БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Елена Антонова

Святочный рассказ

   – Так что ж вы молчите за вашу новость? – спросила одна дама другую почти равнодушным голосом. Новости из чужой жизни ее очень интересовали. В ее собственной их давно не наблюдалось.

   – Та что тут скажешь? – со значением произнесла Первая Дама и замолчала.

   Все в лесу знали эту ее манеру: подкинуть ветку в огонь, а вторую попридержать на время – пусть, дескать, собеседник созреет. Знала об этом и Вторая Дама, и потому проявила терпение – из уважения и сочувствия. Если человек хочет, чтобы ты подождал, так отчего не дать ему такую возможность.

   «А новость, видать, стоит того, – размышляла она в предвкушении, – ох, стоит!».

   И так задумалась о перспективах, что даже вздрогнула, услышав: «Леший приходил…»

   «Ну!!» – поторопила она Первую Даму мысленно, но внешне проявила благоразумное спокойствие, всего лишь неопределенно хмыкнув. Мол, хорошенькие себе дела, Леший приходил! Это к кому же? К Даме из рода Яговевовных!

   – Настеньку сватать желает… – выдала наконец Первая Дама самую важную часть новости.

   Вот тут-то Вторую Даму и проняло!

   – Ого!! – воскликнула она от всей души.

   И душа согласилась с ней, что здесь есть, конечно, чему удивляться. Ведь сами посудите, кто такой этот Леший, чтобы Настеньку сватать? Ему вообще не по рангу к Первой Даме самому обращаться. А тут такое!

   Надо вам сказать, что Настенька была третьей дочерью Первой Дамы, и уж уродилась она всему Яговевовенскому роду на славу. Понятно, что партия ее ждала завидная, может, и Кощееву внуку отказали бы, ища чего получше, – ведь не перевелись еще в дальних лесах Властители, каковые могли бы принести ей и честь, и богатство, и славу похлеще местных заводил. А тут – Леший… Да, над этим стоило подумать. Не пришел бы Сторож лесной к Первой Даме за просто так, и носа бы не сунул – он что, себе враг?

   «А может, это любовь?» – пришла в голову Второй Дамы удивительно простая мысль. Вот ведь что значит – в лесной глуши застряла, за болотами ухаживаючи, о таких естественных вещах и позабыла!

   Да нет, скривилась она, опять же мысленно. Настенька, красавица и умница, всего яговевовенского рода лучшие черты в себя впитала. Прагматична, умна, дальновидна. А уж как в будущее заглянет, так чего там только не увидит! Даже если ничего не увидит, все равно никому не скажет, да при этом так промолчит со значением, что и маменьке Яговевовне у нее поучиться незазорно, хотя сама Яговевовна в этом мастером слыла нешуточным. Со всех лесов к ней учиться приезжали – и довольны оставались безмерно, хотя чему тут в Дальнем Карстовом Лесу научились, точно сказать потом не могли Что ж, вариант с неуправляемым чувством можно отбросить с чистой совестью. Любовь у Настеньки может быть только с интересом. А значит принес Леший взамен что-то оч-е-е-нь весомое.

   Первая Дама терпеливо молчала. Ждала, когда Вторая Дама осмыслит сказанное. Та осмыслила. И догадалась.

   – Информацию какую предлагал? – спросила ложно-незаинтересованно.

   Недаром Первая Дама с ней столько столетий дело имела. Умна. Да и то сказать, вдвоем они с ней остались, ровесники тысячелетий. Кого же им понимать, как не друг друга?

   – Информацию, – подтвердила Первая Дама.

   Шли они неторопливо, приглядывали нужное место. То, что должно было произойти дальше, требовало особого комфорта. Какой-нибудь лужайки с дикими травами на берегу уютного водоема. А при лужайке пару плетеных ивовых кресел, укрытых толстыми пледами из овечьей шерсти. Обе Дамы были женщинами возраста немалого и привычку рассиживаться на голой земле оставили в далеком прошлом.

   Вскоре пред ними предстало озеро с плавающими в нем кувшинками. Второй Даме оно не понравилось. А кувшинки так и вовсе наводили тоску.

   – Какое чудесное озеро! – с приличествующим случаю восторгом произнесла она.

   Первая тут же почуяла, что милое озерко придется отправить в тартарары.

   – И все же хочется чего-то более светло-проточного, – продолжила Вторая Дама, присовокупив к восторгу нотки сомнения. – Например, хрустальной речушки, весло бегущей по камням. Такой, знаете ли, в которой трудно спрятаться всем этим новомодным штучкам, способствующим подслушиванию чужих разговоров.

   Она улыбнулась, выразительно поглядывая на плавающие в озерке кувшинки.

   Надо признать, в этом было зерно истины. Речушка с водой ключевой -ледяной, такой, в которой никаким кувшинкам, кубышкам и прочим цветам лотоса и дня не выдержать, больше соответствовала моменту. То, что Первая Дама собиралась сказать Второй требовало особой секретности. Конечно, скоро об этом узнает вся лесная общественность. Но не теперь. Теперь эта должно коснуться только их слуха.

   Пока они удобно устраивались возле хрустальной речушки, укутывались пледами и наколдовывали горячий грог, день проявил тенденцию клониться к вечеру. Пора было сказать Слово.

   – Леший принес Весть, – произнесла наконец Первая Дама, с деланым равнодушием потягивая составленный из вина и крепкого рома напиток.

   – Ого!! – в который раз за сегодняшний длинный день воскликнула Вторая Дама.

   По тону Первой Дамы можно было догадаться, что Весть Леший принес отнюдь не радостную. Но то, что она услышала через минуту, превзошло по паршивости все ее ожидания.

   – К нам пожаловал Добряк, – сказала Первая Дама.

   Вторая Дама молчала. Новость надо было переварить.

   – Симптомы? – спросила она через минуту.

   – Ветку видел подвязанную, – хмуро бросила Первая Дама и отпила добрый глоток из хрустального бокала, украшенного красными лалами.

   – Может, скауты? – с надеждой спросила Вторая Дама.

   – Какие скауты? Что они могут, твои скауты? Одну ветку подвяжут, три затопчут. На костер непонятно что наберут, только лешаков завалинки разорят, а настоящий валежник оставят, чтобы тот путникам под ноги бросался да ямы с кольями прикрывал. – Первая Дама помолчала и добавила со значением: – Нет, тут знаток работал. Подвязал ветку как надо, чтобы соки по дереву побежали, чтобы разрослась она по Весне молодыми, крепкими почками.

   «Эх, что же это делается, что делается! – думала Первая Дама и сумеречный Лес вторил ее мыслям. – Полтора столетия покоя и благодати – и на тебе! Явился супостат…»

   «Что же, – размышляла Вторая Дама, – кто предупрежден – тот вооружен. И за такую информацию Леший имел, да, имел полное право просить, чего угодно. Еще повезло Яговевовне, что в Настеньку втрескался с незапамятных времен, да характером уродился упорным. Ждал-ждал свой приз. Вот и дождался…»

   Сумерки медленно опускались на Лес. Дамы со вкусом предавались неге, покою и неторопливым мыслям о вселенских судьбах Нечисти.

* * *

   Про подвязанную ветку Леший соврал. Не было никакой ветки. Добряк ходил по Лесу осторожно. Вынюхивал, высматривал, себя не обнаруживал. Готовился. Только Леший его все равно учуял, дух его потаенный с этой вот неуемной жаждой навести везде чертов порядок. Небось, хорошо запомнил, как крушил здесь все и вся, выкорчевывал пни, рубил старые сухие деревья, молодые прореживал, якобы с тем, чтобы Лесу простор дать. Все знали, чего он добивается – лишить потаенных мест Нечисть Лесную, выгнать из законных владений, из даденного когда-то им для прокорма Леса.

   Леший тогда был лешачонком неопытным – вот и попался, глупышон, Добряку в руки. Эх, как колотил Добряк его головой о старое дерево – дух из него выбивал! А ничего у него не вышло. Лешачонок, хоть и мал был, а и тогда соображал что надо. Выскочил душой из бренного тела, а вместо себя оставил чурку дубовую. И смотрел сверху, как летят от его головы по всему лесу щепки корявые.

   Потом, когда вернулся в себя, оклемался да осмотрелся, обнаружилось, что не он один, многие уцелеть сумели. Молод был Добряк, не получилось у него сделать все, как надо.

   Выжила нечисть, через годы вновь заселила весь Лес. Стала путников стращать, за деревьями ухаживать, речки чистить, валежник собирать. И так им вместе хорошо было. Полтора столетия, эх!

   А этот, гляди, снова тут как тут. Вернулся. Возмужавший, сильный, опытный. Не справиться на этот раз с ним лесной нечисти, хоть всем вместе навалиться, хоть подмогу звать. Да и кто придет против такой силы-то?

   Леший поразмышлял-поразмышлял - и решил к Первой Даме идти. Коли сделать уже ничего нельзя, надо уходить. И уходить вовремя – то есть загодя. А за весть свою своевременную хотел Леший и для себя пользу поиметь, осуществить мечту свою потаенную. Настеньку Яговевовну Леший давно заприметил, очень она ему была люба. Но молчал, знал, что до такой невесты ему, как до неба. Теперь можно. Теперь отдадут. Леший расправил плечи и пугнул запозднившегося любителя грибов разухабистым «ухом», разукрасив его от полноты чувств стоном и скрежетом зубовным. А нечего по ночам в лесу шастать!

* * *

   Свадьбу сыграли пышную, в гости к ним вся нечисть лесная, озерная и болотная пожаловала. Из старинных родов и из простых, непрописанных, – никому отказа не было, всем место нашлось в кругу на зеленой поляне, украшенной плодами земными, какие только можно придумать во Вселенной. Во время церемонии Первая Дама вручила молодым цветок чертополоха, накрученный на ветку омелы, а Великий Царь Лесной благословил их жить-поживать и добра наживать.

   «Может, и к лучшему, – размышляла во время пира Первая Дама, – что войдет Леший в старинный Яговевовенский род, разведет древнюю усталую кровь молодыми свежими лешачьими генами. Вот ведь, догадался же он соврать, что видел ветку подвязанную, не стал ныть, что, мол, на интуицию положился, дух добряковский учуял. Нет, соврал твердо, в глаза смотрел честно, вел себя уверенно. Молодец! И сила есть, и сообразительность, и фарт, и настойчивость. А то, что род не очень славный… Ну так и в ее роду найдутся мезальянсы…»

   Первая Дама усмехнулась и отпила шотландского эля из кружки, края которой когда-то касались губы веселого разгильдяя Бернса. Эль бы темным и хмельным в меру.

* * *

   После свадьбы задерживаться не стали. Собрались дружно, покинули Чащобу вместе. Старик Лес их понял и согласился – нет другого выхода. Придется ему потерпеть, пожить без них до поры-до времени, а когда то время настанет – один Лох знает.

   После первого дня пути разошлись, кто куда захотел. Есть на Земле еще место для каждого из них.

* * *

   «Ушли – все, как есть, ушли, – злорадно думал Добряк, – одного моего духа испугались!».

   Хорошо запомнил и он, какое фиаско претерпел с этим Лесом. Не довел тогда дело до конца, не проверил следов, концов не подчистил, как требовали правила. Упивался, дурачок, своей мощью да удачливостью. Что уж тут говорить – поторопился. Молод был, молод, глуп и горяч. Время многому его научило. Теперь он сделает все, как надо.

   И Добряк занялся лесом вплотную, благо, никакая нечисть лесная ему в том не мешала. Полянки подправил, взгорки выровнял, озера и речушки чистейшей водой промыл, сам дно проверять лазил, не погнушался. Вылизал каждую щель, в каждое дупло заглянул, в каждой галявине побывал, в оврагах шороху навел. Чтобы не было им, нечисти лесной, болотной, озерной где спрятаться, как в прошлый раз.

* * *

   Через год Лес стоял чистый, прозрачный, прибранный. Из глубины его доносился стук топора и веселые крики скаутов.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ