БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Валентин Константинов Фавориты фарфора

Помилуйте, они ведь, как живые!

   Началось все, как это часто бывает, с пустяка. Перемещаясь по ближайшему к дому блошиному рынку в поисках интересных книжных изданий, Квадратов неожиданно увидел небольшую симпатчную фарфоровую статуэтку с трогательным сюжетом – «Юная узбечка, разливающая чай». Статуэтка, покрытая глянцем – люстром, произведенная в начале шестидесятых годов, прекрасно сохранилась. Справившись у торговки о цене, Лев Сергеевич сильно удивился – пожилая дама просила за радующую глаз вещицу всего ничего.

   На какое-то время Квадратов, тогда же купивший на рынке cразу два редких издания - заметки Николая Бердяева о политическом консерватизме и cборник критических статей литератора Александра Скабичевского, подзабыл о торговке и статуэтке, но несколько дней спустя, вдруг вспомнил. А вспомнив, тут же направился в спальню, где у него был оборудован компьютерный уголок.

   Быстро войдя на соответствующий сайт, Лев Сергеевич, среди предлагаемого к продаже обилия коллекционной малой пластики симпатичную узбечку, совсем такую, как приобретенная, отыскал не сразу. Узнав запрошенную продавцом цену, отставник удивился много больше, нежели на рынке. Запросы рыночной торговки и аппетиты коробейника из Интернета разнились не в разы, а во многие десятки раз!

   С той поры пошло-поехало. Впоследствии отставник не раз с улыбкой вспоминал, как приобретая опыт, набивал многочисленные шишки. Сразу разобраться в сложной фарфоровой теме было невозможно – у Квадратова на это ушло несколько лет.

   Нарваться на подделку в фарфоре, в отличие от живописи риска почти не было, но поначалу, главной для Льва Сергеевича проблемой стали скрытные сколы. То, что наличие скола обесценивает донельзя любой фарфоровый шедевр, Квадратов узнал сразу, но это знание поначалу не помогло ему избежать ошибок. Случалось, следы ювелирной реставрации и прочие дефекты на той или иной статуэтке он обнаруживал только дома, несколько дней спустя. В конце концов, он решил восполнить пробелы в знаниях с помощью рыночного барыги. Серьезные коллекционеры в консультанты к новичку не стремились.

   Барыга, которому внимание полковника льстило, оказался славным малым и поделился «фарфоровыми» секретами за символическую плату. – «Коцаную» статуэтку, - наставительно говорил он, - с глаз можно распознает не всегда, надо включать пальцы. Они чувствуют то, что око видит не всегда. Ежели, ваши пальчики чувствительны, то любой, даже самый искусный шов на глазури вы ощутите всегда.

   Осилив начальные премудрости, Квадратов переключился на более серьезные темы. Он часами просиживал в Интернете, приобретал каталоги, не уставал посещать всевозможные салоны, выставки и аукционы, обзаводился знакомствами в мире коллекционеров фарфора. Года через три спустя после «встречи» с фарфоровой узбечкой, Лев Сергеевич почувствовал, что из разряда чайников медленно переходит в категорию серьезных любителей. Вскоре он уже мог с одного взгляда отличить статуэтки производства завода «Вербилки» от предприятия «Дулево» и продукцию Киевского фарфорового завода от той, что была выпущена «Полонией». Особо почитал продукцию старейшего Ломоносовского завода и не был в этом оригинален – ломоносовский фарфор нравился всем. Продвинулся Квадратов и по другим направлениям – стал разбираться в фарфоровом производстве, а главное – постепенно обрел коллекционные пристрастия.

   Солидной коллекцией свое собрание Квадратов не считал. Было оно тематически пестрым. На стеллажах в гостиной поначалу оседали самые разноплановые вещицы. Здесь стояли рядом «Косарь» - немецкого производства по эскизу знаменитого художника Вано и веселая композиция «Кум и кума» в стиле «ню», молодая высокая красавица - аристократка – вариация темы «Перед балом», многочисленные танцовщицы и балерины…

   Как-то, на том же блошином рынке, отставник заметил статуэтку грязную настолько, что ее было невозможно как следует рассмотреть. Наверняка фигурку хранили где-то на летней кухне. Продавец – мужичок, похожий на бомжа, был готов уступить ее за сущий пустяк, и Квадратов рискнул. Уже дома, опустив приобретение в специальный раствор, он не мог сдержать возглас удивления. Его глазам предстала чудная статуэтка балерины Тамары Карсавиной, в сценическом облачении Жар-Птицы. Не поленившись, Лев Сергеевич тут же заглянул в интернет и удивился еще больше. Стартовая цена статуэтки на аукционе составляла тысячу евро!

   Хотя впоследствии Квадратов приобрел еще несколько статуэток на балетную тему, включая изображение знаменитой Галины Улановой в образе лебедя, превалирующим балет в его собрании не стал - предпочтение отставник после недолгих сомнений отдал другим пристрастиям.

   … Как-то, во время очередной экскурсии на местный блошиный рынок, Лев Сергеевич обратил внимание на миниатюрные статуэтки двух персонажей гоголевских «Мертвых душ» - Чичикова и Собакевича. Мимо гротесковых фигурок, исполненных в технике белого бисквита, Квадратов не прошел и заплатил не торгуясь, запрошенную цену. В тот же день персонажи обрели место на стеллаже гостиной. С того дня Квадратов в фарфоре открыл для себя «писательское» направление.

   Очень скоро к двум образчикам «литературной» малой пластики добавились несколько бюстов известных писателей – Пушкина, Гоголя, Некрасова, Толстого… Затем на стеллажах в гостиной появились фарфоровые Достоевский, Горький, Чехов, … Позже рядом оказались «иностранцы» - французы - вальяжный Бальзак, высоколобый Золя, умытые, белоснежные немецкие классики - Гете, Шиллер… Белый бисквит, как разновидность фарфора, подходил к писательской теме как нельзя лучше, но, ощутив охотничий азарт, Лев Сергеевич себя ограничивать себя «бисквитной» темой не стал. Рядом с фарфоровыми бюстами вскоре обрела место бронзовая фигурка Адама Мицкевича, чуть позже – небольшие бюсты Есенина и Лермонтова, но не фарфоровые, а из светлого металла.

   Со временем Квадратов решил не ограничивать писательскую тему бюстами и отдельными персонажами – его заинтересовали жанровые сценки из литературной классики. На стеллажах появились разнесчастная Золушка с метлой, Старик, поймавший Золотую рыбку, Серый волк и Иван царевич… Собрание росло, а о том, где предел этому росту, отставник не думал. Вслед за бюстами писателей Квадратов, приобрел несколько бюстов композиторов, но к музыке он был равнодушен и развития это фарфоровое увлечение не получило. А покупал «композиторов» потому, что ему в радость был сам факт владения столь занимательными предметами, за каждым из которых крылись и своя история, и своя интереснейшая биография.



***

   … Сколько времени Квадратов пролежал на морозе после падения, он точно сказать не мог. В памяти образовался малообъяснимый провал. Очнувшись, отставник почему-то оказался не на морозной улице, а в спальне собственной квартиры, но не в кровати, и не у компьютерного столика, за которым, бывало, сиживал часы напролет, а в кресле-качалке, стоявшем рядом с кроватью. Взглянул на часы, затем в окно. Был поздний вечер, но во дворе было относительно светло – в небе висела полная луна и горели уличные фонари.

   Странным было не только течение времени, но и то, что ушибленная голова почти не болела, как и то, что самым необъяснимым образом Лев Сергеевич оказался облаченным в старенький халат и домашние тапочки. Немного поразмыслив, свое появление в квартире он отнес на счет доброго соседа-приятеля которому он доверял запасной ключ. Вероятно, именно он помог ему добраться домой. Хотя, некоторые обстоятельства – те же тапочки на ногах и халат, разумного объяснения не находили. Как он переодевался, отставник решительно не мог вспомнить. Все же Лев Сергеевич постепенно успокоился.

   Неожиданно ему показалось, что из соседней комнаты доносятся какие-то невнятные приглушенные звуки. Квадратов прислушался. Нет, это не было галлюцинацией - в его квартире явно находился еще то-то, вернее несколько человек. И они о чем-то живо беседовали, хотя и вполголоса.

   Мелькнула мысль о домушниках, но она не могла быть реальностью – забравшиеся в квартиру воры не смогли бы запросто взлететь на четвертый этаж или преодолеть стальную дверь, и уж наверняка не стали бы вдаваться в споры в часы ночной «работы». Стараясь не шуметь, Лев Сергеевич поднялся с кресла и бесшумно пошел к двери, ведущей в гостиную.

   В следующие мгновенья Квадратову показалось, что он сходит с ума. Гостиная была наполнена людьми, точнее какими-то существами, напоминавшими человеческие сущности. Роста они были ниже среднего, и, похоже, о чем-то оживленно спорили. Почти сразу Лев Сергеевич почувствовал в них что-то до боли знакомое и близкое ему прежде. Вот мелькнул силуэт почти в полный рост, похожий на Пушкина, вот мимо него степенно прошел бородатый старец с крестьянскими замашками в толстовке. Квадратов бросил взгляд на стеллажи, где была размещена его «писательская» серия. Они были пусты!

   - Это же фарфор, мои статуэтки со стеллажа, - вдруг осознал Квадратов. – Но почему они столь необычные? Помилуйте, они увеличились в размерах... Ничего себе, они ведь, как живые! А тени почему-то не отбрасывают…

   Отставник бросил взгляд на стеллажи, где была размещена «писательская» серия фарфора. Там было пусто. Было похоже на то, что фарфоровые бюсты обратились в некие подобия людей при руках и ногах, правда, до странности белых, с необычайно белыми лицами, и чуть меньше среднего человеческого роста. Перед глазами все поплыло, а в голове не к месту зазвучал глупый мотивчик из какого-то старого водевиля:

Я аристократ, все мне нипочем,
Статуэток ряд сворочу плечом…

   Между тем, появление Квадратова в гостиной не осталось незамеченным. Странные сущности умолкли, секунду-другую рассматривали отставника, затем быстренько сбились в кружок.

   - Чему быть, того не миновать – до полковника донеслись обрывки быстрой речи. - Надо бы переговорить с ним, - до отставника доносились обрывки разноголосицы. – Это будет полезно и для нас и для него… Ему не стоит беседовать со всеми сразу – в голове будет каша, да и нам всем вместе будет сложно поймать его волну.… Оставим кого-то одного… Кто его любимый писатель? Любит Пушкина, Чехова и Гоголя?... Ему особо импонирует Гоголь? Пусть остается Николай Васильевич. Он скажет просто о сложных вещах. И вызовем Пустоплясова, полковнику будет интересно. Все-таки, живем у него.

   … В гостиной что-то щелкнуло, отовсюду посыпались искры. Были они холодными - пожара, к счастью, не случилось. Все белые сущности внезапно стремительно уменьшились в размерах и при этом изрядно деформировались. Вскоре каким-то непостижимым образом они вновь обрели привычные формы небольших бюстов и места на полках. Все, кроме одной статуэтки.

   Оставшаяся сущность сначала стояла к Квадратову спиной, затем резко обернулась. Отставник понял, что перед ним возникло некое подобие его литературного кумира. Это был сам Николай Васильевич Гоголь.




ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ
ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ