БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Виктория Колтунова

Виктория Колтунова, Одесса

СКОЛЬКО Я ДОЛЖНА ЗАПЛАТИТЬ ЗА ТО,

ЧТОБЫ

СЕСТЬ В ТЮРЬМУ?

ЭТАКАЯ МАЛЕНЬКАЯ ПОВЕСТЬ.
( 1 ) ( 2 ) ( 3 ) ( 4 ) ( 5 ) ( 6 ) ( 7 )


   Прошло две недели. Операционистка банка, Алена, предупрежденная мной, была "на стреме". Вдруг деньги придут, она сразу же позвонит, ведь кредиторы мне дышать не дают. По ночам мне снилась начальник ЖЭКа, летящая на метле с квартирной книжкой в руках и завывающая: "Заплати - убью!" Из темноты выплывала председатель дачного кооператива: "Ждем еще неделю, товарищи, и отрезаем Колтуновой землю по самые окна. Сколько можно издеваться над коллективом! "Водоканал" отрежет от трубы нас всех, и мы потеряем летние поливы".

   Но тяжелей всего были кошмары с присутствием рабочих, с которыми я должна была расплатиться за грязную и тяжелую физическую работу, и мне было перед ними стыдно. Они ехидно смотрели на меня и цедили сквозь зубы: "Слышь, директор, а может, ты наши бабки в бизнес вложила и нам тут пургу несешь? А сама проценты на них крутишь? Так мы тебя зараз…" Меня защищал прораб, бывший в курсе дела, но с каждым кошмаром защищал все более вяло.

   Масла в огонь подлил хирург, сказавший: "Вы, Виктория Григорьевна, меня не слушаете, и лечиться не хотите. Вы играете с огнем, и я в этом участвовать не желаю. Я снимаю с себя всякую ответственность".

   Нервы мои сдали, и я накатала жалобу в Областную прокуратуру на Е.И. Тофан, не исполняющую ни Постановление следователя Кобылянского, ни подоспевшего к тому времени, Решения Приморского суда. Ответ, полученный из прокуратуры, поверг меня в шок.

   Оказалось, что за несколько дней до последнего заседания Приморского суда, на котором судья В. Луняченко вынес вердикт о возвращении на мой счет ворованных денег, состоялось одно единственное заседание приснопамятного Жовтневого суда, на котором судья К-ко в течение 15 минут присудил деньги, списанные с моего счета, другому предпринимателю, Телищеву.

   Деньги были списаны со счета "Голубых дорог" в пользу УМВД, находились на счету УМВД, но присуждены были другому предприятию! Ни представителя УМВД, владельца денег де-факто, ни меня, директора "Голубых дорог", владельца денег де-юре, судья в суд не вызвал, но зато там, инкогнито, поскольку ее присутствие не было занесено в протокол, выступала в качестве действующего лица Соломко и, неофициально, поскольку УМВД ее не уполномочило, все та же Казакова.

   Обе милицейские дамы, прижав правую руку к сердцу, а левой состроив фигу в кармане в адрес Приморского суда, поклялись, что деньги эти принадлежат именно предпринимателю Телищеву и они тому живые свидетели! Ну, просто свечку держали, когда Телищев их печатал. В "доказательство" пошли две платежки Телищева об уплате налогов на прибыль и НДС в суммах, соответствующих сумме, списанной с моего счета. Ну и что!? Человек заплатил свои налоги, а я тут причем? На платежках-то не обозначено с чьих именно денег они проплачены. Телищев в любом случае обязан был заплатить свои собственные НДС и прибыль. А если он их заплатил вместо меня, с моих денег (вот добрая душа), то у него отчетность должна была расползтись по швам. Но зачем ему губить свою отчетность, можно проще - высчитать налоги с суммы, соответствующей моей, а если их не хватает до собственной, то тут же, не отходя от конторки, добавить еще две платежки, недостающие до цифры собственных налогов. Так что кроме "свидетельств" Соломко и Казаковой никаких других доказательств того, что деньги принадлежат Телищеву, в суд представлено не было.

   Но ведь, как мы помним, именно Жовтневый суд обладает дивным свойством: кто переступает его порог, начисто перестает соображать в товарно-денежных отношениях, бухучете, и хозяйственных сложностях. То судья Головченко верит Соломке на слово, что один из обвиняемых деньги по электронной почте пересылал, (все равно, что картошку по мобиле передать), что доказывает его преступный умысел, то судья К-ко, глядя в честные глаза Телищева, бьющего себя кулаком в грудь, мои деньги, мои, век свободы не видать, рраз - и присуждает ему кругленькую сумму.

   Но сама Соломко-то! Ай да Соломко! Ай да сукин сын! В норме хватательный рефлекс новорожденных проходит к трем месяцам, а у нее настолько силен, что и в постбальзаковском возрасте не может человек разжать кулак и выпустить захваченное, хоть по пальцам ее бей.

   Непонятно только почему бы Тофан не сказать мне правду с самого начала. Ну, сказала бы, что решение Жовтневого суда вступило в противоречие с решением Приморского, и я бы на нее жалобы не катала. И была бы все-таки не таким уж неудобным человеком. Но не живет ментовский двор без тайн Мадридского двора. Потому что если нам, простым смертным, станет там все ясно и прозрачно, то мы, наверное, зададимся вопросом, а чем это собственно они там занимаются, получая зарплату за счет нашего подоходного налога, выплачиваемого нами из собственных зарплат?

   В конечном счете, Областная прокуратура вынесла протест по Решению Жовтневого суда, и оно было отменено, в силу вступило Решение Приморского, о возвращении денег предприятию «Голубые дороги».

   В.Г.К. - Выходит, если учесть, что прокуратура стала на твою сторону только после вмешательства генерала Пискуна, то ты столкнулась с монолитом - милиция, прокуратура, суд. Ветви исполнительной власти, то есть государство. Значит, ты боролась с государством?

   В.К. - На моей стороне были также Комитеты Верховной Рады, куда я обращалась за помощью и, если помнишь, первым мне помог помощник Президента пан Пасенюк, обративший на мои мольбы о помощи внимание заместителя генерального прокурора Баганца, а тот уже направил мое дело на рассмотрение в ведомство Пискуна. То есть, помогли мне, в конечном счете, именно государственные структуры.

   Но, как мы видим, Комитеты при Верховной Раде и Администрация Президента никакой реальной властью не обладают. И если государство и есть власть, то да, я столкнулась в борьбе с мафией, представляющей собой государственную власть.

   Но ничего бы этого не было, если бы не мощная поддержка мафии со стороны "Морского транспортного банка". Не дай банк Соломке возможность захватить деньги "Голубых дорог", не было бы никаких уголовных дел. Ведь сама-то Соломко ко мне лично ничего не имела. Возможно, я ей даже была симпатична, как она и говорила. Ей, оборзевшей от вседозволенности, безнаказанности и жадности, нужны были только деньги. Зачем ей было подставлять себя под огонь разных проверок и моих обвинений, в конечном счете, приведших ее к отстранению от "финансовых расследований". Ни один следователь не станет лепить липовые дела, не будь он в этом заинтересован. И если бы банк неукоснительно соблюдал Закон и отказал в выполнении незаконных действий, Соломке просто невыгодно было бы тратить на меня время. Банк развязал ей руки, что и привело к дальнейшим трагическим для меня последствиям. Хотя именно банк должен был выступить моим первым защитником и гарантом в сохранении моих финансовых интересов. Его к этому просто обязывает Закон "О банках и банковской деятельности" и простая логика - банки живут с доходов клиентов. Но видимо, в данном случае, существовала крепкая и взаимовыгодная связь банка с грабительской шайкой Соломки, если они пошли на такое вопиющее нарушение - отдать деньги клиента милиционерам. Конфискация имущества является видом наказания, а наказание накладывается только судом и только на человека, признанного по суду виновным, а я и подозреваемой не была на момент конфискации. Даже арест следователя на банковский счет, согласно Закону "О банках…" накладывается только с санкции прокурора, а мой арест наложили без санкции прокурора и вообще по фальшивому постановлению на арест счета. То есть банк присвоил себе права прокурора и суда. Более того, Постановление следователя о перечислении денег со счета фирмы на счет УМВД было прислано Соломкой по факсу! И потому вообще не имело силы документа. А банк его выполнил, значит, неоднократно получал такие факсовые постановления на ту же тему. Впоследствии, на суде юрист банка Л. Лосева призналась, что в 90 случаях из 100, Соломко списывала деньги с арестованных счетов на счет УМВД. Да и в личном разговоре со мной начальник следственного управления облпрокуратуры сказал: "Да, что Вы боитесь, Виктория Григорьевна, что менты уже потратили Ваши деньги, там таких денег - море. Вернем, не бойтесь". Значит, это было массовым явлением, и предприниматели, у которых списывали деньги, молчали. И банк к этому привык. Возможно, Соломко должна была поделиться с ними потом украденными деньгами, а возможно у них была другого рода заинтересованность.

   В.Г.К. – И чего же ты достигла на сегодняшний день, первое января 2003 года?

   В.К. - Нельзя сказать, что уж вовсе ничего. Соломко обязали заниматься своим делом и не лезть в финансовые расследования. Таким образом, я избавила город от постоянных грабежей со стороны Соломко и ее "команды". Я полностью реабилитирована, то есть достигла той цели, которую ставила перед собой с самого начала, и, в безуспешности достижения которой меня убеждали, в общем-то, абсолютно все. Теперь передо мной стоят задачи: вернуть на счет "Голубых дорог" деньги фирмы, реабилитировать тех пятерых, которые были обвинены Жовтневым судом за то, что "не заплатили налоги с расходов", а не с доходов, так именно в Жовтневом суде дело и обстояло, и вернуть им деньги, выплаченные государству, как нанесенный якобы государству ущерб, что является не более чем абсолютно безграмотной глупостью.

   В.Г.К. - А это-то тебе зачем? Они о тебе много думали?

   В.К. - А я не знаю, думали или нет. Возможно, думали. Не в этом дело. Просто милицейские мафиози должны в следующий раз, когда захочется прибрать к рукам чужие деньги, знать, что это не всегда безнаказанно кончается. Если обвиненные по Жовтневом суду потребуют возмещения морального ущерба, то не они, а Соломко будет тем лицом, кто нанес государству ущерб в особо крупных размерах.


   ЗДЕСЬ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ МОЙ ШУТЛИВЫЙ ДНЕВНИК

   И НАЧИНАЕТСЯ ВПОЛНЕ СЕРЬЕЗНЫЙ ФИНАЛ.

   Настал день 14 апреля 2003 года. В 10 часов утра раздался телефонный звонок, я сняла трубку и услышала радостный голос следователя Кобылянского: - Виктория Григорьевна, вчера на ваш счет были отправлены деньги, идите в банк, они уже там!

   Радость его была неподдельной. Кроме него, звонил Цихановский, Цыбенко, и все они действительно искренне поздравляли меня с окончанием этой трехлетней эпопеи.

   Мне еще не верилось. Но на всякий случай я купила для операционистки торт, который обещала принести ей за хорошую новость и отправилась в банк.

   По дороге, на Екатерининской, за квартал от банка встретила свою бывшую первую бухгалтершу. Мы разговорились.

   - Татьяну помните? – спросила она. - Ну, которая была нашим первым налоговым инспектором?

   - Помню, конечно, - отвечала я. – Как не помнить, она ведь была моим инспектором до самого конца, до самого налета на фирму. Это ведь, ты, Наташа, ушла в 95-ом, а она оставалась. А что?

   - Вот как!? – изумленно уставилась на меня Наташа. – До самого налета? А я думала, что она почти сразу после моего ухода перешла в другой район. Еще в 96-ом. Это она мне сказала.

   - Ну и что из этого, - не поняла я. – Перешла, не перешла. Да хоть совсем ушла. Хотя я, действительно не понимаю, зачем ей понадобилось врать.

   - Тогда все ясно, - закричала Наташа. – Это она! Она мне соврала, потому что ей было передо мной неудобно, ведь я могла догадаться, какую роль она сыграла в вашем деле. Вот и сказала, что давно ушла в другую инспекцию.

   Я ничего не понимала.

   - Виктория Григорьевна, вы ж помните, после моего ухода от вас, я продолжала дружить с ней, мы даже вместе в круиз ездили, так вот, однажды, когда я была у нее в гостях, она стала расспрашивать меня о той фирме, куда я перешла работать после вас. Кто нас крышует и т.д. Я работала, действительно, в очень крупной фирме и «крыша» у нас была. После этого Татьяна потеряла ко мне интерес. А потом Ольга, наш менеджер предупредила меня, чтобы я с ней прекратила общаться, так как о ней ходит нехорошая слава. Кто-то из фирмачей, написал на нее очень серьезную жалобу на вымогательство, и за то, чтобы замять это дело, ее обязали доносить в железнодорожную милицию Соломке, кого в городе можно общипать, за кем нет «крыши». Так что это она, стопроцентно!

   Вот тебе раз! Татьяна так часто звонила мне, так участливо расспрашивала о моих делах, о здоровье детей! Потому, наверное, и расспрашивала, что, как говорят, убийцу всегда тянет на место преступления. Как хорошо, что тогда, когда я скрывалась, я отказалась прибегнуть к ее помощи, ведь она не раз, когда я звонила к ней узнать, дошли ли мои пустые отчеты, отправляемые из разных мест страны, предлагала мне чем-нибудь помочь. Может, думала, что я открою свое место пребывания? Хотела выдать Соломке, где я нахожусь? А может, наоборот, ее совесть мучила? Не знаю, и не узнаю никогда, потому что она мне более не интересна, и видеть я ее не хочу.

   Слава Богу, что это не кто-то из более близких мне людей и коллег, чего я так опасалась. Мне было больно думать, что меня мог предать кто-то, с кем я делила кусок хлеба, вела задушевные разговоры, обменивалась сокровенными мыслями. Ведь я уже обрела болезненный опыт общения с людьми, который раскрывал их с совершенно неожиданной стороны. Так, те о ком я и не думала вообще, вдруг протягивали мне руку помощи. Те, о ком я думала, что это мои настоящие друзья, закрывали передо мной двери. Супруги-художники, у которых я часто ночевала в Киеве, когда приезжала туда по делам, не пустили к себе в гости даже моего сына, так боялись связи с «преступницей». Когда же все было кончено, когда я получила шесть постановлений разных органов о моей невиновности, когда мне были возвращены деньги на счет, вдруг оказалось, что все они так мне сочувствовали, так сочувствовали, что, как Фрунзик Мкртчян в «Мимино», «прямо кушять» не могли.

   Итак, операционистка Алена, радостно улыбаясь, вручила мне банковскую выписку, на которой значилось, что деньги в сумме 96 720 гривен 20 копеек возвращены на счет фирмы «Голубые дороги» согласно постановлению Приморского суда города Одессы.

   С этой выпиской я пришла домой, легла на кровать, раскинув руки, и погрузилась в полную Нирвану. Я не могла поверить себе, что все закончено, что я прошла этот путь, не потеряла фирму, не утратила чувство собственного достоинства, что я победила. Все три года окружающие уговаривали меня все бросить, смириться, закрыть «Голубые дороги», ведь тогда вопрос об украденных деньгах отпадет сам собой, а вместе с ним уйдет смертельная для меня опасность. Ведь если нет фирмы, то деньги возвращать некому, а я, в таком случае, перестаю грабителей интересовать.

   Не знаю, не возьмусь сказать, что меня поддерживало больше, желание вернуть деньги заказчикам, которым они принадлежали, потому что я не успела выполнить заказанные ими работы, расплатиться с рабочими, чья зарплата частично содержалась в тех деньгах, или уязвленное самолюбие, гордость, злость, ненависть к несправедливости. Мне казалось, что я деревце, которое под напором урагана наклонилось к самой земле, но есть еще какой-то запас прочности, и пока он есть, я буду сопротивляться и пытаться встать.

   На следующий день я отправилась раздавать долги заказчикам, рабочим, ЖЭКу, водопроводу, людям, которые мне одалживали деньги все эти три года, говоря при этом, сможешь - отдашь, не сможешь, так и будет.

   Я смогла.

   Прошла еще неделя, прежде чем я полностью ощутила, что этот этап моей жизни закончен, и наступает новый. Я поставила перед собой цель добиться возбуждения уголовного дела в отношении подполковника милиции В. Е. Соломко за незаконный арест моего счета, незаконную конфискацию денег предприятия и вымогательство. Вот тут я уже точно могу сказать, какие мотивы мной руководили. Никакой ненависти к Соломко я не чувствовала, да ее собственно у меня не было с самого начала. Разве что в тот вечер, когда она не давала мне забрать мои записные книжки. Я понимала, что столкнулась не с отдельной личностью, а с явлением в масштабах всей страны, и судьба дала мне шанс выполнить свой профессиональный журналистский долг. До своего директорства в «Голубых дорогах» я работала много лет в различных изданиях корреспондентом, и эта профессия сформировала многие черты моего характера. А опыт спекорра областной комсомольской газеты, когда приходилось с блокнотом и фотоаппаратом ездить по самым отдаленным уголкам области, ночевать, где придется, умываться ледяной колодезной водой, наедаться немытыми помидорами в поле, очень помог мне в моих скитаниях по Украине, когда я была «в бегах».

   Эта журналистская жилка билась во мне и диктовала дальнейшие действия.

   Я понимала, что если я с самого начала, с первого дня, писала заявления в Генеральную прокуратуру с требованием привлечь Соломко к уголовной ответственности, и они не возымели на Генералку никакого впечатления, то и дальше не возымеют. Соломко в разговорах со мной и не скрывала, что у нее наверху какие-то обалденные покровители. Да это и было понятно. Кто б ей позволил так безобразничать, если б она не делилась с «верхом».

   Поэтому, я решила, что единственный способ привлечь внимание общества к этому явлению, это мой профессиональный способ -предать явление широкой гласности, а затем, на этом основании привлечь Соломко к уголовной ответственности, чтобы создать прецедент.

   Первую попытку написать об этом статью я предприняла еще в 2001 году. Сама я об этом писать не могла, я еще числилась преступницей. Стала искать какое-то честное и смелое издание. И решила обратиться к Мыколе Вересню, который вел в это время вроде бы смелую передачу на ТВ. Написала ему записку, объяснила суть, попросила встретиться. Но мне так и не удалось добиться аудиенции у коллеги. Его помощники передали мне, что ему не нравится тема. Хотя я не исключаю, что меня к нему просто не допустили помощники, подхватившие как раз накануне детскую болезнь снобизны в телевизионизме.

   Справедливости ради должна сказать, что от этой опасной для здоровья журналиста темы, двумя руками открещивались и многие другие киевские издания, которые я до того считала смелыми и боевыми, пока я не пришла к выводу, что искать смелое и честное издание в Украине совершенно бессмысленно.

   Но в 2003 году меня через депутата Олега Ляшко, редактора газеты «Свобода», самостоятельно разыскала Татьяна Метелева, бесстрашная журналистка, да к тому же ученый-философ, да к тому же просто красавица-женщина, и опубликовала соответствующий материал в «Украiнськiй газетi». «Украiнська газета» и Метелева взяли огонь на себя, а потом и «Зеркало недели» осмелело, и одесское «Слово», и другие СМИ начали подтягиваться и выстраиваться в ряд. То есть так получалось, что пока Метелева первая слова не сказала, тема тоже никому не нравилась. А после Метелевой – понравилась. Потому что, если подавать в суд на газету, то по закону надо подавать на «Украiнську газету», а все остальные, кто перепечатал, уже ответственности не несут.

   Всего об этом случае написали после Метелевой шесть газет, да еще подключилось ТВ, где со мной сделали передачу.

   И вот тогда я начала снова бомбить Генеральную требованиями, привлечь Соломко к уголовной ответственности, и к каждому заявлению прикладывала номер печатного издания с фотографией того самого удивительного, музейного экспоната, который представляла собой личная записка следователя Соломко, без санкции прокурора, без всяких обоснований, предписывавшая банку МТБ перечислить деньги фирмы «Голубые дороги» на счет УМВД.

   Тут уж деваться было некуда.

   31 октября 2003 года было возбуждено уголовное дело № 051200300139 в отношении подполковника милиции В. Е. Соломко и других лиц по признакам совершения преступлений, предусмотренных ст. ст. 368 ч.3, 366 ч.2 (в редакции 2001 г.) и ст. 165 ч.2 (в редакции 1960 г.) Уголовного кодекса Украины.

   Досудебное следствие было поручено следственному отделу прокуратуры Одесской области.

   Дело расследовалось в течение двух лет, были допрошены все мои бывшие сотрудники, я, многие другие предприниматели, чьи счета были незаконно арестованы железнодорожной милицией и к их директорам применены психологические меры воздействия.

   Через два года, несмотря на собранный огромный следственный материал, дело было спущено на тормозах. Наказания не понес никто.

   Но никакой горечи или разочарования я по этому поводу не испытывала. Лично к Соломко ненависти у меня не было, за три года все мои эмоции погасли, да и то, мы с ней были квиты. Ей-то, небось, тоже пришлось испытать неприятные моменты в жизни, когда давала пояснения по моим заявлениям.

   Главное было не это. Главное было то, что проблема была вытащена наружу, на свет Божий, для ознакомления широкой общественности и замалчивать ее больше было нельзя. Этой цели многочисленные публикации в газетах и на ТВ достигли. А возбуждение уголовного дела официально поставило действия милицейских мафиози вне закона.

   Прецедент был создан.

   В 2004 году Кабмин принял постановление о запрете ареста счетов предприятий до возбуждения уголовного дела. Грабежи предпринимателей оборотнями в погонах прекратились.

   Украина сделала еще один шаг к демократии.

   И я горжусь, что в этом есть, пусть маленькая, толика моей заслуги.



   ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПОСЛЕ ФИНАЛА



   Никогда не сдавайся!!!

   (рекомендация)

   Любимый мифологический персонаж китайцев - огнедышащий дракон. В Новый год они выходят на улицы с огромными драконами на шестах. Можно пасть перед рычащим драконом ниц, лицом в грязь и остаток жизни провести в уверенности, что так избежал страшной погибели. А можно собраться с духом, подойти поближе и двумя руками ухватить его за хвост. И убедиться, что это только картонная страшилка, с трещоткой внутри.

   Так давайте же не будем бояться. Давайте изучать законы и свои права. И требовать их исполнения. Нас больше. Можно на все плюнуть и уехать. А можно остаться и бороться. Потому что всем уехать нельзя. Мне лично гордость не позволяет. Не хочу перед смертью вспоминать, что когда-то встала на колени перед неправедным, потому что у неправедного был в руках пистолет.

   Если бы не было Спартака, рабство все равно было бы отменено. Если бы не было декабристов, крепостное право все равно было бы отменено. Если бы не было диссидентов, тоталитарный режим все равно бы рухнул. Потому что таков ход истории. Согласно теории исторического материализма. Но мы склоняем перед ними головы. Согласно теории красоты человеческого поступка. Потому что она выше материалистических теорий. А потому, быть может, реальнее и ближе к жизни. Давайте же не бояться высоких чинов и могущественных начальников и требовать исполнения закона. Давайте совершать правильные поступки. Потому что, возможно, именно из правильных поступков бесчисленного множества маленьких, незаметных людей выписывается потихонечку, буква к букве, бесконечная Книга нашей истории…

   Виктория Колтунова. Одесса - вся Украина - Одесса. levanta@soborka.net

( 1 ) ( 2 ) ( 3 ) ( 4 ) ( 5 ) ( 6 ) ( 7 )




ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ