БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Валентин Константинов Памятные встречи

«Коллеги»

   Последние лет двадцать пять проработал в журналистской сфере. Так уж случилось. В свое время близко познакомился с известным в своих кругах одесским работником пера и эфира, автором нескольких сборников интервью со знаменитостями и лауреатом каких-то литературных премий Александром Галясом. Тогда Саша создавал цикл телепередач, объединенных общим названием - «Коллеги». Работа знакомого понравилась и, право, искренне сожалею, что она не получила продолжения в наши дни, когда журналистский мир по естественным причинам претерпел существенные изменения.

   В мире журналистики оказался во многом волей случая. Завершив двадцатилетнюю военную службу в 1992 году, и став едва ли не самым молодым в стране военным пенсионером, решил поработать по основной специальности – референтом-переводчиком китайского языка. Представительство судоходных компаний Китая тогда находилась на улице Пастера. По пути случайно заглянул в редакцию газеты «Моряк», которая в ту пору размещалась на Пушкинской. Когда-то, как рассказывали, в этом анклаве были сосредоточены почти все одесские издания, здесь кипела журналистская жизнь, журналисты разных изданий ходили откушать в одно кафе, но к концу восьмидесятых на Пушкинской оставался только «Моряк».

   … Сотрудники газеты меня знали – к тому времени я уже успел издать две-три книги, напечатать несколько краеведческих очерков в известных СМИ. К тому же, имел опыт сотрудничества с военными изданиями, в частности с газетой «Красная звезда», выходившей тогда миллионными тиражами. До сих пор вспоминаю добрым словом постоянных корреспондентов главной венной газеты по Дальневосточному военному округу Виктора Журавлева и Модриса Зиеминьша. Случались в ту пору и забавные ситуации. Типа, после моего звонка телефонную трубку берет супруга корреспондента «Красной Звезды» и кратко обрисовывает ситуацию: «Простите, Валентин, Модрис Альфредович сейчас в невминяемом состоянии».

   … В непродолжительной беседе редактор «Моряка» – Анатолий Васильевич Папазов, узнав о моих планах трудоустройства, без раздумий предложил поработать под его началом. Через минут двадцать вышел из редакции в ипостаси заведующего отделом старейшей на пространствах СНГ газеты. К тому времени уже был наслышан, что школу «Моряка» в разные времена прошли не только десятки мастеровитых журналистов, но и выдающиеся писатели, начиная с великого Паустовского. Несколько лет тому назад заполучил книгу знакомого мне одесского литератора и журналиста Юрия Гаврилова - «Тот самый «Моряк». Автор, к сожалению уже ушедший из жизни, с любовью и трогательной лиричностью, можно сказать поэтически, повествует о редакции шестидесятых-семидесятых годов, чему сам являлся очевидцем, и более далекого прошлого, о незаурядных людях, создававших славную историю газеты.

   Книгу Гаврилова проглотил залпом, содержание захватило, тем более, что тема занимала и прежде. В мою бытность работы в редакции – в девяностые годы прошлого века, уж не знаю за какую честь, едва ни удостоился подарка редакционного завхоза - пожилого Петра Павловича Михалкевича. Он предложил в дар реестры редакционных приказов, относящиеся еще к сороковым - пятидесятым годам ушедшего в вечность столетия. Чего в них только не было! И, прежде всего, созвездие фамилий известных в те годы одесских журналистов, прошедших «университеты» «Моряка». И не только журналистов. Видел письменные следы деятельности Юрия Трусова, известного одесского писателя, автора знаменитой в свое время трилогии «Хаджибей», который дважды приходил в редакцию «Моряка» и столько же раз покидал ее. В 1991 году, к слову, после кончины маэстро пера, мне, довольно неожиданно, довелось произнести речь на траурной церемонии, которая проходила во дворе «писательского» особняка на улице Белинского. Говорил тогда мало и поверхностно, поскольку с творчеством классика был знаком еще относительно слабо. Сегодня сказал бы много больше.

   Что же до упомянутых книг приказов в «Моряке», то, в них, по причине бумажного дефицита отпечатанных на обороте РОПИТовских бланков «Торговый дом Бакошъ и Шардтъ», прежде всего, бросились в глаза выговоры, «выписанные» тогдашним главным редактором газеты именно Трусову. Возможно, Юрий Трусов, поступив на работу в газету, какое-то время внутренне не хотел осознавать, что писатель, (литературный сотрудник – В.К.) и журналист – профессии разные. Как по мне, так не менее разные, чем, например, специальности столяра и плотника. Не случайно в «Литературной газете» в свое время появилась статья кого-то из советских классиков под заголовком «Писатель и газета». Именно так, а не, например, «Писатель в газете». Что же до Трусова, то после знакомства с приказами сложилось впечатление, будто писатель, осознавая собственную значимость, глубоко «имел в виду» редакционное начальство, о чем косвенно говорят причины взысканий. Так в одной из его публикаций вместо фамилии «Билер» почему- то оказалась фамилия «Блиер», В другой, вместо названия танкера «Иосиф Сталин» возникло название «Москва»…

   В книгах приказов, и другие, в свое время известные в журналистском и литературном мирах фамилии. Гринберг, Беленков, Кравцов… Или редактор Рыбин, которого редакционные хохмачи за глаза называли «Рыбинтропом». И приметы времени в текстах приказов, рядом с фамилиями. Вот сорок пятый год – приказ об увольнении с работы корреспондента Сергея Шафирова и передаче его дела в прокуратуру, «как саботажника». Вот в начале пятидесятых – «строгач» в приказе некоему Галанту, который в течение трех дней «не сдал ни одного материала». А вот и очередное взыскание, наложенное на литературного сотрудника Юрия Трусова…

   …В конце концов, от щедрого дара – редакционных архивов, предложенного завхозом редакции, решил отказаться – посчитал, что моя квартира - не лучший вариант для хранения исторических документов. Насколько мне известно, книги приказов по «Моряку» в конце концов, были переданы в музей Константина Паустовского. Его директор, мой хороший знакомый Виктор Глушаков, когда-то ходивший в море старшим механиком, к подобным реликвиям относится трепетно; в сохранности книг можно не сомневаться.

   …«Моряк», безусловно, стал для меня не только ступенькой в окололитературных занятиях, но и позволил близко познакомиться с тем, что принято называть редакционным бытом. Многое оказалось в диковинку, что-то радовало – и журналистский досуг, и редакционные капустники с обилием шуток, розыгрышей и стихов, и впечатления, полученные в загранкомандировках. А что-то немного огорчало, вроде нашествий графоманов и просто чудаков, вившихся вокруг «Моряка» и стремившихся увековечить себя на газетных страницах.

   Вспоминаю курьезный эпизод, когда пожилой внештатный сотрудник при редакции, плодовитый активист пера, явившись ко мне в кабинет, заявил, что у него есть материал о «железном» сталинском наркоме - Льве Мехлисе, с которым ему, приходилось встречаться в конце тридцатых годов. Тема заинтересовала – в то время воспоминания такого рода были, что называется, в духе дня. Когда же я стал интересоваться подробностями, то выяснилось, что нашего внештатника беспощадный Мехлис лично допрашивал по какому-то делу о «вредительстве». Естественно, спросил о том, чем же все-таки закончилась намечавшаяся расправа, и почему попавшему в чекистские жернова человеку удалось избежать худшего. Мой собеседник ответил без тени улыбки, что в итоге его защитил … сам Мехлис. И сделал это просто, наложив резолюцию на личном деле подследственного: «Деревенская дубина, ценности не представляет!». Естественно, предавать огласке подобные «мемуары» и, тем более, «прославлять» незадачливого мемуариста десятитысячным тиражом газеты я не стал.

   В редакции «Моряка» случались «хохмочки» и похлеще. За несколько лет до моего прихода в газете редакторствовал некий В.О., то ли не захотевший, то ли не сумевший найти общий язык с коллективом. По этой причине и приключился изрядный переполох. Отодвинуть В.О. от должности помог случай. Незадачливый фотокор «Моряка» тех времен, размещая первополосный снимок передовиков производства на фоне судна «Брянский рабочий», не подумав, отчекрыжил часть снимка, «сотворив» в итоге новый пароход, под названием «Брянский раб». В те годы всякому партийному функционеру было известно, что в Советском Союзе никаких рабов нет и быть не может, в отличие от стран загнивающего капитализма. Естественно, редактора, чья подпись красовалась под газетным номером, вежливо попросили на выход… В чем-то похожая история приключилась несколько лет спустя, где курьезная ситуация была смоделирована намеренно. Некий, недовольный жизнью сотрудник редакции «тиснул» в газете заметку о якобы спасенных моряках с потерпевшего бедствие африканского судна «Зназма». Лишь после выхода газетного номера в свет, бдительные кураторы газеты осознали, что «Зназма» - ни что иное, как зашифрованное название главного партийного рупора того времени – газеты «Знамя коммунизма», а ряд фамилий якобы «спасенных» африканцев – лишь слегка измененные фамилии одесских журналистов. Переполох случился изрядный, но наказали в итоге только виновника, отстранив от репортерства.

   … О «Моряке» начала девяностых уже как-то рассказал на страницах, но все же позволю привести себе цитату из собственной книги «Вальсы собачьего года». Итак: «Сегодня работать в «Моряке» и не быть его патриотом сложно. «Моряк» в чем-то сродни Одессе. Он не приемлет нелюбви к себе, моментально отвергая все чуждое. В газете есть свое ядро журналистов. Наш Шеф – один из китов одесской журналистики – редактор с литературным вкусом... Его не купишь на халтуру любого сорта: организационную, либо творческую. Гнилое звено в любом проекте он видит моментально. Приятно, что Шеф с уважением относится к военным – известные в прошлом сотрудники газеты «Красная Звезда» полковники Филатов и Пендюр - его друзья. Главный любит брынзу, сыр, сухое вино и размеренную беседу за стаканом этого самого сухого вина. Случается, мы отмечаем годовщину рождения какого-нибудь Карла Маркса. Стакан «Шабского» или «Ркацители» не идет в ущерб делу».

   На тех же страницах коротко рассказал о сотрудниках редакции того времени. О Константине Ильницком, приносившем в ту пору в «Моряк» добрую треть материалов и новостей и впоследствии успешно возглавившем крупный морской медийный холдинг. О Владимире Незнахине, моем приятеле, журналисте с коммерческой жилкой, создавшем при газете отдел оперативной полиграфии. О Петре Михалкевиче, завхозе, проработавшем в «Моряке» лет сорок, при мне коротавшим время в своей каморке, где на стене обрел место спасательный круг с погибшего парохода «Адмирал Нахимов». Он был в возрасте – в свое время даже стал очевидцем подрыва в 1936 году знаменитого одесского Спасо-Преображенского Собора. Почему-то память сохранила его при непременной кепке-аэродроме. Рассказал и о фотокоре Ване Череватенко, как по мне, так лучшем на тот момент в городе. Несколько позже, во время моего «второго пришествия» в «Моряк» познакомился с Аликом Мусти, который сотрудничал, а затем и работал в «Моряке» еще в шестидесятые годы. Алик писал и пишет талантливые иронические и юмористические стихи, а в краткий период нашей совместной работы, случалось «баловал» сотрудников и так называемыми «датскими» стихами – то есть посвященными каким либо примечательным датам. В канун юбилея самого Алика рискнул и создал «датский шедевр» в его честь. Поэт из меня никакой, но смешные и удачные строки там мелькнули – было весело. Не так давно получил в подарок небольшую книжицу шутливых миниатюр Мусти:

   «Я с государством равенства хочу,
   О честном паритете с ним мечтаю:
   Ему я пресс налоговый прощаю,
   Оно мне – что налогов не плачу».

   Важным для меня стало и знакомство с видным одесским журналистом Робертом Коротким, обретенное благодаря «Моряку», хотя поработать вместе нам не довелось. Когда меня позвали в редакцию, он уже там не работал. Короткий - журналист и писатель с отменным литературным вкусом, к тому времени уже имел колоссальный опыт – ему довелось потрудиться даже в знаменитой и популярнейшей московской «Неделе». На каком-то этапе, когда я еще был внештатным автором и, по его словам, «всего лишь подполковником», он помог моему становлению.

   …В те же времена по рекомендации Шефа - Анатолия Папазова был «командирован» в Черноморское морское пароходство на должность пресс-секретаря. Немногим позже, когда в период начинавшихся преобразований был создан управленческий департамент «Бласкоинформ», довелось его возглавить. Домашний и несколько рабочих телефонов в те месяцы не умолкали ни поздним вечером, ни ранним утром. Должность, которую занимал, не только открывала большие возможности, но и позволила узнать журналистскую братию и все подводные течения в журналистском мире, что называется, изнутри.

   С ЧМП тогда конструктивно сотрудничали не менее двух десятков журналистов –одесских и киевских, некоторые «подключались» к совместной работе эпизодически. Никаких особых рычагов для этого пресс-служба пароходства не использовала, за исключением одного, правда, весьма действенного. В свое время один из начальников ЧМП издал приказ, дающий возможность журналистам выходить в море в качестве подменных членов экипажа. Взглянуть на мир – что могло быть привлекательнее для людей, выросших за «железным занавесом»?

   Когда впоследствии нардепы и прочие дельцы от политики затеяли шабаш вокруг пароходства, то руководству компании попытались поставить в вину многочисленные командировки. Один бородатый нардеп, в чьем душевном здоровье я не был уверен тогда, а еще в меньшей степени теперь, даже составил список, в котором фигурировали 52 фамилии журналистов, выходивших в рейс в течение нескольких месяцев. Буря в стакане воды, впрочем, вскоре стихла. Помнится, я выступил в программе телеведущего Кима Каневского и даже покаялся, но совсем не в том, на что рассчитывал терминаторы. Словом, высказал сожаление о том, что в рейсах побывало так мало работников пера и эфира – жизнь моряков надо было освещать шире и глубже. Да и нардепы, даже из самых одиозных, в конце концов, уразумели, что связываться с таким количеством журналистов – себе дороже.

   Те командировки позволили ближе познакомиться с нравами, царившими в журналистской среде. Вообще вдаваться в тему этических норм журналистики не хотелось бы, на мой взгляд, она достаточно выражена формулой: «порядочный журналист» продается только один раз. Заманчивые поездки и вообще близость к пароходству естественно порождали конкурентные отношения, а, подчас, и конфликты, в которых нередко, против воли, приходилось выступать в роли арбитра. Чего только не наслушался от некоторых коллег о своих собратьях по профессии! Содержательный диапазон негатива и качество помоев, выливаемых на головы друг друга, впечатляли даже меня, закаленного многолетней штабной работой в Советской Армии. Ну, а в тех случаях, когда по каким-то причинам сказать что-либо плохое о побывавшем в рейсе коллеге было проблематично, то завистники, со всем сарказмом, отпущенным Господом Богом, нарекали более удачливого коллегу «морским волком».

   Были и приятные моменты, знакомства. К позитиву отношу более тесное, нежели раньше, общение с Евгением Голубовским – одним из самых маститых одесских журналистов, в свое время много сделавшим для сохранения культурных очагов Одессы. Познакомились мы еще в 1987 году, когда я принес к нему в «Вечерку» небольшой материал о декабристах, который был опубликован. Наверное, его не слишком вдохновляла моя военная форма, мы продолжали общаться, но больше в режиме «скороговорки». Ледок был растоплен лишь после того, как увидели свет мои первые краеведческие книжки.

   Культура для него – жизнь. В его квартире впечатлило собрание картин одесских авангардистов, а в домашней библиотеке – тоненькие раритетные книжицы имажинистов – Анатолия Мариенгофа, Вадима Шершеневича, Ивана Грузинова… Некоторые из них выходили тиражами не более десятка экземпляров. А память сохранила, прежде всего, две картинки. Первая: он за редакционным столом, заваленным рукописями. Рукописей много, очень много, но я чувствую, что они на него не давят. И вторая: суббота, полуденный зной. Горд еврейских мудрецов Цфат. На улицах пустынно. Евгений, маленький и седой, обходит мастерские художников, бывших одесситов. Он со многими знаком. Когда огонек радости встреч начинает медленно угасать, он тяжело поднимается по длинной лестнице к машине.

   Надо признать, что в какой-то момент автор этих строк, принимая в ЧМП «судьбоносные» решения, как говорят, «поймал звездочку». Помню, журналистка Людмила Чекова, близкая к пароходству, в те годы как-то сказала: «Валентин, пресс-секретарь премьер министра хочет с тобой познакомиться. Этим нельзя пренебрегать, позвони ему». Совету я не последовал - по молодому легкомыслию - посчитал, что мне это не нужно. Сейчас это видится, мягко говоря, странным.

   …Осталась в памяти и полемика на газетных страницах с Борисом Федоровичем Деревянко, в тот момент, пожалуй, самым известным и авторитетным одесским журналистом, жизнь которого несколько лет спустя прервала пуля киллера. Что же до сути полемики (свою точку зрения я отстаивал в газете «Юг» - В.К.), то от журналистики в ней было мало; это была, скорее, политика. Взглядов Бориса Федоровича я не понимал в корне, не понимаю и теперь. Хотя, если он, безусловно, был человеком с харизмой, поступал именно так, то считал это правильным или, скорее всего, просто не мог поступать иначе. О Борисе Деревянко мог бы рассказать побольше, например, о том, как умело он собирал вокруг себя «перья», но не стану. Единственное, что подчеркну - свое несогласие с теми, кто нынче лепит из него мифический образ идеального человека и журналиста. Таковым он не был, и в этом мнении я не одинок.

   …Несколько моих приходов-уходов в «Моряк» и из него связаны с тем, что мои отношения с главным редактором Анатолием Папазовым осложнились после работы в пароходстве. Слишком различались наши оценки происходящего в главной морской компании и вокруг нее, как и симпатии–антипатии. Возможно, с учетом всех побочных обстоятельств, свое мнение мне следовало держать при себе, но я этого делать не стал. Через несколько лет наши отношения стали налаживаться. Сегодня, спустя годы, тот конфликт видится неразумным и малозначимым, а многое из того, что было сделано мною – ошибочным. Особенно, с учетом того, что благодаря Анатолию Васильевичу мне удалось повидать мир и почувствовать журналистику, что называется, на вкус.

   Чувство благодарности к Шефу, кстати, было бы логичным испытывать не мне одному. Из тех, кто работал тогда в редакции под началом Папазова, почти все прошли в журналистике достойный путь, а некоторые продолжают шествовать по нему и теперь. Кто-то правил бал в различных изданиях, кто-то создавал свои информационные структуры, а кто-то просто сделал себе крепкое журналистское имя.

   Анатолий Папазов… Был он представителем, что называется, старой школы, не всегда стремился находить общий язык с молодой журналистской порослью (исключение - редакционные застолья – В.К.), за что прослыл человеком консервативных взглядов. Быть может, доля истины в этом и была – ведь когда мы познакомились в конце восьмидесятых, лет ему было за шестьдесят. Характерен эпизод, когда зашел разговор о начале издательской деятельности на базе «Моряка». Cразу возник вопрос: кого издавать? Папазов, среди прочего, предложил поэта и драматурга Гарсия Лорку. Да, великий испанец был кумиром интеллектуальной молодежи пятидесятых, возможно, начала шестидесятых годов, но в начале 90-х, вкусы читательской публики были иными. Удивительного в этом мало – и сегодня уже литературные ценности не те, что в девяностых и нулевых годах. Наверное, кое-кто сегодня причислил бы к «отстою» и практику приглашения Папазовым в «Моряк» интересных людей – ученых, писателей, общественных деятелей. Запомнилось выступление в редакции сына известного репрессированного большевика Владимира Антонова-Овсеенко. Дети и внуки жертв сталинских репрессий в те годы были нарасхват, включая Антона Владимировича, которому Сталин и cталинисты не помешали стать историком и писателем.

   … После «Моряка» расставаться с журналистикой не стал. Трудился в четырех- пяти СМИ, некоторые из них возглавлял, а где-то даже выступал в роли совладельца. Вехой стала двухлетняя работа, в Украинском Ядерном обществе по редактированию «Вестника» - главного печатного органа этой общественной организации, которую, кажется, и по сей день возглавляет одессит кандидат наук Сергей Барбашов. Верстали и печатали журнал тогда при газете «Пресс-курьер» в издательстве «Чорноморскi новини». Подключился к этому процессу и мой знакомый Йосиф Бурчо - владелец, издатель и редактор «Пресс-курьера», человек при легкой умеренной хитринке и сильной практической сметке. Журналист он многоопытный, знающий вкус и уровень своего читателя; его газета, к моменту наших рабочих контактов, стала влиятельной и выходила солидным тиражом. Как по мне, позже также ставшему в журналистике на самостоятельные рельсы, главным достижением Йосифа стало именно создание самостоятельной в коммерческом плане и жизнеспособной информационной структуры, что удавалось в тех условиях далеко не каждому. Хотя, пытались многие…

   Работа в Ядерном обществе Украины подарила мне и близкое знакомство с незаурядным журналистом Владимиром Невмытым. Когда-то нас сплотили совместные командировки – вместе мы побывали на нескольких атомных станциях. К тому же мы являлись ровесниками, у нас имелись общие интересы. В отличие от многих журналистов, работавших на радио, Володя не был «радистом», т.е. тем, чьи журналистские достоинства исчерпывает умение держать микрофон – он хорошо писал, блестяще владел как русским, так и украинским языками. Помню, мы гуляли у какого-то водоема близ Ровенской станции, вели дискуссию о каких-то лингвистических тонкостях. В те годы среди молодых телеведущих высшим шиком пошло поветрие говорить на украинском языке с искусственным западным акцентом. Володя иронизировал над этим, называя «штучнистью», а говорить, считал он надо так, как говорят люди. К работе журналист Невмытый был жаден и никогда от нее не отказывался. Его безвременный уход из жизни – одна из самых существенных потерь одесской журналистики за последние годы.

   В тот же период стал тесно сотрудничать с несколькими киевскими журналистами. Именно тогда в моих глазах окончательно лопнул миф о том, что их профессиональный уровень существенно выше, чем у одесских собратьев. Быть может это отчасти и так, если говорить об оперативных материалах, репортерстве. Там же где речь идет об аналитике, журналистских расследованиях или, если хотите, компиляции, знакомые мне одесситы, пожалуй, не слабее киевлян. В термине «компиляция», кстати, не вижу ничего обидного, а существующее определение о том, что это, дескать, механическое и бездумное соединение чужих текстов, считаю не корректным. Если чужие тексты соединять механически, то мы получим либо плагиат, либо абракадабру – только и всего. Настоящая компиляция – это искусство, особенно в тех его проявлениях, когда автору удается сказать что-то новое, пусть это будет самая крохотная деталь. Сегодня горжусь тем, что среди моих знакомых журналистов есть талантливые компиляторы.

   Переворачивая страничку своей работы в ядерном обществе, скажу, что не все в ней было безоблачным и гладким. Наверное, потому, что я предшествующий период я отвык от пребывания не на первых ролях. Но таково уж одно из свойств человеческой памяти, что плохое из нее постепенно уходит, а хорошее, как правило, остается. По этой причине и буду говорить больше о хорошем.

   … В канун миллениума пришла мысль о создании самостоятельной морской информационной структуры. На идею натолкнули примеры успешной деятельности в этом плане коллег, Кости Ильницкого, своего знакомого по «Моряку», Юры Селиванова, с которым когда-то довелось послужить в штабе округа, уже упомянутого Йосифа Бурчо. Сильно помог опыт полугодичной работы в Москве, где в 1997году довелось потрудиться в коммерческой структуре своего дальнего родственника на Мосфильмовской при югославском торгпредстве.

   Довольно скоро удалось найти единомышленников и обрести поддержку в морских кругах. Идею сразу поддержали видные в морской отрасли люди - руководитель «ПРАТ Регiональне управлiння в Украiнi Росiського Морского Регiстра Судноплавства» Виктор Ильич Любченко, ректор и первый проректор Морской академии (ОНМА) Михаил Валентинович Миюсов и Виталий Константинович Голубев, активно подключились к работе руководитель морского агентства «Адриатико Бриг» капитан дальнего плавания Владимир Сергеевич Ланг, возглавлявшие Центр подготовки и аттестации плавсостава ОНМА Виталий Владимирович Пономаренко и Александр Николаевич Пипченко, внешне слегка похожий на киноартиста Василия Ланового.

   Презентация информационной структуры, получившей название «Информ-марин» и первых номеров журнала «Бизнес Марин», прошла во Всемирном клубе одесситов. Периодика, основу которой составляли газеты «Воронцовский маяк» и «Бизнес марин», журнал «Морское образование», справочные издания, постепенно обрела своего читателя, обросла коллективом внештатных авторов. Не могу сказать того, что долго работал над созданием коллектива, скорее это произошло стихийно. Основу «команды» составили технический директор Игорь Цабиенко, бухгалтер Марина Опря, заместитель редактора Ирина Омельченко, рекламный менеджер Сергей Емельянов, литературный сотрудник Ольга Подгаец и Виктор Константинов, ведущий военно-морской рубрики.

   Структура, которую поначалу некоторые посчитали авантюрной по причине отсутствия мощных покровителей, успешно работала десять лет и была закрыта только по форс-мажорным обстоятельствам. В той деятельности особо ценил самостоятельность, возможность самому принимать решения, чего совершенно не предполагал статус наемного журналиста. Знакомый газетчик, внезапно поставленный хозяином крупного издания на редакторский пост, видимо, возгордившись, стал причислять себя едва ли не к небожителям. Бедолага не видел всей уязвимости наемного сотрудника, пусть даже главного редактора. В любой момент могла раскрыться дверь его кабинета, мог войти хозяин и попросить быстро освободить редакторское кресло, скажем, для любимого племянника. Мне такое не грозило. Если бы кому-то пришло в голову нечто подобное, то вошедший человек тут же вышел бы вместе с дверью. Полномочия и возможности хозяина не сравнимы с ролью наемного редактора. Не случайно в истоках многих журналистских бурь, вроде недавнего закрытия телеканала АТВ, лежат конфликты, связанные с их хозяевами. Всем известно у кого «лбы трещат», когда паны дерутся.

   Далеко не все, что я делал в маленьком информационном холдинге, было правильным. Главный промах состоял в том, что, по наивности, мне захотелось создать условия, похожие на те, что касались описания светлого коммунистического будущего в советских учебниках. Как твердили нам тогда люди, очевидно, не лишенные чувства юмора, при коммунизме рабочий день будет продолжаться не более двух часов, а проблемы низких заработков не будет вообще. Мои порывы оценены не были – человеческую природу не переделать. Излишек свободного времени и материальный достаток пошли на пользу далеко не всем сотрудникам. Нынче некоторые из них, правда, сегодня сами это поняли и вспоминают о потере былых благ с сожалением. Но что-либо изменить, увы, уже нельзя.

   Всему прекрасному рано или поздно приходит венец. Моим венцом, и совсем не «алмазным» после закрытия «Информ-марин», по причине болезни нескольких сотрудников, включая автора этих строк, похоже, стала работа в «Одесском вестнике» - официальном печатном органе городского совета. Об этом периоде своей журналистской «карьеры» могу сказать только хорошее, поскольку плохое связано только с тем, что стать журналистом, даже в «Одесском вестнике», в профессиональном журналистском окружении, мне так и не судилось, остался средненьким беллетристом. Наверное, не было особого желания перемен, а, быть может, просто было поздновато. Все-таки, профессии слишком разные. «Одесский вестник»… Со дня его воссоздания вместе со сменой городской власти менялись главные редактора, а ротация журналистских кадров газеты временами проходила в сумасшедшем темпе. Что поделать, специфика газеты, всецело зависящей от состава и вкусов власть имущих… Пикантных деталей, конфликтов и мелких драм, связанных с этим обстоятельством слишком много, задерживаться на них не стану. В газету пришел на исходе 2011 года; думал, от силы на год-два, но задержался на несколько больший срок. Редактор Григорий Кваснюк, личность нестандартная и незаурядная в мире одесской журналистики, с которой связано множество веселых баек, дал добро на мой приход в редакцию, но поработать с ним довелось не долго – менее года. Жаль, сегодня, после прикрытия телеканала АТВ, его редко увидишь и на телеэкране – и это, безусловно, не «льет воду» на мельницу одесской журналистики.

   Кваснюка на АТВ вполне можно было отнести к мастерам телевизионной агрессии – два три эпитета и от оппонента не остается камня на камне. Вообще, наблюдать со стороны за журналистскими дискуссиями – дело довольно забавное. Когда-то запомнилась, в частности, полемика «за гранью», которую вели двое моих знакомых – люди в журналистском мире, как говорят, не из последних. Среди перлов – «еврей-дурак хуже стахановца» и ответ оппонента - «К. – шестерка Гурвица». Чуть позже в газете: «Уважаемые читатели! Приносим извинения за то, что в следующем номере нашей газеты будет допущена опечатка. Вместо напечатанного «Пидер одесских либералов», следует читать «Лидер одесских либералов». Самое пикантное, что спустя какое-то время оба оппонента оказались в одном лагере и даже, говорят, подружились.

   Тема «шестерки Гурвица» давно потеряла актуальность. Также как и утратили актуальность, по крайней мере, в моих глазах, тезис о том, что «порядочный журналист продается только один раз» или миф о «независимой журналистике». Не думаю, что тот же уважаемый мною киевлянин Олесь Бузина может опубликовать в газете, то, что идет в разрез с мнением и вкусами владельца издания. Конечно, идеальный вариант, это когда взгляды издателя и журналиста совпадают, но такое бывает далеко не всегда. Олесю Алексеевичу, думаю, в этом плане слегка повезло. По крайней мере, больше, чем иным его коллегам, готовым на многое во имя продвижения плодов своего творчества. В контексте последней фразы припоминаю историю с изданием книги воспоминаний и впечатлений известного журналиста К., увидевшей свет после известных политических событий в городе. Это же на какую высоту надо было установить нравственную планку, чтобы наговорить столько гадостей о своем благодетеле!

   И сегодня, иные широко известные персонажи, на которых по причине многократных перепродаж и клейма ставить негде, продолжают вещать с телеэкрана в образе самой честности и неподкупности. К Григорию Кваснюку это ни в коей мере не относится – свой выбор он сделал давно и только один раз. Ну а некоторые вещи, вроде манеры вести полемику или его стиля управления газетой, в конце концов, лучше воспринимать с улыбкой. Также, как и отдельные его высказывания. Цитировать не стану – для печатного «словца» это довольно круто, да и воевать с кем-то мне незачем. …Приятно работалось и на сегодняшний день работается с Михаилом Дейчем, сменившем Кваснюка в редакторской должности «Одесского вестника». Проведя неизбежную ротацию, Михаил, кстати, мой старый знакомый по журналистскому сообществу, собрал боеспособную «команду», привлек отличные «перья». Очень понравилась его концепция, оглашенная сразу после его прихода в редакцию, состоящая в том, что газетный продукт должен быть такого качества, чтобы его можно было, говоря образно, продать. В содержательном плане упор был сделан на освещении городской жизни, чем занялись опытные журналисты Виктория Белошицкая, Лилия Новицкая, Александр Сапожников… В редакции крепкий костяк - первый заместитель главного редактора Владимир Долинский, незаменима в работе и ответственный секретарь Ирина Чубарева – журналист с тонким пониманием принципов и законов газетной жизни, зоркие корректоры, иногда выступающие в роли литературных редакторов. Настоящим «братом милосердия» можно назвать Игоря Куклина, профсоюзного лидера и шефа отдела экономики редакции. Увы, достойные примеры их деятельности не помогли мне преуспеть в журналистике.

   …На место старых знакомых по журналистскому сообществу приходят новые. Довольно коротко сошелся с владельцами и сотрудниками некоторых интернет-изданий, которые, как считают резонные люди, вскоре окончательно похоронят издания печатные. Сайт «Одесский обозреватель», который ведет влюбленный в Одессу журналист Игорь Потапов, охотно размещает мои небольшие вещицы. Как и подобает настоящему журналисту, Игорь Алексеевич делает это даже в тех случаях, когда не во всем согласен со сказанным. Те же вещи, что объемней и значительней, также размещены у Потапова на сайте «Библиотека одесской литературы». Авторская компания у меня там подобралась более чем достойная. Бог даст, продолжу с Игорем сотрудничество в будущем. По крайней мере, предложу разместить на его сайте настоящие «заметки на манжетах».




ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ
ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ