БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Виктория Колтунова

Виктория Колтунова, Одесса

СКОЛЬКО Я ДОЛЖНА ЗАПЛАТИТЬ ЗА ТО,

ЧТОБЫ

СЕСТЬ В ТЮРЬМУ?

ЭТАКАЯ МАЛЕНЬКАЯ ПОВЕСТЬ.
( 1 ) ( 2 ) ( 3 ) ( 4 ) ( 5 ) ( 6 ) ( 7 )


   Честно говоря, пока я читала обвинительное заключение, я от души хохотала, настолько оно оказалось беспомощным. Эта легендарная, эта страшная Соломко, приводящая в панический ужас всех предпринимателей города малейшим проявлением к ним интереса, прозванная ими «Костоломко», неожиданно оказалась совершенно несостоятельной в составлении мало-мальски приличного обвинительного заключения. Одни голословные утверждения следователя, путающего хозяйственные термины, не разбирающегося в налоговом законодательстве, совершающего элементарные логические ошибки в попытках что-то доказать, да еще юридическим языком не крепко владеющей. Так, например, вместо обвиняемой, я называюсь «дамочкой, с которой трудно общаться». Как же тогда назвать другое процессуальное лицо - следователя? Старшая наложница УМВД на одесской железной дороге? Или: форменный рэкетир? Рэкетир в отличной форме? Не подумайте плохого, я имею в виду всего лишь милицейскую форму, которая так идет Валентине Евгеньевне, что даже придает ей женственность.

   Но потом я смеяться перестала. Потому что, если опытный, пожилой судья, председатель Жовтневого суда А. Головченко мог принять такое заключение к производству, всерьез его рассматривать, и осудить по нему людей, то значит, ему подсказал некто могущественный, что «так надо». А надо, собственно, из-за тех же 96 000 гривен. Неважно, что меня на тот суд не позвали. Других-то предпринимателей осудили за хозяйственные отношения со мной, значит, сам факт признания наших хозяйственных отношений неправомерными и есть косвенное признание судом в мое отсутствие моей вины. Теперь остается взять меня за шкирку, поставить перед тем же Головченко и он зачитает мне приговор. А неуплата налога в сумме 96 000 гривен влечет за собой до 10 лет лишения свободы.

   Так что не смешно.

   Но, думаю, все это не только ради чужих денег, пусть и немалых. Думаю, главное - правоохранительные органы поработали так много и трудно для того, чтобы показать директору, посмевшему иметь чувство собственного достоинства, что иметь его простым людям в нашей стране категорически запрещается. Потому что оно мешает людям непростым вершить их важные дела по набиванию собственных карманов в период первоначального накопления капитала. Для того чтобы на примере этой пичуги научить и других покорности и страху. Потому что без страха в людях они не смогут преступать закон и грабить «в рамках правового поля». И вообще ничего не смогут. Потому что это второй в истории одесской правоохранительной системы случай, когда они натолкнулись на яростное сопротивление. Первым был погибший от выстрела в Приморской налоговой администрации предприниматель Сергей Каверин.

   ЭПИЛОГ ВТОРОЙ ЧАСТИ

   Великие писатели тем и велики, что их произведения - на все времена. Времена меняются, а человеческие слабости и пороки остаются. Помните у Гоголя пьесу «Ревизор»? Это о том, что сначала такой большой-большой бум, а потом такой большой-большой пшик.

   Распоряжением заместителя генерального прокурора А. Баганца «Уголовное дело Колтуновой и Левченко» было изъято из следственного отдела транспортной милиции на одесской железной дороге и передано в Киев, в Следственное управление ГНАУ, где оно привело в большое удивление видавших виды налоговых следователей, к которым попадают спорные дела со всей Украины.

   В частности, следствие ГНАУ установило, что в «Уголовном деле Колтуновой и Левченко» отсутствуют обвинения (!), выдвинутые против Колтуновой и Левченко, дается только негативная характеристика их личностей, основанная на субъективном восприятии следователя. Голословны утверждения следователя о неуплате налога В. Колтуновой, не сказано, какой именно налог неуплачен, за какой период, сумма его определена следователем произвольно.

   Только тогда мои киевские друзья смогли мне устроить аудиенцию у начальника следственного Управления ГНАУ С.М. Пискуна. В назначенное время я прибыла на Львовскую площадь, дом 8. В старинное красивое здание пускали с заднего хода. Я попала в какое-то помещение без окон с несколькими дверями, стены бетонированы и выкрашены серой краской в цвет бетона. У входных дверей и еще каких-то внутренних, стояло несколько человек в военной форме с оружием. Мне было велено подождать, и я прислонилась к бетонной глухой стене, рассматривая остальных посетителей. Я в бункере – мелькнула мысль. Наконец открылось маленькое окошко и женский голос произнес: Колтунова есть?

   Я подошла, протянула свой паспорт и взамен получила пропуск. Двинулась, было, во внутреннюю дверь, но меня остановил охранник. Вместе со мной охранник вошел в лифт, мы поднялись на третий этаж, в приемную. Охранник остался ждать меня за дверью, а я протянула секретарше пропуск и представилась.

   - Это вы из Одессы? А у Святослава Михайловича как раз Конев находится, – сказала секретарша. – Подождите.

   Конев, это же наш начальник налогового управления одесской области, подумала я. Через полчаса Конев вышел, весело посмотрел на меня и ушел. Секретарша пригласила меня войти.

   Я прошла к столу и села, с беспокойством глядя на склоненную голову Пискуна, который что-то писал у себя в ежедневнике. Наконец, он поднял голову и взглянул на меня.

   - Ну и наделали вы шуму, подняли крик на всю Украину. Кто только вашим делом не занимался. - сказал он. - А от меня только что ваш Конев вышел, видели его? Мы с ним у вас 148 статьи не видим. Дело ваше уголовное, конечно, критики не выдерживает. Все сроки нарушены и вообще… Езжайте Виктория Григорьевна домой и ничего не бойтесь. Все закончено.

   Но я вцепилась в его стол мертвой хваткой.

   - Нет, Святослав Михайлович, я так не поеду. Дайте мне какую-нибудь охранную грамоту. Мне так ехать опасно.

   - Да не бойтесь вы, после того что вы у меня побывали, вам уже ничего не грозит. Езжайте спокойно.

   - Ну хоть записку с вашей подписью. А? А вдруг они еще не знают, что я у вас побывала и мне теперь ничего не грозит? Пискун рассмеялся, протянул руку и погладил меня по моей руке.

   - Езжайте, голубушка, домой, все кончено, даю вам слово.

   Потом, когда его назначили Генеральным прокурором Украины, я показывала знакомым эту руку и говорила, хотите верьте, хотите нет, но меня по этой руке сам Генеральный прокурор погладил.

   Несмотря на обещанную безопасность, в тот раз я все-таки поехала в Одессу проверенным способом. По чужому паспорту и в камуфляже. Выехала из Киева 23 декабря. А 26 декабря 2001 г. по ходатайству начальника Следственного управления ГНАУ генерала Пискуна С.М. одесская областная прокуратура закрыла «Уголовное дело Колтуновой и Левченко», как незаконно возбужденное.

   Одновременно были закрыты еще 17 уголовных дел, возбужденных тем же следователем Соломко против фирм, имевших хозяйственные связи с «Голубыми дорогами», с той же формулировкой: как незаконно возбужденные.

   Фирма «Голубые дороги» реабилитирована по всем статьям, и многочисленные высшие чины из правоохранительных органов жмут мне руку, горячо уверяют, что сердцем всегда были на моей стороне, в далекой глубине души знали, что справедливость восторжествуют, «но... сами понимаете, служба...»

   Вероятно, только одна эта совершенно распоясавшаяся особа - служба и виновата в том, что фирма разорена и доведена до банкротства. Из всех хозяйственных документов возвращена половина их количества и разворованный компьютер. Деньги, незаконно конфискованные со счета фирмы, по-прежнему находятся на расчетном счету УМВД на транспорте, а ответственные за их возвращение должностные лица впадают в глубокую задумчивость при каждом напоминании о том, что чужое надо вернуть.

   Уничтожен уникальный детский музыкальный театр, принадлежавший «Голубым дорогам», единственный в Украине театр, где на сцене пели сами дети. Во всем СНГ таких только три - наш, "Голубые дороги", Московский - знаменитый театр Наталии Сац, и еще один в Батуми.

   Дважды чемпион Украины по большому теннису среди юниоров Саша Друзенко, тренировавший в принадлежавшей «Голубым дорогам» спортивной секции 27 одесских ребятишек из неблагополучных семей, теперь тренирует одного сыночка американского миллионера в г. Луизвилль, в США.

   Полностью оправданный Витя Левченко просидел в подполье ровно год из своих 26 лет молодой жизни, вдали от жены и родителей. В самом цветущем возрасте.

   Из 17 директоров фирм, против которых Соломко возбудила уголовные дела за хозяйственные связи со мной, некоторые получили инфаркты и нервное расстройство.

   Из 5 человек, побывавших у нее на допросах в СИЗО на предмет выбивания компромата на Колтунову - трое покинули Украину навсегда. Мой заместитель, А. М. Шиц, инженер с двумя высшими образованиями, за которым трижды приезжала милицейская машина, и демонстративно вели его под руки на допрос через весь длинный одесский двор (хотя никто из моих сотрудников не отказывался давать показания), увез свои дипломы, полученные здесь знания и опыт в Израиль. Через год его сын 17 лет, погиб вместе со своей девушкой в теракте, устроенном арабским террористом-смертником в Иерусалимском кафе.

   После месячного незапланированного отпуска Валентина Евгеньевна Соломко вновь вдохновенно трудится в подотделе налоговых очисток города от предпринимателей.

   В том же звании и той же должности.

   В.Г.К. - Ну и чего же ты достигла, интеллигентка очкастая? Сама пишешь о сломанных человеческих судьбах и полном разорении своей семьи. Слава Богу, и твоим друзьям, что ты не в тюрьме. А если б поймали тебя Соломкины опричники, что было бы тогда с Володей, с твоими детьми? Из тюрьмы ты не смогла бы ничего доказать. Так стоила ли овчинка выделки? Не проще ли было, как тебе "по-хорошему" советовали - продать офис и отдать деньги "заинтересованным людям"? Надо жить в ногу со временем, а это значит выполнять все его требования, а не потакать своим претензиям на самостоятельность.

   ВК: - Все-таки нет. Знаешь, я говорила с одним из осужденных в Жовтневом суде, и он сказал мне то же самое. - "Ну и чего ты достигла, что полезла со знаменем в руках на баррикады? Ни денег, ни фирмы. Я вот со всем согласился и все заплатил, и отдыхал в это лето в Крыму со своей женой. Ел и пил, что хотел. А тебя подкармливает твоя бывшая домработница. А судимость... плевать, ее через два года снимут".

   Я ответила: - "В 1968 году четыре человека с табличкой в руках "Руки прочь от Чехословакии" вышли на Красную площадь. Они простояли там 20 минут, а потом просидели много лет в тюрьме. Но закончилось их противостояние власти 1991-ым годом". И он сказал мне: - "Ну и жди теперь 2091 года".

   В.Г.К.: - Для этого ты и пишешь свой дневник? Чтобы увлечь остальных на гибельные баррикады? До 2091 года, ой как далеко!

   ВК: - Люди запуганы и не знают своих прав. Чем больше им разъяснять права, тем увереннее они будут требовать их исполнения и тем скорее наступит время нормальных правовых отношений. Мафиозная структура страны может рухнуть в одну минуту, если завтра власть возьмет в руки человек истинно любящий Украину. Надо готовить ментальность народа, иначе он не воспримет, не поймет подлинной демократии, а блага ее будет воспринимать не как неотъемлемое свое право, данное ему от рождения, а как подачку свыше. Или как возможность набивать свои карманы любым способом.

   Это неправда, что личность не играет роли в истории. Диктатор Франко умер, и в Испании его место его занял король Хуан Карлос, который ограничил собственную власть Конституцией, написанной им же самим. Она считается самой демократичной Конституцией в Европе, хоть и составлена королем. Власть может жить для себя, а может жить для высшей справедливости. Меня поражает, что в Жовтневом процессе участвовали пять адвокатов и два прокурора (один из них тот П.В. Самборский, который так внимательно изучал на мониторе мой, сканированный, "Журнал регистрации платежных поручений"), старый опытный судья Головченко, и, тем не менее, там был разыгран фарс, насмешка над законом и здравым смыслом. Допустим, обвиняемые отлично сознавали, что их заставили выплатить налоги с… расходов! Налоги платятся с доходов, а в данном случае они их заплатили с расходов. У них, как они считали, не было другого выхода. Но ведь пять адвокатов, судья и два прокурора согласились с тем, что наличие счета в Латвийском банке и связь с операционистом по паролю являются достаточным доказательством вины иностранного гражданина в подрыве украинской экономики! Они изучали дело, видели, что все мои документы, приобщенные к делу, являются подлинниками, на них стоят "живые" фиолетовые печати, но с серьезными лицами соглашались с тем, что это переданные по электронной почте ксерокопии. Они согласились с тем, что человек якобы для бескорыстной помощи своим друзьям скупил 16 фиктивных фирм (а это около 5 тысяч долларов), но почему-то при этом получал их реквизиты из Латвийского банка! Если он был хозяином фиктивных фирм, расположенных в Киеве и Донецке, то зачем ему было получать их реквизиты из Латвийского банка? Он что, не знал реквизиты собственных предприятий? Опять же, если он был хозяином этих фирм, зачем Латвийский банк высылал ему ксерокопии договоров этих предприятий, ведь у хозяина должна быть их печать и штамп. Каким образом он передавал деньги по электронной почте?

   По электронной почте можно передать только текстовое сообщение, а деньги, картошку и пачку валидола одинаково невозможно. Почему в приговоре суда по данному делу на одних страницах пишется, что должностные лица фиктивной фирмы "Голубые дороги" не установлены, а на других пишется, что директор фирмы "Голубые дороги" В.Г. Колтунова является руководителем преступной организации. Так установлено, что я являюсь директором "Голубых дорог" втечение 11 лет и указываюсь в таковом качестве во всевозможных справочниках и госреестрах, или нет? Почему Соломко не вызвала меня в суд, а солгала, что я нахожусь в розыске, хотя на тот момент я еще даже от нее самой не скрывалась - понятно, я бы камня на камне не оставила от ее обвинения. Но судья, почему не выслал мне повестки? Знал, что для суда я человек вредный и ненужный? Или слово следователя является совершенно непреложным для суда, и в нем никто не сомневается? Но тогда зачем же суд? Обвинил следователь и ладно, давайте сразу человека в тюрьму. А адвокаты, почему не сделали попытки хотя бы позвонить мне по телефону? А вдруг все-таки Соломко врет и я у себя дома…

   Боже правый, целая когорта замечательных юристов принимала участие в Жовтневом процессе, а такое впечатление, что там собрались несмышленыши-первоклашки и, сама ни на йоту не соображающая в финансовых расследованиях, Соломко вертела ими как хотела. Наверное, юристам было всё - всё равно. Они получали зарплату за то, что делали вид, что совершают какое-то серьёзное и важное для государства дело.

   Со стороны, из-за границы, это может быть даже смешно. Но мне, живущей здесь и сейчас - страшно. И потому этот дневник предназначен не только жертвам, но и вершителям их судеб. Власть предержащим. Люди! Подумайте, ведь нельзя же так! Ведь должно же быть что-то внутри нас, удерживающее от некрасивых поступков. Ну, какое-то чувство внутреннего эстетизма что ли. В старину говорили "совесть", а сейчас вроде и слово это затерлось, потеряло вкус и остроту, ну заменим его каким-нибудь другим, лишь бы понятие сохранилось.

   ВГК: - Ты слишком разговорилась. Твой дневник окончен?

   ВК: - Нет, еще не конец. Читай дальше.


   ДНЕВНИК. Часть третья. Вроде бы окончательная.

   Набирая на компьютере слово "эпилог", я действительно думала, что эта история подходит к концу. Постановление В.Е.Соломко о возбуждении уголовного дела в отношении меня отменено Областной одесской прокуратурой как незаконно вынесенное. Этим же Постановлением отменены еще 17 уголовных дел, возбужденных следователем Соломко в отношении фирм, имевших со мной хозяйственные связи. (Интересно, сколько этих директоров купились на ласковый голос Валентины Евгеньевны, обещавшей именно вот ему, за его красивые глаза, режим особого благоприятствования и "прощения" за то, что проводил сделки с фиктивной фирмой "Голубые дороги", сколько их потрясло мошной в знак признательности?).

   Более того, завершен трехмесячный марафон в Приморском районном суде, куда я подала заявление о возвращении на мой счет украденных денег и куда в течение этих месяцев, регулярно, на каждое заседание, представитель УМВД на транспорте Н. Казакова приносила новое постановление о новом возбуждении в отношении меня уголовного дела по еще каким-то, якобы «открывшимся обстоятельствам». Мой адвокат А. Козий на следующее заседание приносил доказательство того, что Постановление липовое, а Казакова приносила новое. В общем, мы с Казаковой раз в неделю проигрывали юмореску про бедную собаку, убитую любящим, но слишком строгим попом.

   Наконец, в заседание был вызван начальник следственного отдела УМВД В.А. Цихановский, (под чьим именем когда-то меня пугал краснолицый, усатый дядя), который изо всех сил старательно поддерживал имидж своего Управления как безупречно честной организации, которая никогда не врет, а если справки о пребывании Колтуновой В.Г. в данный момент под следствием, не соответствуют действительности, то это происки самой Колтуновой. И вообще, мол, эта Колтунова отпетая жалобщица, отнимает время у суда, порядочный человек на ее месте давно бы забыл про эти деньги, и сама бы жила спокойно и другим жить дала бы.

   После получасового допроса, припертый судьей к стенке, начальник СО УМВД каким-то очень тихим голосом подтвердил, что во вверенном ему СО никаких уголовных дел в отношении Колтуновой В.Г. не имеется. Все присутствующие, кроме, пожалуй, Казаковой вздохнули с облегчением, понимая, что настал конец бесконечной эпопеи и сейчас судья произнесет вердикт, ставящий точку в истории взаимоотношений "директор Колтунова - следователь Соломко". Что судья и сделал.

   На следующий день меня по телефону вызвал к себе следователь СО УМВД на транспорте О.М. Кобылянский. Я ответила, что мне в управлении со вчерашнего дня не интересно, и я туда не пойду. Кобылянский настаивал, что это для моего же блага. В конце концов, женское любопытство взяло верх над женским же насмешливым торжеством победителя, и я решила, что в Управление поеду. Тем более, что Кобылянский объяснил мне, что формально-то я под следствием уже не нахожусь, но Постановление об этом вынесла областная прокуратура, а вот хорошо бы еще иметь постановление самого следователя УМВД о моей невиновности, а поскольку Соломко от моего дела прокуратурой отстранена, то это дело поручено ему, Кобылянскому, и закончить его надо как можно раньше. Обязательно до того, как решение Приморского суда вступит в силу.

   Ага, подумала я, все ясно. Ребята хотят, чтобы за ними не числилось незаконное возбуждение дела, и чтобы хороший следователь Кобылянский разобрался в том, что напортачила плохой следователь Соломко, и не прокуратура отменила данное безобразие, а они сами отменили. Ладно, этот Кобылянский такой симпатичный. Наше личное знакомство началось с того, что однажды, выйдя из двери парадного, я увидела молоденького парнишку, в воротничке рубашки которого виднелась худая беззащитная шея с тоненькой голубой жилочкой на ней. У меня кольнуло в сердце. Мне захотелось тут же потащить его к себе на кухню и немедленно, как следует, накормить доброй порцией каши с маслом. Не выпускать из-за стола, пока все не съест. Он рассматривал табличку с номерами квартир. Я спросила, какую квартиру он ищет, тот ответил, что ему нужна Колтунова Виктория Григорьевна.

   - Это я. А по какому вопросу?

   - Мне нужно вручить вам повестку к следователю.

   Понятно, решила я. Это курсантик из школы МВД, его приставили к Кобылянскому, вот он его и гоняет.

   - Давайте, - сказала я. – Сейчас я распишусь.

   Ручки у меня не было, и я побежала по ступенькам подвала вниз в ГАИ, чтобы попросить там ручку. Молодой человек ринулся в подвал за мной.

   - Куда вы, - удивленно обернулась к нему я. – Я не собираюсь убегать. Передайте своему следователю, что я приду. Тем более, если это, действительно в моих интересах.

   - Да, конечно, - подтвердил он. – Следователь Кобылянский это я, и я гарантирую вам, что ничего плохого мы вам не хотим.

   Я несколько невежливо рассмеялась, растроганно глядя на него.

   - Это вы-то следователь? Так вы же еще совсем дитя! Я думала, что вы курсант-стажер.

   Следователь Кобылянский отрицательно покачал головой, но не обиделся.

   Итак, подумала я, надо пойти ему навстречу и помочь закрыть мое уголовное дело по ст.6.2 УПК, то есть в связи с отсутствием состава преступления. Я-то, вообще, считаю, что мне положено 6.1, то есть отсутствие события, а не состава преступления, но следователь налоговой милиции Цыбенко мне уже объяснял, что в нашей стране 6.1 никому не дают, потому что наши следователи не могут так грубо промахиваться и возбуждать уголовные дела на совсем уж пустом месте, поэтому 6.2 у нас - высшая мера реабилитации, и это все так и понимают. Не хочу же я, чтобы меня признали большим католиком, чем Папу римского.

   Ну, а почему закрыть дело надо раньше, чем вступит в силу решение суда, тоже ясно. Это уже из области подросткового самолюбия. Не нас заставили вернуть деньги, а мы сами, осознали и вернули.

   На следующий день я появилась в кабинете Кобылянского с целым ящиком документов, подтверждающих нефиктивность моей фирмы. "Зачем, - удивился он. И так же все ясно. Не будем тратить время. Вот только я сниму с вас формальный допрос". "Ну, нет,- ответила я. Помню я формальные допросы в соседнем кабинете. Но я теперь умная, и сошлюсь на 63 статью Конституции, позволяющую мне молчать".

   Следователь Кобылянский охотно согласился, что 63 ст. Конституции на моей стороне, и что уже 17.30, так что Конституция нам обоим позволяет пойти домой раньше. И через полчаса выдал мне Постановление о моей невиновности по ст.6.2. УПК Украины, где также значилось: вернуть на счет фирмы "Голубые дороги-2"

   95 720 грн. 20 коп., перечисленные тогда-то на депозитный счет УМВД.

   Вошел начальник следственного отдела, и вместе со следователем они поздравили меня с окончанием моего марафона, и возвращением мне 19 000 долларов, а я честно пообещала, что если после раздачи долгов у меня останутся деньги, то я на них куплю бутылку коньяка и мы ее вместе разопьем.

   Постановление следователя Кобылянского вместе с моим 125-ым заявлением о возвращении денег я отнесла в финчасть управления и услышала от начальника финчасти Екатерины Ивановны Тофан, что для возвращения денег ей не хватает протокола изъятия и покупюрной описи, изъятых из моего сейфа преступных денежных средств.

   Хоть и наивно, но зато очень долго, я объясняла полковнику милиции Екатерине Ивановне, что деньги не были изъяты из моего сейфа, а похищены с моего банковского счета, и что ей-то как главному финансисту Управления должно быть хорошо известно, что у нее на счету лишние деньги.

   - Какой же вы неудобный человек, - вздохнула Тофан. – Как же с вами трудно разговаривать!

   - А удобные люди это те, которые, утерев сопли, покорно идут в тюрьму, когда их обворуют? – поинтересовалась я.

   Я постояла еще немного в кабинете, глядя на склоненную над бумагами голову хозяйки, которая явно давала мне понять, что разговор окончен. Потом устала и решила отправиться назад к следователю и начальнику следственного отдела. Они ведь заинтересованы в скорейшем возвращении денег, до решения суда, ну, типа сами вернули, так пусть со своей Тофан и разбираются.

   Следователь и начальник отдела дружно заявили мне, что, во-первых, Тофан выше по званию, во-вторых, от нее зависит выдача зарплаты во время, в-третьих, они характер Екатерины Ивановны знают и связываться с ней не желают. Себе дороже. Надо мне поискать другие пути, к начальнику Управления, например.

   Тут, как в плохой киношке, в дверях очень кстати появился новый персонаж. Какой-то милиционер сунул голову в двери и сказал, что меня вызывает к себе начальник Управления МВД на одесской железной дороге Юрий Данилович Кавун. Тот самый Кавун, которому первому я когда-то написала заявление о том, что у меня по большой ошибке арестован его подчиненными счет, и эту ошибку следует немедленно исправить.

   - Наверное, Тофан сообщила ему, что я настаиваю на возврате денег, и он принял самостоятельное решение вернуть. Кажется, все в порядке, - подумала я.

   Я поднялась на второй этаж и постучала в дверь с соответствующей табличкой.

   Юрий Данилович оторвался от чтения каких-то очень важных бумаг и посмотрел на меня с большим интересом.

   - Так вот вы какая, - протянул он.

   - Юрий Данилович, - воодушевленно начала я. – Ваш начальник финчасти не отдает мне денег. Это незаконно. Деньги были списаны с моего счета без всяких оснований. Есть решение суда. Пожалуйста, верните деньги.

   - Каким образом? - Удивился Кавун. – Если бы они конфискованы из вашего сейфа по акту и составлена покупюрная опись, то мы бы их немедленно вернули. Такие операции для нас обычны. Но с нашего счета мы никак не можем их вернуть. У нас просто нет таких механизмов. Со счета МВД перечислить деньги на счет частного предприятия? Когда это было такое? Как Вы себе это представляете? - Вот как? Механизм с моего счета на ваш у вас есть, а с вашего счета на мой – нет? – возмутилась я. – Ну, так я вам подскажу механизм. Составляется платежное поручение, вы его подписываете, затем подписывает Тофан и бухгалтер относит платежку в казначейство, где у вас расчетный счет.

   - Да я вообще не решаю финансовые вопросы. Все решает Тофан. Меня эти мелочи не интересуют. Так что идите к ней назад.

   - Ничего не понимаю. Юрий Данилович, зачем же вы меня вызвали? Я думала, вы хотите покончить наконец с такой некрасивой историей!

   - Нет, Виктория Григорьевна, я просто хотел на вас посмотреть. Мне было очень интересно, какая вы.

   - Посмотрели и ладно. Верните деньги, Юрий Данилович. Я очень устала, честно. Если б вы знали, как я устала!

   - Верю! – Охотно согласился Кавун. – Вот в это точно верю!

   - Черт с вами, - подумала я.- Вернете по решению суда.

   С Кавуном я встретилась еще раз при необычных обстоятельствах. Спустя несколько лет мы с Максимом пересекали перекресток улиц Преображенской и Бунина на зеленый свет. Вдруг машина содрогнулась, удар, треск. В бок нашего Форда слева влетела морда какой-то крутой иномарки. Максим затормозил и выскочил из машины, крикнув мне, сиди, я сам.

   Снаружи послышались обычные в таких случаях фразы разбирательства, выяснения направления движения и т.д.

   Вдруг я услышала матерщину и мужской голос: - Да ты мне сам заплатишь, сморкач! Ты знаешь, кто я? Да я тебя!..

   Я, конечно, тут же вылетела из машины и бросилась на помощь сыну. Слева стояла, врезавшаяся в нас иномарка, а с Максимом шумно разбирался никто иной, как Юрий Данилович Кавун!

   Мы оба уставились друг на друга. - Так вы до сих пор продолжаете меня преследовать, хотя дело-то закрыто, - ехидно сказала я. - Да еще машину мне разбили. Смотрите, что с дверью!

   - Если б я знал, что это ваша машина, я бы поостерегся, – ответил мне Кавун.

   - На тебе мою визитку, - обратился он к Максиму. - Посчитаешь на СТО, сколько будет стоить, я верну тебе деньги. Но только из большого уважения к твоей маме. Если б не она, ты бы мне сам еще за мою фару приплатил.

   Через несколько дней Максим принес 300 долларов и сказал: - Ну вот, уже и менты мне платят.

   - Хоть какая-то польза от знакомства, - рассмеялась я.

   В.Г.К. - Что-то мне здесь неясно. В начале дневника ты писала, что уголовное дело № 101/020 - чистая фикция Соломки и что уголовных дел в отношении тебя не было и никогда не будет. Что же отменяли и закрывали следователи, прокуратура и суды?

   В.К. - Фикцию. Вот ведь смех. Ну, подумай сама. В уголовном деле № 101/020, которое называлось "Уголовное дело В. Колтуновой и В. Левченко", отсутствовали обвинения, выдвинутые против Колтуновой и Левченко. Почему, не знаю, может, Соломко не сумела их сформулировать, материала не было, а может просто, не считала нужным тратить время. Главным было запугать меня, чтобы не требовала исполнения закона и возвращения денег. Само дело я видела. 13 (!) томов состояли полностью из ксерокопий документов моей фирмы, заверенных самой Соломко, что незаконно, и больше в них ничего не было. Заверить мои документы могу либо я своей печатью, либо нотариус. Следователь такими полномочиями не обладает. Мало ли что она там состряпает и заверит. Кроме того, какой смысл был подшивать многочисленные договора, накладные, отчеты, журнал-ордера. Единственно, что вытекало из этих документов, это то, что на фирме очень скрупулезно велся бухучет. В начале я говорила, что два журнала: Амбарная книга и Журнал регистрации платежных поручений были ею названы "Тайные тетради, в которые Колтунова заносила свою личную выгоду", и их старательно изучал прокурор Самборский. Я потом объяснила ей, что это за тетради, и что если бы на них были наклеечки с названиями, что я много раз требовала от секретаря, но он так и не сделал, то она бы не дала такого маху. "А почему на них не было наклеечек?" - обиженно протянула Соломко. "Может мне еще на стол и стул наклейки лепить" - дерзко заявила я, потому что мы разговаривали в кабинете Кобылянского, когда он уже писал последнее Постановление о моей невиновности. Кобылянский фыркнул. Таким образом, мое "дело" состояло лишь из не имеющих юридической силы ксерокопий.

   В.Г.К. - Ну а подлинники она куда девала?

   В.К. - Подшила в уголовное дело, рассмотренное в Жовтневом суде. Тоже абсолютно незаконно. Я теперь не могу получить их обратно, они в архиве суда, и если ко мне придет бывший сотрудник и попросит справку для райсобеса о рабочем стаже или зарплате, я не смогу ему дать. У меня нет оснований. Не по памяти же человеку справки о зарплате выписывать, эту справку надо подтвердить ведомостью на зарплату. В дело должны были пойти действительно ксерокопии, но только заверенные мной, директором, с подписью и печатью предприятия, за что я несу ответственность, а подлинники должны были оставаться на фирме. Именно потому Областная прокуратура не закрыла дело, возбужденное Соломкой, а отменила ее постановление о возбуждении дела. То есть, отменила на стадии, когда еще дело не существует, значит, самого дела не было. Но зато были многочисленные сообщения прокуратуры и УМВД в разные инстанции, о том, что я нахожусь под следствием и в розыске, мол, такая сякая, натворила и сбежала.

   В.Г.К. - А как же Соломко объявила тебя в розыск?

   В.К. - Тоже липа. На объявление человека в розыск и взятие под стражу требуется, во-первых, чтобы прокурор дал согласие на возбуждение уголовного дела, а этого не было. Далее, нужна санкция прокурора на арест, а ее тоже не было. Адвокат М. Безуглый приходил к транспортному прокурору, и вместе они пересмотрели книгу арестов, меня там не было. В компьютере меня тоже не было до августа 2001г. а потом я там появилась, датированная 15 мая 2001г. А в обвинительном заключении Жовтневого суда Соломко написала, что я сбежала и объявлена в розыск 31 марта 2001г. Другое дело, что искала она меня от себя лично, это был ее частный розыск, и искала она меня, чтобы заткнуть мне рот любым способом и тем самым "закрыть вопрос". Тем опасней было для меня. Если бы меня искали официально, то, поймав, должны были зарегистрировать в журнале, близкие знали бы, что я в СИЗО и поднимали шум. А неофициально меня выловить куда лучше, раз - и у не молоденькой уже женщины инсульт случился, поди докажи, отчего. Или машина на улице сбила. И никто не в ответе.

   В.Г.К. - Ну а уголовное дело в налоговой милиции?

   В.К. - Тоже липа. Ну, предположим, у меня не было налоговой накладной. Что предусматривает в этом случае инструкция? Я просто посылаю секретаршу на то предприятие, чья накладная у меня пропала, и ей дают другую. Мне подобрали предприятие, которое на момент "проверки" было уже закрыто. Хорошо. Инструкция есть и на такой случай. Я пишу заявление в налоговую администрацию, что у меня пропала накладная, а предприятие-контрагент уже закрылось, прилагаю копию банковской выписки, красноречиво свидетельствующей об уплате налога в бюджет, и данное заявление является для меня отчетным документом вместо налоговой накладной. При чем тут уголовное дело по неуплате налогов? Если следователю налоговой милиции Цыбенко подсунули Акт проверки, согласно которому у меня не хватало накладной, он должен был просто глянуть в банковскую выписку, убедиться, что налог уплачен, и на этом успокоиться, государство не пострадало, факта неуплаты налога не выявлено, и все это заняло бы у него одну минуту. В любом случае для возбуждения уголовного дела, следователь должен доказать преступный умысел. Ведь человек может недоплатить налог из-за математической ошибки, и в таком случае подлежит штрафным санкциям, но никак не посадке в тюрьму. Далее. Если он уже возбудил уголовное дело, то почему меня к себе не вызывал в течение года? Почему мой адвокат не мог добиться в налоговой милиции, кто мой следователь? Почему об этом не было никакой записи в журнале регистрации уголовных дел? А если не вызывал в течение года, то и дело не считается возбужденным! Потому что согласно УПК, если следственные действия не проводились втечение 6 месяцев, то дело считается невозбужденным. Но только не в моем случае!

   Спустя год после возбуждения уголовного дела следователь налоговой милиции Д . М. Цыбенко вызвал меня к себе и я, наконец, увидела следователя, молодого и симпатичного, а главное, понимающего в налогах, о встрече, с которым умоляла МВД на протяжении года. Через 15 минут я уже водила пальцем по банковской выписке, показывая, что НДС мною был уплачен в мае 2000г. полностью, и вопрос был решен. Правда, случилось это только после того, как сам начальник СО ГНАУ, генерал Пискун позвонил в Одесскую областную прокуратуру и сказал, что его следствие не видит в моих действиях состава преступления по уклонению от уплаты налогов и фиктивному предпринимательству. Тут уж капитану Цыбенко не пристало быть большим законником, чем генерал Пискун.

   В.Г.К. - Стало быть, уголовных дел, действительно, не было. А что же было?

   В.К. - Фантасмагория. Театр абсурда. Сюрреализм какой-то. Черт знает что! Одно реально - деньги, 19 тысяч долларов, вокруг которых вертелось это сценическое действо, и за которые меня чуть не убили. Но ведь 19 тысяч для ментов не такие уж большие деньги, они больше гребут. Это ж как надо оборзеть от жадности!

   В.Г.К. - Не только от жадности, но и от злости, надо же, сопротивляется! Глядишь, так все сопротивляться начнут. Но я смотрю, ты уже рассуждаешь все более реалистично. Ты становишься мной, то - есть самой собой в этом времени. Продолжай свой дневник, читателю, наверное, хочется узнать, чем все закончилось.


( 1 ) ( 2 ) ( 3 ) ( 4 ) ( 5 ) ( 6 ) ( 7 )




ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ