БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Валентин Константинов Фавориты фарфора

Надо ли платить за дар?

   Когда Квадратов пробудился, то почувствовал, что контроль над течением времени им утрачен. Неожиданно остановились и часы – обе стрелки застыли на отметке 12. Свет уличных фонарей за окном говорил о том, что наступила ночь, но, сколько точно прошло времени с той минуты как пришла дрема, Лев Сергеевич сказать не мог.

   В кресле напротив по-прежнему сидел Гоголь. Похоже, Квадратов оказался удобным и благодарным слушателем, это понравилось классику; он не возражал против продолжения. Тем не менее, Квадратову показалось, что классик немного заскучал.

   - Вы не против еще побеседовать? - спросил Квадратов.

   - К вашим услугам, сударь, - ответил писатель. – Для меня это совершенно не обременительно. Даже напротив, где-то занимательно. Итак, что вас интересует?

   - Скажите, а сочинителям кто-то свыше, условно говоря, диктует?

   - Гм… Неужели вы думаете, что такие вещи, как «Евгений Онегин» или «Война и мир» приходят в голову сами собой? А как приходят в головы иные сюжеты для фантастики и фантазий? Это ведь вообще непостижимо. Хотя, знаете, об этом писатели распространяться не слишком любят. Наверное, из суеверных соображений. А знаете, эти суеверия не беспочвенны. Черный человек зря к талантливым литераторам не наведывается…

   - Так, что же, предлагаете сменить тему?

   - Нет, зачем же… Мы, фавориты уже все свое давно отжили и написали. Суеверны в этом только писатели при жизни…

   - Вы говорите, что произведения приходят свыше… Но вот, например, любой школьник вам нынче скажет, что сюжет «Мертвых душ» вам подсказал Пушкин…

   - Верно, – так оно и было. Наш солнечный гений на такие вещи бывал щедр. А знаете, именно «Мертвые души» убедили меня в том, что лучшие тексты приходят извне. Как-то просматривал некоторые главы, и мне показалось, что написал их не я.

   - А нет ли здесь противоречия: если человеку предоставлен дар или, скажем, божья искра, то зачем же ему что-то диктовать?

   - Бессмыслицы не вижу. Ведь «диктуют» далеко не всем, а только избранным. Человек, если хотите, с этой искрой рождается. Тот же Пушкин уже в тринадцать лет писал прекрасные стихи. Да и многие другие заявили о себе совсем в юном возрасте…

   Квадратову почему-то вспомнился пионерский лагерь шестидесятых годов, когда после отбоя в палатке он до полуночи пересказывал ребятам прочитанные детективы, а после в знак особого признания заслуг, просыпался без зубной пасты на лице. Означало ли это, что кое-какие способности и склонность к литературе были и у него?

   - Очевидно и другое, - продолжал Гоголь. – Творить хотят многие, в писатели рвутся сотни и тысячи, но… Отсюда и графомания - даже в наше время замечали, что в период сезонного обострения графоман идет к издателю косяком. Вообще графомания – ужасная болезнь, как отмечал коллега по перу Станюкович. Кроме того, надо помнить, что хотя дар дается свыше, но распоряжается им, как правило, сам человек. И это при том, что самому человеку, априори не дано знать меру своего дарования. Отчасти отсюда и ревность к успехам коллег…

   - Да, пожалуй, иногда стоит подумать, надо ли принимать этот дар, - задумчиво вымолвил отставник.

   - Только на первый взгляд человек вправе отказаться или использовать дар не полностью. В этих случаях ничего хорошего, поверьте, его не ждет. Это, кстати, понимали многие, даже из тех, кто себя явно реализовал не полностью. Проспер Мериме, Брет Гарт… Да и я прочувствовал на своем опыте… А случалось и наоборот. Те, кого некоторые считали средненькими, неожиданно «выстреливали». Стендаль, например. И тот же Мериме, которого сегодня знают как классика французской новеллы. Нет, что бы кто ни говорил, есть вещи и правила, которыми пренебрегать нельзя.

   - Как же получается? – удивленно спросил Квадратов. – Что же это за дар такой, от которого нельзя отказаться? Получается, что это крест какой-то…

   - В известной степени вы правы, - немного подумав, согласился Гоголь. – Смею, однако, заметить, что нести этот крест хотя и тяжело, но, все же, приятно. Писательское звание – вещица соблазнительная сама по себе. Вы бы, например, отказались?

   - Не знаю, думать как-то не приходилось…

   - Ох, не лукавьте, Лев Сергеевич, особенно перед самим собой. В желанье славы признавались даже великие, тот же Пушкин. Хотя, литературная слава – дама, как известно, капризная и мало предсказуемая. Вот, скажем, в мои времена Пушкина не считали первой величиной в поэзии, на эту роль, как вы, возможно, знаете, претендовал Владимир Бенедиктов. И что же, кто о нем слышал сегодня? Его нет даже в фаворитах по причине отсутствия бюста. А что могло сравниться со славой Игоря Северянина в начале двадцатого века? Всем тогда поголовно казалось, что он и впрямь «Покорил литературу» да «Взорлил, гремящий, на престол». И кто помнит о нем теперь?

   - Да, литературная слава в чем-то сродни дыму, может мгновенно развеяться, а может жить долго – согласился Квадратов. – Что же касается тех, кто не реализует свой дар полностью… Мне и раньше доводилось думать об этом. Да и не только мне. Не знаю, быть может, вы не в курсе, но лет двадцать тому назад был снят культовый фильм «Покровские ворота». Там, где-то на третьем плане всплывает тема о писателях прошлого. Большинство из них страдальцы – кто-то потерял руку, кто-то ногу, а кое-кого и вовсе на тот свет отправили. Похоже, все они из тех ребят, кто пренебрегал даром свыше…

   Здесь Лев Сергеевич почувствовал, что его вновь одолевает странная сонливость.




ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ
ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ