БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Анатолий Буханин
Закон Ома по одесски
Часть первая. Ну, вот наконец-то! Все бросили и начинаем рассказывать!


Глава 8. Наверно выпили уже прилично, раз снова занесло в Германию

   Мы тоже отметились в Германии - влез Толик. Как он любил говорить, что после ста грамм, человек становится совершенно другим. Другой человек, справедливо тоже хочет опрокинуть свои сто грамм. Но после этих ста грамм, тоже становится другим и тот уже третий тоже хочет. Наверно, аналогичное, происходит и после выпитого стакана вина. После пятого стакана Толян осмелел и тоже начал выступать за Германию. - Народ этот немцы какой-то непонятливый. Вроде бы постоянно воевали, солдаты грамотные, а города понастроили, что ни на танке, ни на «Урале» (большегрузный автомобиль) не то, что развернуться, повернуть по-человечески нельзя. А может они специально, стратегически так понастроили, чтобы затруднить передислоцирование наших войск. – Тьфу, и как он только выговорил такое слово, - Ну, один из наших не вписался в поворот на «Урале», уголок дома слегка подрезал. Ну, я понимаю, если бы развалили угол так, чтобы мебель вываливалась. Так нет же, даже в темноте угол, не просвечивался. В Одессе во всех арках, углы срезаны, несмотря на отбойные баллоны из-под кислорода, и ничего, никто не обижается. А тут ни баллона, ни швеллера. Но камрад(товарищ - немецк.) обиделся. Не поленился. Мало того - примчался к Бате - командиру части - и начал угрожать, что будет жаловаться выше. В Германии, тоже были райкомы и исполкомы. А они то хорошо знали адреса и дороги в политотделы. Батя еле-еле его успокоил. Пообещал исправить своими силами.

   Свои силы были мощнейшие: Пеца Гезолян, метр с кепкой, по его словам, – родственник Анастаса Микояна - члена политбюро ЦК КПСС, министра внешней торговли СССР, маршала Баграмяна, Арно Бабаджаняна, известного в те времена эстрадного композитора и неизвестно почему оперного и эстрадного певца, азербайджанца, Муслима Магомаева – каменщик, штукатур и по совместительству свинарь и с ним три подсобника.

   Утречком, сразу после развода бравая бригада прибыла к камраду и положила бревнышко в теньке, поблизости от рабочего места. Сбегала в гаштет, где опрокинула по соточке Корна(немецкая водка) и приступила к долгому перекуру с дремотой, поскольку ни кирпича, ни раствора не было.

   Часам к десяти подъехал самосвал с тремя тоннами бетонного раствора. Хватило бы и сотни килограммов. Но на военном заводе Группы Советских Войск в Германии был заведен немецкий порядок. Бетонный завод отпускал бетон самосвалами. Розницы не допускалось. Орднунг есть орднунг. Порядок есть порядок. Что завод тебе бетон будет в ведра отпускать? При проектировании немецкой улицы, не было предусмотрено место для хранения бетона. Водитель самосвала, с трудом выкрутившись, сдал задом к кустарниковой изгороди и, опрокинув кузов, вылил бетон в палисадник. Клумба, с неизвестными Пеце, но бесспорно красивыми, немецкими цветами была, по крайней мере, на год похоронена. Камрад ахнул и долго ругался по-немецки с частыми вкраплениями русских руководящих выражений. Русские были естественнее и понятны. Из немецких, запомнилось многократное швайне хунд, что, почему то переводилось, как грязные свиньи. Хунд у Пецы были действительно швайне. Обижаться было не за что.

   Можно было бы приступить к работе. Но отсутствовал кирпич. Долгий перекур с дремотой был продолжен. К двенадцати самосвал вернулся с тремя тоннами, частично разбитого при погрузке, кирпича. Могли бы насыпать и больше. Но больше трех тонн не вмещал кузов. Кирпичей хватило бы сотни, ну полторы-две. Но на кирпичном заводе Группы Советских Войск в Германии тоже был заведен немецкий порядок. Кирпичный завод отпускал кирпич самосвалами.

   У водителя самосвала уже был опыт. На этот раз он развернулся, гораздо проворнее и залихватски сдав задом, опрокинул кирпич, через аккуратно подстриженную, зеленую изгородь, в полутора метрах от бетонной кучи заодно изрядно повредив недобитый, при погрузке, кирпич и соседнюю клумбу. Увидев кучу битого кирпича, камрад побелел и разохался. Но Пеца на русско-армянско-немецком языках камрада успокоил, объяснив, что если кирпича не хватит, то его еще подвезут, - На хрена спрашивается, ты камрад переживаешь!-

   Можно было бы приступить к работе. Но в это время прибыла машина с будкой, на которой замполит, на зеленом фоне белыми буквами, по-русски написал «Люди». Машина прибыла за Пецей и его бригадой для того, чтобы отвезти их на обед. В воинской части, естественно тоже был порядок, причем воинский, определенный уставом внутренней службы Советской Армии. Обед в Советской Армии – дело святое. Война войной, а обед по распорядку. Бригада отбыла принимать пищу. После обеда, как известно, по уставу перерыв.

   После обеденного перерыва, не прошло и получаса, как за бригадой прибыла машина и отвезла их камраду. Но как они не спешили, бетон успел застыть и для кладки не годился. Радиостанций солдатам не выдавали. Дойчмарок на телефонные переговоры тоже. Кстати и телефонный номер части Пеце и остальным гвардейцам был неизвестен. А посему Пеца и бригада, сбегав в гаштет, и приняв по кружке пива, вынуждена была дремать в теньке, коротая время в ожидании будки с надписью «Люди». Камрад терпел, молча.

   На следующий день бригада и самосвал с очередной порцией бетона, по неисповедимой иронии судьбы прибыли практически одновременно. Мастера приступили к работе и, не смотря на обеденный перерыв, к вечеру кладку закончили. В принципе можно было считать, что угол получился вполне нормальным, похожим на обычный современный, советский угол. Но он как-то не совсем гармонировал со средневекой готикой немецкой архитектуры. Не было привычной немецкой строгости, параллельности и вертикальности. Не вооруженным глазом была видна мужественная рука советского воина. Короче, не понравилась камраду русско-армянская кладка и он пришел к командиру с очередной жалобой.

   На этот раз камрад не шумел, не угрожал и не возмущался. Он униженно просил, можно сказать вымаливал:
а) убрать бетон – это не вопрос – резонно ответил Батя;
б) оставить ему на память весь кирпич, включая битый - и это тоже не вопрос – сказал командир.
На этих то пустяковых условиях камрад, согласился сам устранить повреждение и главное никому, никому не жаловаться.

   Высокие договаривающиеся стороны расстались довольными друг другом. Через пару недель командир проезжая через городок вспомнил о жалобе и тормознулся около многострадального немецкого дома. Командир ахнул увидев свеже восстановленный угол. Угол практически не отличался от собратьев и только цвет свежего кирпича, предательски выдавал пока еще реставрацию. Наглый камрад, явно издеваясь над доблестной группой войск в Германии, начал искусственно старить кирпич. Окраска нового кирпича, на глазах у бати становилась дореволюционной.

   На следующий день командир привез к дому заместителя по хозчасти и гвардейскую строительную бригаду. Немецкие пацаны, от года до 16 лет сбежались со всего городка, заслышав командирскую лекцию о передовых методах строительства. Присутствовавшим мгновенно стало ясно, почему немецкая молодежь прекрасно владеет русской „руководящей” речью до третьего этажа включительно





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ


ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ