Вся Косарка¹ давилась от смеха. Феня-Локш² притащила с Привоза колониста³ и торговала ему галифе на ребенка.

   Фенька крутилась возле немца, а галифе держали ее женихи — три бугая, нестоющие люди. Женя из угрозыска им хуже, чем компот из хрена. Дешевые ворюги.

   Феня вцепилась немцу в груди.

   — Сколько же вы даете, чтоб купить?

   — Надо примерить! — отвечает немец.

   Женихи заржали. Как же их примерить, когда немец высокий, как башня, а галифе на ребенка. Феня обозлилась.

   — Жлобы! — говорит она. — Что это вам, танцкласс? Гражданин из колонии хочет примерить.

   И Феня берет немца за пульс.

   — Чтоб я так дыхала, если это вам не подойдет. Садитесь и мерьте.

   Немец, голубоглазая дубина, мнется. Ему стыдно.

   — Прямо на улице?

   А женихи уже подыхают.

   — Не стесняйтесь, никто не увидит! — продолжает наша знаменитая Феня-Локш. — Молодые люди вас заслонють. Пожалуйста, молодые люди.

   Колонист, псих с молочной мордой, сел на голый камень и взялся за подтяжки.

   — Отвернитесь, мадам! — визжат Фене женихи. — Гражданин немец уже снимает брюки.

   Феня отходит на два шага и смеется в окно Старому Семке.

   — Эта застенчивая дуля уже сняла штаны?

   — Феня, что это за коники⁴?

   — Простой блат, Семочка, заработок! Он продал сегодня на базаре миллион продуктов за наличные деньги.

   — Ну?

   — Феничка, он не может всунуть ногу в галифе.

   Феня волнуется.

   — Где его штаны?

   Семка начинает понимать, в чем дело, трясется от удовольствия и кладет живот на вазон с олеандром, чтобы лучше видеть.

   — Их держат твои хулиганы! — ликует Семка. — Твои хулиганы их держат!

   И тут наша Феня моментально поправляет прическу, загоняет два пальца в рот, свистит, как мужчина, и несется по улице всеми четырьмя ногами. А за ней скачут и ржут ее женихи с немецкими штанами, в которых лежат наличные за миллион продуктов.

   А еще дальше бежит неприличный немец, голый на пятьдесят процентов. Вся Косарка давилась от смеха.

   — У вас всегда такие грязные ноги? — в восторге спрашивает Старый Семка, когда молочная морда бежит мимо него.

   Вся Косарка давилась от смеха, но что с этого? Кто делает такие вещи в три часа дня, когда Женя из угрозыска⁵ с целой бандой прыщей на лице идет домой на обед?

   Он взял всех, как новорожденных, и повел прямо на протокол. Впереди шла Феня-Локш, за ней женихи, которые крутились от досады, потом Женя с немцем, а позади всех топал Старый Семка со своей смешливой истерикой, которая в тот день была у всей Косарки.

--------------------------------------------------------
Печатается по автографу: РГАЛИ. ф. 1821. оп. 1. ед. хр. 74.
Написан в 1923 году. Первая публикация: «Литературная газета», 15 октября 1957 года (с досадными опечатками).

¹ Серединская площадь в Одессе на Молдаванке, где располагались базар и биржа поденных рабочих, в основном косарей, в просторечии именующаяся Косаркой.
² Локш — не только недотепа, простак, «лох», но и жулик, жульничество (пояснение Ильфа и Петрова в набросках к «Великому комбинатору»: «…то, что на юге для краткости называют локш, а в центральных губерниях — липа»).
³ Колонистами называли жителей немецких колоний под Одессой.
⁴ На одесском жаргоне — «штуки», «штучки».
⁵ Возможно, Евгений Петров (Катаев), до переезда в Москву работавший в Мангеймском уездном уголовном розыске под Одессой. Правда, соавторы никогда не упоминали о том, что знали друг друга (или друг о друге) еще в Одессе.