БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Валентин Константинов Памятные встречи

Из всех искусств…

   Долго сомневался: надо ли мне писать что-либо вообще об артистах, искусстве, культуре, о спорте, наконец? Ни к одной из этих сфер я не принадлежал, да и, по большому счету, к этому не стремился. Все же, после некоторых размышлений, пришел к выводу, что имею моральное право говорить и рассуждать об этих вещах, не рискуя оказаться в роли мемуариста из рассказа Виктора Ардова «Как я не встретился со Станиславским». Не открою Америки, если скажу, что знаковой может стать и одна единственная встреча с незаурядным человеком или явлением, главное взглянуть на них, что называется, свежим взглядом. И, тем более, грешно, не сказать о том, о чем могут поведать уже не многие очевидцы, пусть даже если эти впечатления не носят глубинного характера.

   Разумеется, о людях искусства и культуры, многие одесские коллеги по журналистскому цеху, те же Александр Галяс или Вероника Полищук из того же «Одесского вестника», могут поведать гораздо больше интересного, нежели автор этих строк. Не говорю уже о знакомом искусствоведе Евгении Женине, для которого белых пятен в мире искусства, похоже, вообще не существует. Быть может, что-то интересное мог бы рассказать и известный в Одессе журналист Игорь Плисюк, в прошлом мой коллега по «Моряку», а в настоящем – «сослуживец» по «главной» городской газете. При этом четко вижу разницу между выражениями «могут поведать» и «непременно расскажут».

   В свое время, моя добрая знакомая одесская журналистка Ирина Омельченко, работавшая когда-то на государственном радио, сделала несколько часовых передач со звездными артистами, среди которых были Юрий Яковлев, Михаил Водяной… Радио, кстати, тогда считалось, и являлось на самом деле популярным СМИ, а встретиться с ведущей популярной морской программы мечтали многие радиослушатели. Почему-то в ней все видели эффектную высокую блондинку, хотя все обстояло иначе. Пленки интервью со знаменитостями давно размагничены; миллионы людей никогда не узнают, что говорили и о чем думали их кумиры.

   Занимательные, пусть не всегда продолжительные и судьбоносные контакты со звездами экрана, сцены, цирковой арены, художниками и прочими творцами бывали и у меня, поэтому есть смысл на этой теме слегка задержаться. Именно слегка, не претендуя на создание своего «Театрального романа» - для этого нужно знать сценическую жизнь изнутри. Я же в близких друзьях у небожителей не ходил, но знаком с некоторыми был, и кое-что из не слишком известных событий и эпизодов запомнилось. Конечно, много большую ценность имеют воспоминания и впечатления тех, кто находился за театральной рампой вместе, скажем, с Ростиславом Пляттом или Андреем Мягковым, чем умозаключения тех, кто, вроде меня, видел их всего лишь на съемочной площадке или из зрительного зала. Кстати, от того эпизода почему-то запомнился сущий пустяк – то, с каким фанатизмом гримерша следовала за Ростиславом Пляттом, дабы слегка поправить его прическу. Хотя, при короткой строжке, пожилой звездный актер вряд ли в этом особо нуждался. Еще запомнилось, как тщательно Мягков настраивался на простенький эпизод, мысленно его «прокручивая».

   … Не могу точно сказать, когда именно проснулся рельефный интерес к тому, что иногда называют профессиональным лицедейством. То ли во времена выходов на сцену самодеятельного театра в детских спектаклях, когда пришло понимание того, насколько тяжел этот труд и насколько актерство может быть делом благодарным. А, быть может, во время моих первых, во многом случайных посещений московских театров, быстро ставших регулярными. Сегодня, мне, право, сложно назвать известный московский театр, в котором я бы не побывал в школьные годы.

   Понимание некоторых обстоятельств пришло позже, в годы учебы на восточном факультете Военного института иностранных языков. Тогда в числе моих сокурсников оказался и Николай Яхонтов, известный по исполнению роли подростка Cаши Ларионова в кинофильме Игоря Шатрова «Мужской разговор». Друзьями мы не были (Яхонтов, в отличие от меня, будущего китаиста, осваивал арабский язык), но несколько его рассказов и публичных выступлений перед курсантским сообществом запомнил. А рассказать ему было что. Ведь партнерами по фильму выступали классик Василий Шукшин и Александр Кавалеров, некогда популярный, особенно после экранизации «Республики ШКИД» по повести Григория Белых и Алексея Пантелеева. Пересказывать со слов Николая ничего не стану, поскольку сам свидетелем тех событий не был. Позволю себе лишь заметить, что величие будущего создателя «Калины красной» (фильм тогда, в 1971 году еще не был снят) Яхонтов тогда полностью осознавал, а вот о Кавалерове отзывался без особого пиетета.

   … Продолжая тему личного знакомства с актерами, оказался в некотором затруднении. В плане: следует исходить из хронологии событий или говорить о собственных симпатиях – антипатиях, впечатлениях? А, быть может, отталкиваться от из второго. В конце концов, решил избрать именно второй путь, но, без антипатий. Мой следующий разговор о Николае Владимировиче Олялине.

   Что касается популярности Олялина, то она в семидесятые-восьмидесятые годы, что называется, зашкаливала. Всенародная любовь дополнялась признанием в верхах – перед ним были открыты двери кабинетов самых высокопоставленных чиновников. Конечно, при воспоминании о кинематографических работах мастера, в первую очередь всплывают в памяти «офицерские» роли и главная из них - в киноэпопее «Освобождение». Памятны и другие е работы Олялина – в фильмах «Обратной дороги нет», «Мировой парень», «Золотая речка», в историческом сериале «Россия молодая»… Как видно из этого, далеко не полного перечня, актером, как принято говорить, он являлся разноплановым, с широким творческим диапазоном. Хотя, общепризнано, что роли офицеров ему удавались лучше всего. Любой мундир ему был к лицу, даже мундир полковника милиции (фильм «Джентльмены удачи» - В.К.).

   Познакомиться со звездным артистом повезло летом 1985 года, когда Олялин, уже не помню точно с какой оказией, приехал в Монголию. Звездной болезнью он не страдал совершенно, был общителен, никому не отказывал в автографах, а фотографии надписал не одному десятку поклонников и поклонниц, в среде которых был особенно популярен. Показалось, что ему была не чужда некоторая доля самоиронии. Также в его облике и характере, казалось, проглядывала некоторая усталость. Артист запомнился и как человек веселого нрава, прекрасный рассказчик и знаток анекдотов. Скорее, даже не столько любитель народного эпоса, сколько «приколист».

   Забавный эпизод. Гостиница «Селенга» в Улан-Баторе находилась рядом с Домом офицеров. Николай Владимирович, направляясь на творческую встречу со зрителями, решил пройтись пешком. Автор этих строк и еще два офицера, проезжая мимо на армейском авто, предложили звезде экрана место в машине. Олялин поздоровался, вежливо отказался, собрался было следовать дальше, но тут узнал в одном из моих попутчиков, знакомого ему скромного труженика армейской культуры. Офицер, условно назову его «Вася», имел репутацию, человека, не способного быстро соображать. Тут же приключился краткий диалог.

   Олялин: «Вася, есть просьба, обещай, что выполнишь…».

   Вася, после мучительных сомнений: «Обещаю! Что за просьба?».

   Олялин: «Береги себя, Вася!».

   Артист, слегка улыбнувшись, продолжил путь. Пассажиры и водитель военного авто, все кроме «Васи», подавили смешок, а тот оставался в длительном раздумье: в чем же, собственно, состоял прикол, развеселивший нас?

   … Еще тогда задумался о секрете популярности актера и того, что приято называть слагаемыми актерского успеха. Конечно, важны талант, настойчивость, удача – способность найти «своего» режиссера. Не будучи оригинальным, одним из главных качеств в этом ряду считаю личное обаяние актера. Оно никогда не бывает одинаковым: у Николая Олялина оно одно, а у, скажем, Евгения Леонова другое, а у Юрия Яковлева – и вовсе третье. И уж совсем «высший пилотаж» - если обаяние проявляется не только во внешности, мимике и жестах, но также в голосе.

   На мой взгляд, один из лучших в искусстве обаять зрителя состоялся - артист театра и кино Юрий Яковлев. Многие фильмы, озвученные им, составляют классику отечественной кинематографии. Кое-какие, вроде «Иронии судьбы…» давно растащили на цитаты. Помните: «Тепленькая пошла!» или «Какая гадость! Какая гадость эта ваша заливная рыба!»? Когда слышу, пусть даже за кадром, мягкий ненавязчивый и немного вкрадчивый голос, неизменно создается ощущение не только доверительной беседы, но того, что артист обращается к тебе, причем, исключительно к тебе.

   … Только что ушедший из жизни знаменитый киноактер, как утверждают в театральных и кинематографических кругах обретший колоритное прозвище «барин», запомнился с очень давних времен. Поручик Ржевский из «Гусарской баллады» в памятной постановке Эльдара Рязанова по мотивам пьесы Александра Гладкова, сегодня памятен не только мне. Разумеется, Яковлева знают не только по одному образу недалекого и жизнерадостного и при этом обаятельного служаки начала позапрошлого века, побудившего к жизни серию анекдотов о поручике Ржевском.

   Зрителю известны его другие творческие удачи в кино; случались роли, вызывавшие неоднозначные суждения, редко, но имели место и неудачи. Некоторые, например, не жалуют фильм «Человек ниоткуда», который нет-нет, да появляется на телеэкране по сей день. Хотя, восприятие «важнейшего из искусств» - вещь строго субъективная. Также как и оценки кинопроизведений, исходящие от иных знатоков «киношной» сферы. Недавно удивил относительно молодой ведущий одной из телепередач. Молодой человек, как выяснилось в ходе передачи, не знал фильма «Большая дорога». Да лента не новая. Но ведь помимо Юрия Яковлева в картине режиссера Юрия Озерова (!) играют Инна Гулая, Иозеф Абрахам, Олег Борисов, Сергей Филиппов, другие хорошие актеры. Хотя, в какой-то степени неведение «знатока» кино можно понять: после событий 1968 года в Праге совместный советско-чехословацкий фильм, естественно, оказался не в фаворе, и на экранах почти не появлялся. Конечно, с исторической правдой у содержания фильма общего мало, но «сказка», надо заметить, получилась запоминающаяся.

   … Сказал вот об актерском составе «Большой дороги» и сразу подумал о том, что на партнеров Народному артисту СССР Яковлеву везло. Среди них - звезды первой величины, как отечественного, так и зарубежного уровня. Перечислять их, или что-то о них говорить – означает писать отдельную книгу. Особо запомнилась в той же «Гусарской балладе» юная Лариса Голубкина в роли Шурочки Азаровой, которая блистала на экране в идеально сшитом гусарском мундире, но не Павлоградского, как звучит в фильме, а Сумского полка. Замечал в фильме и другие несоответствия. Так, после награждения «крестом Георгиевским и бантом», корнет Азаров должен был быть автоматически произведен в следующий офицерский чин, но по сценарию он так и остается корнетом. Несмотря на эти мелочи, зритель героиню искренне полюбил. Думаю, не случайно в знаменитой пошловатой серии анекдотов о поручике Ржевском места Шурочке Азаровой не нашлось. Там почему-то фигурирует исключительно Наташа Ростова.

   В молодые годы, проведенные в Москве, часто бывал на старом Арбате в театре имени Евгения Вахтангова. Не раз «вкушал» фирменное блюдо вахтангавцев – «Принцессу Турандот» Карла Гоцци, пожалуй, спектакль с самыми звездными составами (их было несколько) начала семидесятых годов. Только представьте себе это созвездие – Юлия Борисова, Марианна Вертинская, Людмила Максакова, Николай Гриценко, Василий Лановой, Рубен Симонов, Михаил Ульянов… Из них блистал каждый, да еще на фоне чарующей композиции Николая Сизова и Александра Козловского при восточных мотивах.

   Но даже при этом обилии громких и славных фамилий самые яркие впечатления, все же, остались от блиставшего на вахтанговской сцене много лет Яковлева. Нет, не только в «Принцессе Турандот», но и в других постановках. Раза три – четыре в студенческие годы видел артиста в пьесе Александра Островского «На всякого мудреца довольно простоты», всякий раз открывая для себя в спектакле новые грани. Несколькими годами позже, будучи в отпуске побывал с женой на постановке пьесы польского комедиографа и поэта Александра Фредро «Дамы и гусары», созданной еще в 1825 году. Запомнился эпизод: по ходу действия Юрий Яковлев, игравший роль пожилого гусара – майора, очевидно, по замыслу режиссера, спускался со сцены в зрительные зал и вступал в импровизированный диалог со зрителями. Уж не знаю, по каким признакам, но в тот вечер выбор сиюминутных партнеров для диалога пришелся на нашу пару. Диалог был кратким, продолжался не более минуты. Запомнились не произнесенные слова, а руки артиста, аристократические, ухоженные, с идеально подстриженными ногтями. Позже, узнав о прозвище «барин», данному обстоятельству я ничуть не удивился.

   На московских театральных сценах видел многое. Обо всем, что сохранила память, в одном очерке не рассказать. Здесь и невероятная внешняя легкость в спектаклях балета Большого театра, и великие Елена Образцова с Владимиром Атлантовым на сцене Кремлевского Дворца съездов, и Эдита Пьеха в театре Эстрады, в знаменитом Доме на набережной, в дни двадцатилетия творческой деятельности. Позже, несколько лет спустя, с выдающейся певицей удалось познакомиться ближе, в дни ее гастролей в Монголии. Признаться, тогда не ожидал, что звезды первой величины могут быть столь простыми и приятными в общении. Эдита Станиславовна рассказывала о дочери Илоне. Многие годы спустя был рад ее появлению на сцене вместе с талантливым внуком. И еще штрих – Эдита Пьеха в жизни тогда сильно отличалась от своего сценического образа. Но только внешне. Внутренне это и в том и в другом случае, было одно и то же море обаяния, таланта и благожелательности. От тех лет также осталось в памяти шапочное знакомство с другой звездой советской эстрады - Ксенией Георгиади. В Улан-Баторе, в Национальном музее Монголии случайно довелось выступить в роли ее экскурсовода. Помню живой интерес, который неожиданно для меня певица проявила к монгольской истории.

   В те же годы, несмотря на удаленность от столицы, не прерывал связи с театральной Москвой. Запомнился вечно молодой, хрустальный опереточный голос Татьяны Шмыги, который довелось услышать в Московской оперетте в постановке по пьесе Кара Караева «Неистовый гасконец» («Сирано де Бержерак»). Эту театральную роль, кстати, некоторые считают высшим достижением Татьяны Ивановны. Достать билеты на спектакли с участием примадонны оперетты было не просто, хотя, и немного полегче, чем в самый популярный театр Москвы в семидесятые – восьмидесятые годы.

   … В театре на Таганке впервые оказался осенью 1975 года на постановке весьма нестандартной. Спектакль «Антимиры», в основу которого были положены стихи друга Высоцкого, признанного поэта Андрея Вознесенского (сам Андрей Андреевич этот факт подчеркивал много раз на творческих встречах), начинался в одиннадцать вечера, по окончании предыдущего театрального действа и продолжался всего около часа. Простому смертному попасть в зрительный зал было почти не реально. У касс творилось нечто мало вообразимое. Прекрасно помню, как молодая пара пыталась доказать непробиваемой кассирше, что на спектакль их, якобы, пригласил сам Владимир Высоцкий, с которым они познакомились накануне. Меня тогда выручали молодость и военная форма – сердобольные женщины - билетерши иногда пускали «солдатиков» на задворки балкона.

   После спектакля, в котором Высоцкий выходил на сцену с гитарой, добирался до общежития со случайной попутчицей – убежденной фанаткой артиста, поэта и барда. Юная леди беспрерывно верещала, восхищаясь игрой своего кумира, неповторимым голосом с хрипотцой. В этом плане она в околотеатральной Москве не была одинока, хотя, говоря по правде, в те годы отношение к Высоцкому не было столь однозначным, как сейчас, - памятников, по крайней мере, ему никто ставить не собирался. У него были не только фанаты, но и хулители. Быть может потому, что тогда его еще не знали, как большого поэта – на слуху были иные имена стихотворцев. А, возможно, не видели того, что почти каждый его выход на сцену это игра обнаженного нерва. Да и роли ему доставались соответствующие, вроде Хлопуши в «Пугачеве» по Сергею Есенину.

   Не было однозначным и отношение театральной публики к спектаклям режиссера Юрия Любимова. Хорошо запомнился, например, газетный разнос, который ему учинил один очень известный, можно сказать маститый советский артист. «Народному» и многократно «заслуженному» активно не понравилась слишком откровенная трактовка любовных сцен. Раскритикованный мэтром спектакль мне довелось посмотреть. Там действительно, три влюбленные пары обнимались на сцене, не более того. Представляю реакцию блюстителя нравственности начала пятидесятых годов на иные современные постановки, доживи он до наших дней… Тот «любимовский» актерский призыв, помимо Высоцкого был силен невероятно. Безоговорочно нравились Алла Демидова, Зинаида Славина, Борис Хмельницкий; в большинстве ролей – Николай Губенко, Валерий Золотухин…

   Завершая сентенции о Владимире Высоцком «со товарищи», слегка призадумался: следовало ли мне вообще что-либо говорить об этом человеке, тем более в книжке, рассчитанной, прежде всего, на одесского читателя? В конце концов, о просвещенных грузчиках в одесском порту, отдыхающих с баснями Крылова, спел именно Высоцкий, а не кто-то другой. И поныне в одесской периодике регулярно появляются публикации либо очевидцев, либо дотошных историков о Высоцком. Буквально вчера, раскрыв свежий номер «Одесского вестника», с искренним удовольствием прочитал исследование Александра Линкевича о судьбе магнитофонных записей великого барда, сделанных в Одессе…

   Да, с Южной Пальмирой у Владимира Высоцкого было связанно многое, в первую очередь, ряд выдающихся работ на Одесской киностудии, начиная с «Вертикали». Там, кстати, ему недавно был открыт памятник. Тепло встретили одесситы и недавнюю кинематографическую работу Петра Буслова «Высоцкий. Спасибо, что живой». В городе его почитают особо, а некоторые еще и помнят.

   Замечу, однако, что таких людей остается все меньше. Уже нет рядом с нами одесского литератора и журналиста Юрия Гаврилова, оставившего воспоминания о черноморских круизах Владимира Высоцкого с Мариной Влади. При трагических обстоятельствах погиб мой знакомый Н., которого зарезали в 90-х в квартире уже не существующего двухэтажного особняка на Греческой улице, якобы, за денежные долги. Возможно, внимательные кинозрители, из самых дотошных, вспомнят его секундное появление на экране в культовом фильме «Место встречи изменить нельзя» в крошечной, если можно сказать, роли водителя Фокса. За чашкой кофе в гостинице «Красная» было интересно слушать его воспоминания о съемках. Высоцкого, по фильму Глеба Жеглова, актер едва ли не боготворил, рассказывал о его доступности. О партнере поэта, артиста и барда по фильму Владимире Конкине, игравшего роль муровца Владимира Шарапова, собеседник отзывался менее восторженно.

   …Возвращаясь к предмету небольшого монолога о целесообразности даже самых, казалось бы, поверхностных воспоминаний, в связи со сказанным замечу, что, многие очевидцы уже ничего не вспомнят, а некоторые не смогут или не захотят изложить воспоминания на бумаге. И кто мне скажет, что нет смысла продолжать собирать мозаику, добавляя к ней даже крошечные фрагменты? А кому такой подход не нравится, пусть читает что-либо другое.

   Возможно, обилие громких театральных имен утомило читателя. Хотя, только ли в именах дело? Важнее, как ни банально это звучит, когда артисты вкладывают в игру душу, выходя на сцену. Без душевного трепета, но не всегда, отношусь к театрам провинциальным, а при упоминании о театрах народных и самодеятельных сразу вспоминаю Евгения Евстигнеева в гротесковой роли режиссера народного театра в фильме «Берегись автомобиля». Но факты – вещь упрямая. Единственный раз в жизни видел, как в театральном зале вытирали слезы платочками сразу не менее сотни зрителей, и отнюдь не в каком-либо знаменитом столичном театре. Наблюдал это в 1967 году в Днепропетровском драматическом театре им. Горького на постановке пьесы Вадима Собко «Сохрани мою тайну». Речь в ней, напомню, шла о трагической судьбе фронтовика, лишившегося на войне рук и ног.

   И другой факт. Также единственный раз видел, как зрительный зал смеялся почти без перерыва в течении более, чем двух часов. Было это в начале семидесятых, а речь веду о спектакле по пьесе Исидора Штока «Чертова мельница» в постановке народного театра небольшого города-наукограда Обнинска, что в Калужской области. Причем, смех в зале был вызван не столько веселым текстом пьесы, сколько оригинальными режиссерскими ходами и необычным душевным подъемом самодеятельных актеров. Запомнились и другие постановки той, уже давно не существующей труппы – фадеевский «Разгром», также «Валентин и Валентина» по пьесе Михаила Рощина. Последний спектакль, пусть и формально любительский, содержал некоторые смелые и новаторские сегменты, которые пришли в профессиональный театр десятилетия спустя.

   Сознательно ограничиваю себя в заметках темами кино и театра. Рукопись ведь не резиновая – где-то должны быть обозначены границы ее объема. Поэтому разговоры об опере, вокально-инструментальных ансамблях, цирке и прочем отложу до лучших времен.

   Возможно, кто-то захочет спросить, почему в этой главе ничего не сказано об одесских артистах; чем, собственно, они не угодили автору? Отвечу так: угодили всем. Одесские артисты априори не могут опускаться ниже определенного уровня; фраза «прошел в Одессе», как характеристика уровня актера или певца известна с давних пор. Одесский артистический мир богат талантами и разнообразен, и со многими его представителями довелось познакомиться, а с некоторыми и приятельствовал. Но, все же, подумав, решил отмолчаться.

   Нет, конечно, можно было поговорить, например, о новинках и творческих поисках труппы Русского, теперь уже драматического театра во главе с директором Александром Копайгорой. Сцена, на которой играли великие – Сара Бернар и Элеонора Дузе, Владимир Давыдов и Марк Кропивницкий и сегодня востребована в Одессе. Или сказать добрые слова о талантливейших одесских «Масках» с всенародно почитаемыми Георгием Делиевым, Владимиром Комаровым, Борисом Барским, Натальей Бузько, чьи спектакли в последние годы не теряют популярности, или об одесских «Джентльменах», еще в незапамятные времена переросших штанишки КВН. Подумать страшно, впервые увидел их на сцене более четверти века тому назад. Полагаю, что где-то в этом ряду и знаменитая одесская «Юморина», на организационной и творческой ниве которой, в свое время ярко отметились Георгий Голубенко, Игорь Кнеллер, Юрий Макаров, Сергей Осташко, Леонид Сущенко…

   Можно было бы что-то сказать и о плеяде замечательных артистов одесской Музыкальной комедии – наследниках славы Михаила Водяного. Можно было и бы вспомнить о закулисье каких-то спектаклей, чему не раз доводилось быть очевидцем, в том числе спектаклей классических. Почему-то память прочно держит все, связанное с давним приездом в город известного итальянского дирижера Риккардо Капассо, участвовавшего в постановке оперного спектакля «Риголетто». Тогда, на мой взгляд, сеньор Капассо сотворил маленькое чудо. Помнится, сидели с супругой в первом ряду. Было хорошо видно, что итальянец как бы гипнотизировал певцов и отдача от этого «гипноза» была лавинообразной. Несколько моих посещений Оперного в последние годы впечатлили меньше.

   Мог бы что-то поведать и о прочем, малоизвестном, в том числе на основе интервью, когда-то взятых у людей искусства, включая знаменитых иностранных гастролеров и театральных администраторов. Можно было бы, но делать этого не стану. Дело в том, что книга, которую, надеюсь, вы, читатель, держите в руках, вышла относительно небольшим тиражом (иначе – не планирую – В.К.), и, вряд ли, обретет широкую известность за пределами города. А что касается одесситов, то только я знаю, минимум, с десяток людей - журналистов, которые в состоянии рассказать им о людях искусства больше, чем я, к тому же, сделать это не менее красочно и умело. Как говорится, им и карты в руки.

   А чтобы хоть отчасти выправить ситуацию и совсем уж не отказываться от одесской темы в искусстве, вспомню, что относительно близко довелось познакомиться с известным в Одессе иллюзионистом Артуром Ратиани. В свое время, в начале своей карьеры, артист облюбовал Крымско-Кавказскую круизную линию, периодически развлекая туристов небольшими представлениями. Наибольшей популярностью публики, по свидетельству очевидцев, пользовался несложный номер под условным названием «машина для печатания денег». Ратиани заправлял в эту «машину» чистую бумагу, нажимал на кнопку, после чего из аппарата вылетали десятирублевые купюры, а после перестройки и доллары. Говорят, что некоторые зрители, из числа пассажиров - кавказцев буквально ломились к Артуру в каюту, предлагая большие деньги в обмен на секрет фокуса.

   Знакомство с Артуром Ратиани также состоялось в 1993 году на борту круизного лайнера, кажется, «Федора Шаляпина», где находился в командировке вместе с Виталием Николаевичем Нахапетовым, на тот момент вторым лицом на одесском государственном телевидении. Однажды вечером в музыкальном салоне лайнера мы побывали на выступлении иллюзиониста. Часовое представление понравилось, было решено снять для морской программы «Антарес» сюжет об артисте. Отправившись на приятные переговоры, я нашел в иллюзионисте интересного собеседника и человека, уже в те годы понимавшего толк в пиаре. На съемку сюжета он согласился без колебаний, показав на следующий день несколько оригинальных, но не особо сложных фокусов. А когда его знакомили с телевизионным «боссом» Нахапетовым, возникло ощущение, что Артур наконец-то встретил любимого дядюшку, которого не видел много лет.

   Пожалуй, еще два слова о другом одессите, имеющем отношении к сцене. Добрый старый приятель Анатолий Чистяков, с которым периодически «пересекаюсь» более двадцати лет, нынче трудится охранником, хотя, вполне может проявить себя и в других сферах, например, мастерски класть плитку. Помню, когда-то он без особых, казалось, усилий организовывал благотворительные концерты, писал и исполнял песни в стиле старой Одессы. Крайняя встреча с ним в редакции «Одесского вестника» была трогательной. Анатолий долго рассказывал о своей маленькой дочери, которая в детском садике охотно откликается на имя София, но категорически игнорирует одесскую версию имени – «Софочка». Что поделать, характер.




ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ
ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ