Миша Безбрежный встал и выложил свою простую, как собачья нога, речь:

   — Кто первый боец на скотобойне?

   Мы все любили Мишу мозгами, кровью и сердцем. Он был профессор своего дела. Когда Миша вынимал из футляра свой голубой нож, бык мог пожалеть, что не написал духовного завещания раньше.

   Ибо Миша не какой-нибудь лентяй, который ранит бедную тварь так долго, что она за это время свободно может посчитать, сколько раз ей пихали горячее клеймо в бок и почем был пуд сена в девятнадцатом году на Старом базаре.

   Нет!

   С Мишей расчет был короткий.

   Пар вылетал из быка прежде, чем он успевал крикнуть «до свиданья».

   У Миши была старушка-мама. Он ее держал на одном молочном воспитании, и это было в то время, когда кварта молока шла дороже, чем солдатские штаны.

   Итак, Миша был боец первого ранга и первоклассный сын. И когда он сказал свою скромную речь, мы все ответили хором:

   — Первый боец на скотобойне — Миша Безбрежный!

   Миша достойно улыбается. Он любит почет и доволен.

   Все это было в обед. Миша кладет лапку на свой футляр из бычачьего уда и садится на колбасные шкурки, раскиданные по зеленой траве, как на трон.

   Мы все с любовью смотрим на своего вождя, и один только Антон Половина-на-Половину, первая завидуля на все Черное море, молчит и играет на зубах марш для тромбона.

   — Что ты молчишь, музыкант? — спрашивает Миша. — Почему я не вижу уважения от дорогого товарища Половина-на-Половину?

   У музыканта физиономия мрачнее, чем вывеска похоронной конторы. Он вынимает руку из пасти и визжит:

   — Чтоб я так дыхал, если я тебе дорогой товарищ!

   — Ого! — говорит Миша. — Ты мне лучше скажи. Кто первый боец на бойне?

   Миша подымается с колбасного трона и смотрит подлецу в морду.

   — Первый боец на бойне — я! — заявляет наглец. — Первый боец — Антон Половина-на-Половину.

   Ленька-Гец-Зозуля и Мальчик-Босой подпрыгивают.

   — Что он сказал? Миша, мы из него сделаем пепельницу для твоей курящей мамы!

   — Не надо! — удерживает Миша. — Ты? — обращается Миша к негодяю Антону. — Ты первый боец? Посмотри лучше на свои кривые ноги, на свой живот. Это помойница. Ты первый боец? Да у тебя же руки тонкие, как кишки. Ты лучше вспомни, что тридцатифунтовый баран порвал тебе задницу на куски. Об этом еще писали акт.

   Миша смотрит на нас и смеется. Мы смотрим на Мишу и давимся.

   — Иди, — кончает Миша, — иди к своей жене и скажи ей, что ее муж идиот.

   Половина-на-Половину дрейфит отвечать и уходит с позором. На прощанье он брешет:

   — Я вас всех еще куплю и продам.

   — Сволочь! — кричим мы ему вдогонку. — Локш на канатиках. Толчочная рвань.

   Хорошо. Через две получки Ленька-Гец-Зозуля орет:

   — Скидайте грязные робы! Ведите себя, как благородные девицы. Сейчас будет деликатное собрание, чтоб не ругаться по матушке.

   Оказывается, приехал из города какой-то тип, главный воротила насчет сквернословия.

   Мы посидали на места, а Ленька-Гец увивался возле пустой кафедры, пока на нас не вылезла городская лоханка, кошмарный юноша.

   Это насекомое болтало воду в стакане, крутило, выкручивало и докрутилось до того, что через два часа так-таки кончило.

   Потом насекомое уехало, и тут начинается самое главное — на пьедестал вылезает Антон Половина-на-Половину и вопит, словно его укололи в спину целым булавочным заводом.

   — Тут, — говорит Антуан, — только что была городская халява¹ и рассказывала анекдоты. В чем дело? Пока насекомое говорило, я шесть раз заругался и именно по матушке! Но что же это такое, дорогие бойцы? Разве мы свиньи, которых режут ножами? Разве это городское насекомое не говорило всю правду? Разве нет?

   Ленька-Гец-Зозуля подскакивает на своем месте и воет:

   — Замечательно! Замечательно!

   Антуан подбодрился и кончает:

   — Я решительно выставляю, кто будет еще ругаться по матушке, тому набить полную морду.

   Ленька-Гец-Зозуля моментально задрал в небо свою волосатую лапу.

   Миша подумал, но из деликатности, что Половина-на-Половину ему врет, тоже поднял руку. И мы поголовно дали свое знаменитое, скотобойческое слово биться до тех пор, пока не выбьем все такие слова.

   — Что-то мне, дорогой товарищ Половина-на-Половину, не нравится все-таки! — бурчит Безбрежный после задирки рук.

   — Он раскаялся! — заступается Гец.

   — Ну, хорошо! — кладет Миша. — Посмотрим, посмотрим.

   Хорошо. На другое утро Антон Половина-на-Половину подходит к нашему Мише и, не говоря худого слова, ругается прямо ему в рот.

   Чтобы Безбрежный не сдержал своего слова, этого еще никто не говорил.

   Миша подымает свой ручной механизм и ляпает подлого Антуана так, что у того трескается щека. Подлый Антуан падает, к колоссальному несчастью, прямо на нос Мишке-Маленькому, который заругался, и представьте, именно по матушке.

   Случайно!

   Но чтобы бойцы не держали своего слова, этого еще никто не говорил. Немедленно Колечка-Наперекор гахнул по Мишке. Мишка залепил Леньке-Гец-Зозуле. Ленька плюнул и сказал плохое слово, и влез по шею в драку. Тут Миша бешено заругался и полез казнить Геца.

   Никто не скажет, чтобы бойцы не держали свое слово. С печалью на сердце и проклятиями во рту мы ринулись на нашего любимого вождя.

   Это было замечательно.

   Целый день стоял такой шухер, что никто не резал скотину, и все отчаянно бились за свое знаменитое слово, и все, представьте себе, в пылу драки ругались и именно по матушке.

   А под всеми лежал ужасный Антуан Половина-на-Половину и поддавал огня разными шарлатанскими словами.

   Так он нас купил и продал, потому что хотел закопать нас перед городскими насекомыми.

   Но когда насекомые приехали на извозчиках и начали допросы с разговорами, и на разговорах все выяснилось, как оно было, и не нас выкинули со скотобойни, а мы его выкинули, и не половина-на-половину, а полностью, в окончательный расчет.

   Один из трех вариантов рассказа.
Написан в 1923 году. Печатается по автографу (первая и вторая страницы находятся в РГАЛИ. Ф. 1821. Оп. 1. ед. хр. 72; остальные три — в личном архиве А. И. Ильф). Одесские реалии уступают место московским в фельетоне с тем же сюжетом «Многие частные люди и пассажиры...».

-----------------------------------------------------------------
¹ Применительно к женскому полу означало проститутку.