыбы и пахучих трав, которые росли тут же, возле избушки в изобилии – только руку протяни. Дикий лук, листья одуванчика и крапивы, петрушка, немного перечной мяты, молодой горошек – все пошло впрок.

   Время клонилось к полуночи, когда я, обжигаясь, хлебала ароматную уху. Далеко в небе желтела полная луна, сигналя темными глазами-пятнами, черными кратерами, сухими морями, горными хребтами. Наевшись свежей рыбы, кот мирно спал на веранде. Ледяной комок внутри медленно таял, и только следы безотчетной тревоги не давали мне сделать вид, что, в общем-то, ничего и не случилось.

   Засыпая, я думала о мире и о Луноликом брате моем, бросившем меня на произвол – только чьей? – судьбы. И о том, что мне, конечно, привиделись — и этот дом, и этот карп, и эта сумасшедшая дикая кошка, и их странный с Мичем спор.

   «Мич, почему Мич?» – встрепенулись сонные мысли.

   — Потому что этого кота зовут Мич, разве он тебе еще не говорил? – улыбнулся Луноликий брат мой.

   Он сидел возле кровати. Перистых крыльев его не было видно.

   – Наверное, говорил, просто я не заметила, — покладисто согласилась я. Мне было приятно, что кто-то есть возле меня.

   И еще то, что Мич так и остался спать на веранде. Это было хорошо. Почему хорошо, додумать я уже не успела.

* * *

   Утром забавно вспоминать вечерние страхи. Я отправилась к злополучной жаровне, весело помахивая котелком. Кот, у которого теперь было имя, степенно вышагивал рядом. Никаких драных кошек и прочих устрашающих явлений не было видно и в помине. Ярко светило солнце, из травы выпрыгивали кузнечики, из леса доносилось пение еще не попрятавшихся от жары птиц. «Мрыым, Криссс», — протянул Мич, когда мы подошли к закопченному дочерна металлическому кругу.

   На грязной поверхности жаровни четко выделялись следы — как будто кто-то в ярости царапал ее когтями, оставляя на тусклом металле глубокие борозды.

   — Вот клятое животное, – поежилась я, – клятое и мстительное. Вернулась сюда втихаря и оставила свои поганые метки.

   Но кто знает, может быть, она была хозяйкой этих мест, пока не появилась я и вместе со мной Мич? Хотя, не много ли я о себе возомнила? Может быть, их соперничество имеет свою давнюю историю? Да-а-а, похоже, не так уж ладно в милом пряничном государстве, королевой которого назвал меня вчера сумасшедший карп.

   Я повернулась и быстро пошла к дому. Мне не хотелось думать о том, что царапины были слишком длинны и слишком глубоки. Для любой кошки. Даже для той твари, которая с шипением встретила меня вчера на пути к лесу. Они гораздо больше походили на следы длинных отточенных человеческих ногтей. Которые почему-то были способны так глубоко процарапать металл.




ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ
ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ