БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Валентин Константинов

Не все кошки ночью серы

   Специально не подсчитывал, но, полагаю, что не менее половины детективов в той или иной степени связаны с темой коллекционирования или музейной деятельностью. Что в принципе, почти одно и то же. «Коллекционные» мотивы встречаем еще в детективах Эдгара По, и у сэра Артура Конан Дойла, и у Агаты Кристи, и у всей прочей солидной компании классиков жанра. На правах скромного автора, не чуждого любительских занятий в данном литературном жанре, позволю себе заметить, что, обращаясь к теме коллекционирования, творцы детективов играют в, своего рода, беспроигрышную лотерею. Детектив и его отдельные компоненты будут востребованы всегда, а «коллекционная» тема органично вписывается в любой, более-менее замысловатый детективный сюжет.

   Рассудите: что более всего может волновать любителя детективов в наши дни? Как по мне, так для успеха требуются, как минимум, пяток «ингредиентов» в одном «стакане»: борьба за жизнь симпатичного героя с попутным истреблением его недругов – плохих парней. Моральная поддержка хороших парней или девушек, стремление к благополучию (нередко рельефно выраженное как раз в теме коллекционирования – В.К.), пылкая любовь и страсть, разгадка какой-нибудь страшной тайны, подчас исторической, и вечная людская тяга к прекрасному.

   Замечу, не претендуя на «открытие Америки»: где-то на втором плане в крепком детективе желательны и прочие составляющие, вроде заковыристой интриги, малоизвестных сторон жизни криминального мира, или деталей стола, накрытого для вкусного обеда. Автору желательно также наделить главного героя запоминающимися чертами: то ли игрой на скрипке и курением трубки, что практиковал Шерлок Холмс, то ли склонностью к разведению орхидей, как это успешно делал Ниро Вульф.

   «Коктейль» из этих «напитков», как по мне – высший пилотаж автора любого детективного романа. Пространными рассуждениями на сей счет делюсь не «от фонаря». На них навела книга, которую получил в подарок еще в начале прошлого года. Детектив «Ночь в музее», вышедший из-под его пера известного в Одессе и за ее пределами писателя, вполне удался Валерию Павловичу – все составляющие в нужных пропорциях на своих местах. Разве что за любовь в книге можно было сказать смачнее, но ведь это только говорят, что этому самому чувству покорны все возрасты. «Ныне поседелый» Смирнов - надежный хранитель святых семейных ценностей (его супруга Наталья не даст в этом соврать – В.К.), а семейная жизнь предполагает, прежде всего, взаимоуважение, невольно притупляя более пылкие чувства.

   Быть может, рельефней можно было обрисовать на страницах людскую тягу к прекрасному. Смирнов, конечно, по жизни прекрасное в искусстве понимает и ценит – но по своей природе он не стопроцентный эстет, коих мы привыкли в последнее время видеть на самых высоких постах и трибунах, включая Верховную Раду. Некоторые активные депутаты – особенно, эстеты радикального направления, вообще могли бы успешно работать модельерами. Пожалуй, довольно, тем более, что творчество Смирнова здесь не причем - политических детективов он пока еще не публиковал.

   Выискивать «тараканчиков» в творчестве столь маститого автора, как Валерий Смирнов – дело не благодарное. «Ночь в музее», если кто не в курсе, отнюдь не является его дебютом в детективном жанре. Можно вспомнить хотя бы «Тень берсерка», которую, если не ошибаюсь, переиздавали трижды. А что до «Ночи в музее», то ее сильные стороны, совершенно бесспорны. От прочтения иных эпизодов «Ночи в музее» временами мурашки пробегают по коже – элементы мистики и дух таинственности лишними в хорошем детективе не бывают. Особенно, при наличии «стрелялок» и относительно умеренном количестве погонь, что ни говори, также обязательных элементов детектива. Говоря образно, читатель легко осознает, что далеко не все кошки ночью серы, тем более, если эта самая ночь - музейная.

   Намеревался позвонить Валере давно, и поздравить с очевидным успехом, но сразу не сложилось – мешали недуги – то мои, то его. Затем знакомый был в отъезде, с понтом путешественник Миклухо-Маклай в Полинезии, или крупный делавар в Германии и в Штатах. Телефонные респекты состоялись уже в этом году, а с ними пришла и благая весть. Если без подробностей, то в обозримом будущем мы получим возможность прочитать очередные вещицы Валерия Павловича. Но об этом в следующий раз…

   Не раскрывая содержания «Ночи в музее», которую непременно надо читать, замечу, что очень похоже на то, что коллекционирование у Валерия Павловича в крови - он проникает в самые тайные закутки психологии коллекционера. Не исключаю, что далекие предки Смирнова, где-нибудь в тысячном поколении, собираясь у костра и закусывая розовой свежатиной только что браконьерски забитого камнями мамонта, не без хвастовства демонстрировали друг другу первые в истории человечества коллекции вроде систематизированных наборов ракушек, цветных камушков, и, быть может, бус из клыков убиенных вепрей и прочих «позорных волков».

   Предполагаю, что последнее словосочетание может породить вопросы. Речь, понятно, веду не об отважной украинской милиции, которая из последних сил борется с коррупцией и клятыми сепаратистами, и которой во времена троглодитов и прочих неандертальцев, к сожалению, не было и в помине. Но лучше держаться ближе к теме. Содержания романа раскрывать не буду – читайте сами, ежели, конечно, вам подфартит найти бестселлер в продаже. Попробуйте. Как говаривал когда-то авторитетный и резонный человек при круглых очках, «попытка – не пытка».

   Здесь хотел было поставить в заметках точку, но передумал: решил до поры повременить. Убежден: тема коллекционирования особенно близка Смирнову, по разным причинам. Наверняка знаю, что Валера знаком с известными одесскими собирателями лично; ему доверяют и, случается, делятся сокровенным даже те, кого не удавалось «разговорить» самым изощренным акулам пера. Мне по душе его подходы к обрисовке образа одесского коллекционера. В одном из его романов тип героя по прозвищу «Антиквар» - некий абстрактный субъект, беспомощный, старый и больной с желтоватым лицом. Вроде как персонаж известной картины «Филателист». У Валеры – коллекционер – человек «с головой на плечах», сведущий, энергичный и предприимчивый, цепкий. То есть, тот, каким одесский коллекционер является на самом деле. Смирнову отменно знакомы истории самых дерзких одесских преступлений, связанных с этой сферой, различные интерпретации которых присутствуют и на книжных страницах. Попутно замечу, что коллекционная тема квартирует и в других его книгах, разве что помимо тех, что за рыбалку и охоту. Мастерски она обыграна в его лучшем, на мой взгляд, его романе «Гроб из Одессы», успешно заимствованного людьми, которым стыдно бывает разве что по большим праздникам. Не ведаю, чем закончилась та история, - не мое благородное дело. Скорее всего, Валерию Павловичу «простили» долг перед ним. Было бы иначе, изредка посещал бы его не близко к Молдаванке, а где-нибудь в Ницце, или, в крайнем случае, в Монте-Карло.

   В книге обращает на себя широкий подход к выбору материальной составляющей коллекционной темы. В детективах Смирнова, вообще нет зацикленности на каком–то одном направлении детективного поиска, как например, у Конан Дойла. Знаменитый сэр явно питал слабость к драгоценным каменьям. То, его главный герой показательно и артистически лупит неизвестно чем по затылку гипсовый бюст Наполеона, в поисках зловещей жемчужины рода Борджиа, которую логичнее было бы навеки потерять. То с присущим ему блеском раскрывает тайну похищения голубого карбункула, то расследует историю с обнаружением осыпанной брильянтами короной английских королей. Или, на худой конец, преследует двух опаленных знойным каторжным солнцем злыдней, из которых один – лузер-англичанин, а другой больше походит на представителя одной известной «титульной» нации. Оба сгоряча разбросали немыслимый набор самоцветов по дну Темзы.

   В творениях Валерия Павловича все иначе. Объекты, вовлеченные в им же придуманный и тонко исполненный детективный водоворот, всегда различны и своеобразны – здесь и уникальная «ювелирка» превосходящая стандарты «фирмача» Фаберже, и скульптура вкупе с фарфором, и картины старых мастеров и монеты, и редкие марки… Естественно, за подборку современных этикеток или любительскую коллекцию ракушек, никто никого не убивал, по крайней мере до сих пор… А в самом «пиковом» случае главная ценность может быть связана сюжетом с какой-либо значимой исторической тайной, требующей решения, вроде как в нашумевшем, но уже слегка подзабытом «Коде да Винчи» журналиста Дэна Брауна. Но Браун, по моему незрелому мнению, отнюдь не эталон; мне много больше нравится Смирнов. Да и тему исторической тайны сегодня читатели воспринимают с долей скепсиса. Историю, как и прочие общественные науки, прочно оседлала политика, превратив их в своего рода девок общественного пользования.

   Как всегда в смирновских книгах привлекательно звучат одесские мотивы. «Ночь в музее» - не исключение, в ней не обходятся без упоминаниях о «панамах» по-одесски. Для приезжих: речь веду не о тех панамах, что были в моде лет восемьдесят тому назад и одна из которая воспета в музыкальной саге о драке в пивной, открытой на Дерибасовской. Помните, как некто отошел от эпицентра конфликта «надвинув белую панаму». Панама по-одесски – это не просто мансы, а большая афера, развод на реальные бабки. Примеров по жизни могу привести великое множество. То же строительство метрополитена в Одессе. Только на моей памяти деньги на сей проект в городе с предприятий и организаций собирали, по меньшей мере, четырежды. И где то метро? Полагаю, на собранные в разные времена деньги можно было бы построить не только подземку, но и еще один панамский канал в придачу.

   В заключение еще крохотная деталь. Смирнов и в новой книге верен себе – в какой-то степени остается «приколистом». «Приколы» надо сказать, час от часу, становятся все оригинальнее. Не вдаваясь в детали, замечу: своеобразно выглядит уже обложка книги, на которой запечатлены известные каждому античные «Три грации», как считают спецы, именующие себя историками, римская копия с греческого оригинала. «Перчинка» сокрыта в том, что центральное место в скульптурной композиции на обложке занимает не холодная и бесчувственная мраморная дама, прекрасная как та «древняя гречанка», а самая, что ни на есть теплокровная, возможно, одесская натура, имеющая, как я подозреваю, самое непосредственное отношение к сюжету романа Смирнова.






ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ
ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ