БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Валентин Константинов Фавориты фарфора

Азартный полковник

   Полковник в отставке Лев Сергеевич Квадратов, подобно многим гражданам государств постсоветского пространства, глубоко не уважал коммунальщиков. Поседелый отставник, имевший на все свое мнение и многое повидавший на своем веку, был убежден, что уважать этих господ не за что. Полковник никак не мог взять в толк: почему столь лакомый кусочек собственности в итоге многолетних реформ оказался в руках случайных, не страдающих плохим аппетитом людей, и доколе те будут повышать тарифы при перманентных перебоях в водоснабжении, электричестве и вечной грязи в подъезде и во дворе.

   В тот серый, унылый и немного туманный февральский день Лев Сергеевич поутру вышел из дома. Едва ступив на гладкую поверхность покрытого ледяной коркой тротуара, отставник убедился, что местные дворники, как повелось, на свои обязанности продолжали плевать - на льду не было и песчинки. Но долго мысленно ругать служителей метлы ветерану не довелось. Миг спустя новый, купленный по случаю ботинок предательски заскользил, трость, на которую Квадратов опирался при ходьбе, полетела в одну сторону шапка - в другую, а сам отставник распластался на льду, сильно ударившись головой и даже не успев мысленно матюгнуться. На глаза мгновенно надвинулась темная пелена.



***

   Жизненные пути-дороги Квадратова не были особо извилистыми, хотя, прямыми и широкими назвать их тоже было сложно. В меру безмятежное детство, выпавшее на пятидесятые годы, отрочество шестидесятых, затем армейская служба вплоть до середины девяностых не несли в себе ничего примечательного. Выйдя в отставку тридцати девяти лет отроду во времена большого государственного развала, Квадратов сразу же обосновался в большом приморском городе на Украине, где через два десятка лет местные остряки причислили его к «начинающим блондинам». Военную форму после отставки надевать не случалось, юбилейные медали и прочие военные атрибуты, вроде погон и фуражек с помпезными кокардами, без сожаления раздал мальчишкам, как бы подведя под армейским прошлым жирную черту. От ностальгических воспоминаний был далек.

   Как водится, с годами пришли неизбежные печали. Супруга, с которой Квадратов безмятежно и в согласии прожил лет тридцать, умерла, дети выросли, разъехались по другим городам, и жили своей жизнью, лишь изредка напоминая о себе. Новыми друзьями отставник обзаводиться не стал, с сослуживцами виделся редко, женщины его интересовали односторонне, и с каждым годом все меньше.

   Отсутствие жизненных перспектив у Льва Сергеевича было очевидным для него самого, но унынию он особо не предавался, помня о том, что в этой жизни все проходит. Увлечений, свойственных отставникам, Квадратов не разделял. К алкоголю был почти равнодушен, дачей или особняком в сельской местности не обзавелся, мастерить что-либо не стремился и не любил. Дефицит общения ему вполне заменяли плазменный телевизор с широким экраном, периодика, которую он покупал в киоске, компьютер и старый глупый, но при этом хитрый кот Блэкси, нареченный когда-то так за иссиня-черную масть и при небольшом белом пятнышке на грудке – галстуке, ни дать, ни взять.

   Наглец Блэкси был глубоко убежден, что это не он квартирует у Квадратова, а напротив, Лев Сергеевич арендует жилплощадь у него, и, к тому же, в своей кошачьей душе считал полковника не то слугой, не то личным поваром. Хулиганил в квартире часто и отчаянно – устраивал засады, покусывал отставника за ноги, а однажды, исключительно из вредности, описал майку сборной Украины по велосипедному спорту, которую Квадратову подарили знакомые по какому-то случаю, и как-то изловил на балконе зазевавшегося воробья. Причислять плутоватого кота к сепаратистам или террористам, а, тем более жестоко карать, отставник, однако, не стал. Он твердо знал, что каждый кот по своей природе бандит – и ничего здесь не поделать.

   Быт военного пенсионера скрашивали еще два увлечения – чтение книг и коллекционирование. Надобно отметить, что Квадратов, безусловно, являлся натурой увлекающейся, и даже где-то азартной. Как известно, людей, не способных чем-либо увлечься, на свете не бывает, даже на военной службе, а служить ему довелось преимущественно в высоких штабах. Подписка на литературные приложения к ругаемому и читаемому «Огоньку», являвшаяся в советские годы безусловным дефицитом, была для штабных офицеров делом относительно реальным, чем Квадратов и не преминул воспользоваться. В силу загруженностью штабными заботами, поначалу читал далеко не каждое из «огоньковских» изданий, но зато, оказавшись в запасе, а затем и в отставке, предался чтению сполна. Библиотеку со временем собрал обширную, по объему вполне сопоставимую с иной районной и разместил ее в просторной гостиной своей «сталинки». Когда книжный бум канул в лету, а книга перестала быть дефицитом, отставник продолжал азартно посещать букинистические магазины и развалы, поскольку книгу полюбил искренне, и никогда не рассматривал ее, как товар или способ вложения денег.

   В последнее время отставник стал даже задумываться над тем, не податься ли ему самому в писатели, даже рискнул несколько раз попробовать перо, правда, без особого успеха. Подобных мыслей отставник, однако, не оставил, хоть и изредка, но все же иногда к ним возвращался. А литературу он научился ощущать почти физически - подчас ему казалось, что он научился различать не только вкус, но и запах иных текстов.

   Другим увлечением Квадратова, которое овладело им, пожалуй, еще в большей степени, стало коллекционирование, природу которого сам отставник считал непостижимой. Дань направленному собирательству различных предметов Лев Сергеевич, тогда еще Лева, начал платить еще в детские годы. Сначала пробовал собирать марки, успешно меняя хорошие на плохие у ребят постарше. Затем, ненадолго увлекся нумизматикой, но «стершиеся пятаки» быстро наскучили. После увлекся чешуекрылыми - собиранием бабочек, но и это хобби оказалось недолговечным. В конце концов, мальчика Леву смутили два обстоятельства. Во-первых, сам предмет коллекционирования был хрупок и недолговечен. А во-вторых, и в этом мальчик не признавался даже себе, ему было жаль лишать жизни беззаботных ярких красавиц, порхавших среди цветов и радовавших глаз.

   Спустя годы, на военной службе Квадратов одно время поддался собиранию холодного оружия, но очень быстро понял, что и это – не его. Всякие сабли, шашки и палаши перестали вдохновлять после того, как пришли размышления с философским уклоном о роли оружия в человеческих судьбах. Хотя, внутренне он и понимал, что убивает не оружие, а человек.

   Под занавес времени, отпущенному ему для служения Отечеству, как-то неожиданно пришло увлечение живописью – сначала церковной, затем – светской. Квадратов, к тому время уже был при полковничьих погонах, и мог позволить себе не только покупки не только альбомов с репродукциями. Владение подлинником, пусть даже третьеразрядным эскизом кисти или карандаша мастера, приносили яркие, ни с чем несравнимые ощущения.

   В дни отпуска, бывая проездом в Белокаменной, Лев Сергеевич непременно заглядывал на Смоленскую набережную в антикварный салон, откуда непременно выходил с какой-либо купленной вещицей. Постепенно офицер стал обладателем этюдов и набросков известных классиков живописи, среди которых особенно гордился простенькой, но удивительно светлой работой Зинаиды Серебряковой, карандашным наброском леса Ивана Шишкина, небольшой акварелью неизвестного автора, на которой был изображен дворец на Елагином острове в Петербурге. От того времени осталось и чувство сожаления. Квадратов, в свое время упустил возможность купить и прекрасную акварель Василия Верещагина и небольшое полотно на морскую тему за подписью Льва Лагорио.

   Всему прекрасному, увы, приходит конец. Цены даже на самые простенькие работы в начале девяностых подскочили до заоблачных высот – «правильные пацаны» бросились вкладывать деньги, загребая не столько живопись, сколько подписи. Хорошая военная пенсия, которая поначалу действительно являлась хорошей, почему-то вдруг стала маленькой, а затем и вовсе превратилась в пыль – пополнять коллекцию стало не реально. Сохранять то, что удалось собрать за несколько лет, отставник не стал. В конце концов, Квадратов распродал почти все собрание, оставив только несколько милых сердцу вещиц, разместив их на стене в гостиной.

   В ту пору Льву Квадратову представлялось, что с коллекционированием покончено раз и навсегда, но… Новым предмет его коллекционных устремлений обладал многими свойствами – несомненной долговечностью, относительной доступностью, и, наконец, богатой эстетической составляющей. Впоследствии отставник удивлялся, что не замечал этого раньше.

   Не буду томить читателей: смыслом нового увлечения Сергея Квадратова стал коллекционный фарфор.




ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ
ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ