БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Илья Ильф

СУДЬБА АПОЛЛОНЧИКА

   Лирическая песнь о милиционере

   Настоящая его фамилия — Танькин.

   Кровь в нем перемешана с молоком.

   Со щек Танькина никогда не слезали розы.

   Этот чертовский милиционер был так красив, что у дешевых гетер с Цветного бульвара перехватывало дыхание, и от радости они громко, прекрасно и нецензурно ругались.

   — Аполлончик! Настоящий Аполлончик!

   Светло-зеленая парусиновая рубашка, зеленые канты на шапке и зверских галифе делали Аполлончика похожим на только что распустившееся дерево.

   Только что распустившееся дерево величественно шлепало маленьких босячков, вежливо писало протоколы о безобразниках и элегантно сдирало штрафы с лиц и лошадей, переступивших закон.

   Кровь и молоко кипели в Аполлончике, рука его не уставала махать и писать.

   И все это кончилось в один сиятельный весенний день.

   — Тебе новый пост! — сказали Аполлончику в отделении. — В Текстильном переулке.

   Это было явное оскорбление.

   По Текстильному не ходил трамвай!

   В Текстильном не было ни одной пивной!

   В Текстильном жили только застарелые, похожие на черные цветы, дамы.

   Текстильный — это богадельня!

   Там на посту инвалиду стоять!

   Что будет делать там кровь и молоко, сам закон в зеленой куртке?

   — Будешь против посольства стоять. Ты смотри, не подгадь.

   Аполлончик печально цокнул сапогами и пошел на новое место.

   Крохотное посольство крохотного государства1 вело жизнь загадочную и скучную.

   То есть —

носило белые штаны2,

каждый день брилось,

играло в теннис,

вылетало со двора на рыжем, дорогом автомобиле,

и

боль-ше

ни-че-го!

   Розы погасли на щеке Танькина.

   О драках и штрафах не могло быть речи.

   Когда вставало солнце и когда вставала луна, они находили на лице Аполлончика одну и ту же черту невыносимой тоски.

   Проклятые иностранцы вели себя, как ангелы в тюрьме, как испорченный примус.

   Не гудели, не нарушали, ничего не переступали, были скучны и по горло набиты отвратительной добропорядочно­с­тью.

   Рука, бессмертная рука в зеленых кантах, рука, не устававшая писать и махать, бессильно повисла у кушака.

   Погода была самая благоприятная для скандалов, для езды с недозволенной быстротой, для пылкого, наконец, слишком громкого пения, которое на худой конец тоже можно оштрафовать, но они даже не пели.

   Долгие, вдохновенные ночи оглашались воплями.

   Но то были вопли в соседних переулках.

   Эти вопли усмирял не Танькин. Нет, их усмиряли другие.

   Аполлончик засыхал.

   Волнующие картины буйственной Трубы толкались и плавали у него перед глазами.

   Рука поднялась, но снова упала.

   Нет, это был только тихий, семейный Текстильный.

   Безусловно, где-то очень близко затеялась прекрасная вертящаяся драка.

   Аполлончик сделал несколько шагов.

   Вперед него, задыхаясь, пробежали любопытные.

   Аполлончик придвинулся к концу своего переулка (дальше уйти было нельзя) и вытянул шею.

   Голоногие ребята разносили свежие новости.

   — В тупике! Стекла бьеть!

   Летели и мели юбками бабы.

   — Мамы мои, пьяный-распьяный! Два милицейских справиться не могут!

   Сердце Аполлончика спирало и колобродило.

   Из тупика донесся свисток о помощи.

   Пьяный ужасно заорал.

   Аполлончик оглянулся на посольство. Там тускло и скучно горели огни.

   — А пропади вы!

   И полный нечеловеческого восторга Аполлончик ринулся на крик, на шум и сладостные свистки.

 

   Так, под напором европейского капитализма пал Аполлончик Танькин, милиционер города Москвы.

   За непозволительный уход с поста, с поста у европейской державы, его выгнали.

   Но он не горюет.

   — Черт с ним, с капитализмом! Это же такая скука!

-----------------------------------------------------------------

Написан в 1923 году. Печатается по машинописи: личный архив
А. И. Ильф. Первая публикация в газете «Метро» (Москва), 17 октября 1997 года.

Рассказ датирован на основании письма Ильфа от 4 июля 1923 года: «У меня скоро будет своя комната в Чернышевском переулке. Утром там всегда у соседнего дома хрипит лакированный автомобиль, и во дворе финляндской миссии кидают теннисный мячик».

 

1 Ср.: «Напротив помещалось посольство крохотной державы» («Двенадцать стульев»).

2 Ср.: «Полтора миллионов человек и все поголовно в белых штанах» («Золотой теленок»).





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ