БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Валентин Константинов Фавориты фарфора

Детективные повороты

   Детектив заинтересовал Квадратова давным-давно. Размышляя об этом жанре, Лев Сергеевич, в отличие от многих любителей, никогда не считал популярность детективов явлением аномальным, поскольку пристрастие читающей публики к остросюжетным захватывающим вещам обычно находило незамысловатое, но вполне логичное объяснение. Людей во все времена влекло все таинственное и загадочное. Само бытие людской общности во все времена было немыслимо без интриг и головоломок, с множеством вариантов возможных решений, при непременных проявлениях инстинкта самосохранения - движущей силой любого индивида и социума в целом.

   Квадратов, правда, находил ответы далеко не на все вопросы, которые случалось, задавал сам себе. Так, он искренне не понимал, почему иные поклонники уголовных романов стыдятся своего увлечения. Обман, иногда самообман и лукавство публики в этом случае для него очевидны – детективы читали везде, и на работе, и дома и в общественном транспорте; детективные сериалы уже давно заполнили телеэфир, к подготовке захватывающих сценариев привлекались многие литературные таланты.

   Рассматривая под разными углами тексты иных детективов, Квадратов понимал, что с точки зрения литературных достоинств, некоторые уголовные романы ни в чем не уступают так называемой серьезной прозе. А некоторые в чем-то ее превосходят – никакая пресная или пусть даже хорошая проза не способна удерживать читательское внимание столь прочно, как средненький, остросюжетный роман. Отставник понимал, что детектив априори не может быть скучным – он может быть вяловатым, тягучим, с невнятным героем, вроде отца Брауна в рассказах Честертона, но скучным – крайне редко. Лев Сергеевич, в любом детективе оценивал, прежде всего, хитросплетения и остроту сюжета. Его занимала не только разгадка интриги на последних страницах, но и то, как будет выпутываться автор из тех сюжетных хитросплетений, которые сам же и закрутил.

   Нравилось ему и обрисовка главных персонажей в лучших образчиках жанра – всех этих холмсов, пинкертонов, вульфов и прочих. Отставник давно заметил, что герой классического детектива непременно должен иметь свои маленькие слабости и пристрастия, иногда симпатичные, иногда – не очень. У Шерлока Холмса это были игра на скрипке и курение трубки, у комиссара Мэгре – непременный аперитив, у Ниро Вульфа – пиво. Привлекательны по-своему и герои второго плана. То же и у современных персонажей – кто-то из них питал слабость к домашним животным, кто-то был неравнодушен к спорту или театру, кто-то выращивал кактусы.

   Льву Сергеевичу стало любопытно то, что думают обо всем этом фавориты фарфора.

   - Что вы думаете о литературных жанрах? – Квадратов решил «зайти» издалека; ему почему-то показалось, что в этом случае лучше действовать осторожно.

   - При жизни об этом думал редко, - ответил Гоголь, и в его голосе проскользнули нотки удивления. – Да и мои собратья, полагаю, не думали. Жанр - это, наверное, то, что приходит само собой или дается свыше. В наше время, кстати, не было строгого разделения, жанров, как у вас. Тот же Пушкин… И гениальная проза и чарующая поэзия. И гражданская лирика, и лирика любовная, и сказки, и поэмы, и роман в стихах… А наш титан Лев Николаевич Толстой, наша «глыба» и «матерый человечище»? Эпопея «Война и мир», любовно-житейский роман «Анна Каренина», когда «у мадам Каренин человек для здоровья случился», политический роман «Воскресенье», озорные вещицы, написанные по молодости, поучительные рассказы. Фраза избитая, но всякая литература имеет право на жизнь. Разве что, как сказал один наш собрат, кроме литературы скучной.

   А детективный след вы найдете где угодно, даже в чьей-либо переписке. Вся ваша библиотека – тому подтверждение.

   - А как насчет того, что в полной мере проявилось уже после вашей земной жизни, насчет детективного жанра? У фаворитов фарфора есть общая оценка этого явления?

   - В мои времена острый сюжет не являлся чем-то обязательным. Слова «детектив», как вы справедливо заметили, в мое время еще не ведали. А всю привлекательность этого жанра люди осознали еще позднее.

   - Все началось всерьез с сэра Артура Конан Дойля? – спросил Квадратов, чей интерес к теме постепенно возрастал. – Первопроходец оставил лично мне восемь интереснейших томов, - Лев Сергеевич бросил быстрый взгляд на книжную полку, где красовались тома в светлой обложке. Викторианская эпоха на страницах бывшего врача очаровательна – неповторимая старая добрая Англия, такая, какой никогда не было, но какой ее принято представлять.

   - Восемь томов – далеко не все - у английского классика в России, да и в Союзе были и другие, более полные издания. А если обратиться к истокам, в истории классического детектива, помимо британского врача, остался еще американец Эдгар Аллан По, кстати, заявивший о себе раньше, - уточнил Николай Васильевич. - Что же до Конан Дойля, то у него были не менее талантливые современники. Впрочем, искать здесь первопроходцев бессмысленно. В сущности, что такое детектив? Это творение, содержащее загадку, тайну, часто с неожиданной развязкой. И, конечно, в надлежащем обрамлении, которое в лучших образчиках характеризует эпоху. Да, люди привязаны к детективу, и так будет всегда… Даже при том, что всегда есть и будут детективные поделки…

   - Не считаю себя затоком, - скромно сказал Квадратов, - но мне кажется, для хорошего детектива таких признаков, как наличие тайны и литературная обрисовка времени маловато.

   - Естественно, добротный детектив должен быть хотя бы немного пугающим – ведь страх один из основных инстинктов. Часто необходима и доля скрытой иронии. Элементы детектива могут быть где угодно, даже в газетной передовице. Разве их нет у любого из тех, кого вы называете классиками? Вспомните хотя бы о великом слепце Гомере, с его явно детективными поворотами, хотя, думаю, признаки детектива вы найдете и в самых древних папирусах.

   А кто мне, например, скажет, что любое из творений Шекспира не содержит признаков детектива? А Достоевский, с его психологическими вывертами, которые ваша молодежь уже записала в отстой? У него же сплошной детектив – даже следователи в героях ходят. Об исторической или приключенческой литературе я даже не говорю – И Вальтер Скотт, и Луи Буссенар – в известном смысле тоже авторы детективов. Как и создатели и создательницы некоторых сентиментальных романов.

   Нет, Эдгар По, конечно, сделал этот жанр рельефным, отточил кое-какие грани. Вслед за По заявили о себе другие авторы – интерес публики вызвали записки о Нате Пинкертоне… После были и многие другие, никак не менее талантливые. И Честертон, и Агата Кристи, и Джеймс Хэдли Чейз. Понятно текст любого из них не спутаешь с сентенциями собратьев…

   - А что такое плохой детектив? – спросил Квадратов. – Поделка, как вы выразились?

   - Не знаю, - развел руки Гоголь. – По мне, так это когда после прочтения первых страниц текста хочется бежать за милицией – понятно, кто преступник. Или когда в нем сплошные драки со стрельбой. Хотя подобные вещи тоже бывают не бесталанными. Те же рассказы майора Пронина, например… Для своего времени Лев Овалов неплохо написал…

   - Интересно, в ваши времена в России, как будто не было детектива, по крайней мере, в его нынешнем виде. Когда же детектив пришел к нам?

   - Наш читатель тоже всегда не был лишен стремления узнать, кто же преступник и каким способом он будет изобличен. Русский детектив возник в девятнадцатом веке, а на исходе того столетия на книжных прилавках появились десятки романов, принадлежавших перу многих авторов. Я бы выделил двоих Романа Доброго, он же Роман Лукич Антропов, с его увлекательными повествованиями об Иване Путилине, и Валериана Антонова с его «Одесскими катакомбами». Как литератор, конечно, Антонов силен не был, но его выручало полицейское прошлое и, следовательно, отменное знание предмета.

   - Как же детектив сумел выжить в советское время? - спросил Квадратов.

   - Не удивительно то, что детектив был востребован той эпохой, когда заплечных дел мастера были в чести. Надо было рисовать другие образы, вроде героев рассказиков Льва Шейнина, или того же майора Пронина, позже инспектора Лосева Аркадия Адамова. Новую жизнь детектив обрел уже относительно недавно, с появлением новой плеяды авторов. Вам знакомо их творчество?

   - Так, читал кое-что. Как по мне, так вполне сносно пишут наши «детективные» дамы – Донцова, Маринина, Устинова. Остальные нравятся меньше -«стрелялки», да и только.

   - У вас неплохой вкус, - кивнул Гоголь. – Творчество остальных детективщиков к высокой литературе и впрямь отнести сложно. Да и само понятие «остальные» довольно размыто. Некоторых авторов и вовсе не существует, их «создали» группы литературных рабов. Подозреваю, что эти ребята втихомолку сами посмеиваются над своей халтурной продукцией.

   - Мне это тоже видится вероятным, - сказал Квадратов. – Помню какой- то роман, где главный персонаж дама – частный сыщик. На протяжении всего действа злодеи нещадно лупят ее по голове, по крайней мере, от чего героиня постоянно теряет сознание. Но затем не остается навсегда дурой, а неизменно быстро приходит в себя и продолжает борьбу со злом. Люди куда крепче давно попали бы на кладбище или в клинику.

   - Кстати, а почему вы забыли о Борисе Акунине? – спросил Гоголь. – Ведь этот писатель – явление. Совершенно феноменальное, хотя и своеобразное внимание к истории, к деталям, да и слог приятен.

   - Действительно, как же это я запамятовал… А наемники на Акунина, как полагаете, часом, не трудятся? – спросил Лев Сергеевич. – П одозрительно плодовит…

   - Что вы, - с оттенком упрека произнес Гоголь.- Литературные рабы здесь не причем. Посмотрите тексты – их явно создавал один человек. Ну а то, что кто-то способствовал сбору материалов для его очередного романа, оспаривать не готов.

   - Вообще, если верить опросам и тиражам, Акунин – самый популярный автор на постсоветском пространстве. Да и в рейтингах его ставят повыше нежели Дена Брауна, с его «Кодом да Винчи», или Джоан Роулинг, с ее Гарри Поттером. И даже на ступеньку выше Пауэло Коэльо с его «Алхимиком».

   - Я бы на вашем месте не особо доверял рейтингам. За ними почти всегда стоит коммерция, - покачал головой Гоголь. Хотя Григорий Шалвович, безусловно, хорош.

   - Мне иногда кажется творчество Акунина, или по-вашему Григория Шалвовича, близко к пределу писательских возможностей, - заметил Квадратов.

   - Думаю, здесь вы не правы, - сказал Гоголь. - До предела еще очень далеко, поверьте моей интуиции. Вы с книгами Роберта Гэлбрейта знакомы?

   - Слышал, конечно, но, увы, не читал…

   - Ценю его вещицу – «Зов кукушки». Прекрасный детектив, можно сказать, современный вам образчик жанра… Отточенный, захватывающий сюжет, неожиданные повороты… Настоятельно рекомендую, прочтете - иперемените мнение о том, что вершина уже достигнута.

   - Где- то доводилось читать, что детектив давно объявили элитарным жанром… А с другой стороны люди стесняются в признаваться в пристрастии к жанру. Парадокс какой-то

   - Почему же стал «давно»? – пожал плечами Гоголь. – Его величество детектив был таковым издревле, и всегда публика стеснялась невесть чего.

   - Действительно, парадокс, объясняемый предрассудками публики… Но вы правы в том, что детектив де факто уже давно ваше время - элитарный жанр. А сегодня это закрепляет и мощная раскрутка. Детектив давно стал коммерческим проектом.

   - И доходы издателей в этом проекте – главное?

   - Вас это, право, удивляет? Детектив, батенька, нынче – ни что иное, как и впрямь коммерческое предприятие. Вы всерьез полагаете, что, в ваше время можно прожить без коммерческой сметки? Да и секрета из коммерческой стороны никто не делает. И Донцова, и Устинова рассказывали о том, как делали им рекламу. А какую рекламу жаждавшие барышей издатели в девяностые годы прошлого века делали их зарубежным собратьям, как живым, так и давно ушедшим! Да вы сами, должно быть, помните…

   - Как же, как же, - сказал Квадратов. – Целое созвездие издательств, телеканалы, коммерческие сериалы. И ведь было кого рекламировать! Могу сходу назвать добрый десяток писательских имен…

   - Любопытно, - произнес Гоголь. – Охотно послушаю.

   - Пожалуйста… Микки Спиллейн, Бретт Холидей, Картер Браун, Рекс Стаут, Ричард Пратер, Реймонд Чандлер…

   - Довольно, довольно, - снисходительно произнес Гоголь. – Кстати, эти ребята в большинстве даже не подозревали, насколько они у нас популярны – издавали их пиратски. сами издатели были не всегда в курсе, что занимаются пиратством. Да, те авторы – трудяги или их наследники могли бы обогатиться…

   - Думаю, это было бы для них не лишним, - заметил Квадратов. - Ведь и тамошние издатели – тоже народ ушлый и прижимистый, иногда и жадный до смешного. Помню, на наши экраны в семидесятые годы невзначай просочился французский фильм «Великолепный» с Бельмондо в роли бедствующего неудачника - автора низкопробных детективов. Занятная получилась картина, и смешная, и немного философская…

   Обречь мысль до конца в словесную форму отставник не успел. Лев Сергеевич опять почувствовал, что на него в очередной раз надвигается странная сонливость, язык заплетается, а веки тяжелеют. Сон пришел в считанные секунды.




ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ
ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ