БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Валентин Константинов РУКОПИСЬ, НАЙДЕННАЯ В ОДЕССЕ

В ДЫМКЕ МИНУВШИХ ДНЕЙ

   Когда-то, по молодости лет, пытался искать в общении революционеров разных поколений нечто привлекательное и даже трогательное. С возрастом взгляды изменились. Тем паче, что с годами анализ исторических событий, пусть даже не самых масштабных, и обстоятельств, привлекших внимание, побуждает к переоценке воззрений на вечную тему – противостояния добра и зла. То, что казалось важным и героическим, с течением времени приобретает иной окрас – представляется поверхностным мелким и суетным. В этом плане весьма рельефную картину, кстати, дает знакомство с деятельностью революционеров различных поколений…

   Буду, однако, держаться ближе к сути. Несколько лет тому назад в госархиве Одесской области, в материалах Одесского общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев был обнаружен документ-письмо:

   «Муж мой, Илья Федорович Сабанеев скончался от голода 12. 11. 22. Я же проживаю с двумя детьми - Владимир 13 лет и Георгий 10 лет – в разоренной даче и в нужде, доведенной до крайности.

   Мать мужа моего, Екатерина Алексеевна Сабанеева, рожденная Прончищева, дочь Варвары Петровны Прончищевой, рожденной Оболенской, родной сестры декабриста Евгения Петровича Оболенского. Подтвердить это можно «Воспоминаниями о былом» Е. А. Сабанеевой, помещенными в «Истпарт вестнике» 1900 года (Речь идет о «Историческом вестнике» - ежемесячном журнале 1880 – 1917годы – В.К.) и изданными отдельно Н. С. Кашкиным (С. Петербург, 1914 г.). В этих записках Е.П. Оболенский является человеком солидно образованным, лишенным тщеславия и суетности, сердцем бесподобным. Его попечению был поручен брат Сергей Кашкин. И когда последний по легкомыслию был вызван на дуэль, то Е.П. Оболенский, не желая подвергать опасности единственного сына, понимая чувства матери, выступил вместо него.

   Хотела бы я знать, как он отнесся бы ко мне и к прямым потомкам его родной сестры, которые как истинные потомки его – несмотря на малолетний возраст – мужественно переносят и горе, и нужду. Они целыми холодными зимами ходят босиком. И голодовка им хорошо знакома… И теперь вот : впереди зима, дети раздеты, босиком и грозит тот же голод.

   Мать моя, Каролина Карловна пользовалась уважением, любовью и доверием в революционной среде 80-х годов. Казненная Софья Перовская и ныне здравствующая Вера Николаевна Фигнер знали ее хорошо. В доме ее они находили радушный прием и доверяли ей свои тайные поручения. Активного участия она не принимала. Скончалась К.К. Иванова 8 февраля 1923 года от пережитой голодовки…

   Зная отзывчивое отношение Общества быв. политкаторжан к тому, кто не жалея сил для великого дела народного, и даже к тем, кто имеет отдаленность нескольких поколений родословной связи с борцами за благо народа, и приходит на помощь в их нужде и горе – прошу и моему сообщению уделить должное внимание».

Хиония Сабанеева.

   Здесь же, при письме содержалось продолжение:

   «Все, сообщенное Х. Сабанеевой, - правда: положение ее чрезвычайно тяжелое. Муж умер от голода в 1922 году, детей ей удалось спасти. Зимой она с детьми живет в не отапливаемой комнате, голодная изо дня в день. Перебивалась продажей оставшихся вещей. И немного помогали крестьяне Б.Фонтана. Теперь раз в неделю готовили обед, в остальные дни сидят на хлебе. Летом она имела урок на 5 рублей. Жители села относятся к ним хорошо. Сама она и дети производят хорошее впечатление, особенно симпатичен старший мальчик Владимир, 13 лет, серьезный не по летам, и, очевидно, талантливый. Теперь детей нужно учить и одеть, они ходят босиком даже зимой и почти голодные.

   Нужно что-нибудь сделать на зиму.



10. 09. 25. С. Мартыновский, Ц.Мартыновская.

   Удивительный документ! Его можно назвать своего рода фотографией давно ушедшей эпохи, о которой сегодня можно судить лишь по не всегда объективным книгам и кинофильмам и по более объективному местному фольклору. Вспомните хотя бы известную в прошлом песню «Кирпичики», когда доведенные до отчаяния люди «разобрали кирпичный завод». Или ту же песню о жемчужине у моря, жители которой знали «много горя». Да и в образе главного героя одесских анекдотов Рабиновича, наверное, печального больше, нежели смешного.

   В документе поражает и обилие значимых для истории имен. Здесь и декабрист Оболенский, и сразу две «бабушки» отечественного терроризма – Перовская и Фигнер, и обладатели фамилии «Мартыновские», еще недавно известной каждому одесситу. Думаю, нет необходимости напоминать, как в советские времена называлась Греческая площадь. Пикантны и топонимические детали вроде «крестьян», проживающих на Большом Фонтане, который сегодня считается едва ли ни городским центром.

   Та же Софья Перовская, о которой написаны книги, сняты кинофильмы. Одна из руководительниц «Народной воли», принимала активное участие в убийства Александра Второго. Казнена в апреле 1881 года. На всякий случай напомню: то время, когда Хиония Сабанеева писала свое письмо, оценка деятельности Перовской была сугубо ортодоксальной - ленинской. Или Вера Николаевна Фигнер, в свое время входившая в состав исполнительного комитета «Народной воли», двадцать лет проведшая в Шлиссельбургской крепости и девять лет в эмиграции. Но это уже разговор на другую тему. Хотя поговорить о многом было бы не вредно. Например, об условиях содержания заключенных и ссыльных в различные времена и при различных режимах…

   Несколько иная ситуация с декабристом Оболенским. Да, в рядах декабристов были разные люди и, в отличие от недавнего прошлого, сегодня ими восхищаются далеко не все потомки. В то же время, факты говорят о многом. Конечно, эпизод с дуэлью весьма показателен, но в жизни Оболенского бывали эпизоды и более значимые. Вот исторический день на Сенатской площади в 1825 году. Когда мятежникам становится окончательно ясно: избранный «диктатором» Сергей Трубецкой на площадь не явится, своим руководителем они избирают Оболенского. А за несколько часов до этого князь здесь же, на площади, пытается спасти героя 1812 года генерала Милорадовича, подъехавшего на коне вплотную к каре восставших. Но роковой выстрел не вполне адекватного Петра Каховского сразил Милорадовича и прервал эту попытку. Кстати, и здесь сложно избежать уже обозначенного поворота темы: кто поручал этим самым декабристам брать на себя функции преобразователей всего и вся?

   … И «обыкновенные» дворянские фамилии в письме. Разве история их жизни была менее интересна, чем, скажем, история жизни иных исторических знаменитостей. Впрочем, в данном конкретном случае, и «лица давно позабытые», а также «громкие» имена и титулы привлекают внимание. Внимание любого человека, которому не чуждо чувство сострадания, привлекают совсем иные вещи.

   В первую очередь письмо не столько пробуждает историческую память, сколько порождает душевную боль, неизмеримую жалость к судьбам людей. С другой стороны, в любом, даже самом жестоком жребии судьбы сложно не увидеть жестокого жребия, хоть и уготованного высшими силами, но, в значительной части устроенного нами самими. Жертвами всякого рода революционных потрясений становятся в первую очередь те, кто эти потрясения создавал. Возьмите хоть античные времена, хоть французскую революцию, хоть наши коллизии первой четверти прошлого века. Сабанеевы, как ни горько, не стали исключением, лишний раз подтвердив ту истину, что за все содеянное рано или поздно придется отвечать даже последующим поколениям. И ту реальность, что насильно и вопреки воле людей, этих самых людей счастливыми сделать нельзя.

   Нельзя умолчать и о том, что, несмотря на все ходатайства, начальствующие «шариковы» из общества бывших политкаторжан Хионии Сабанеевой отказали. Представляю, как они «сотрясали воздух», как спорили. Здесь же, в архиве удалось найти документы, подтверждающие этот факт. Видимо, по Булгакову (хронологически близко к «Собачьему сердцу» - В.К.), остаткам семьи Сабанеева не хватило «пролетарского происхождения».

   Впрочем, по названной причине и самих бывших политкаторжан впору пожалеть. «Вождь всех народов» завидным терпением, как известно, не отличался, зато был, безусловно, личностью решительной. Общество бывших политкаторжан как-то быстренько разогнали, вскоре о деятельности престарелых экс-радикалов напоминали разве что документы на архивных полках и название одной из улиц Одессы, кстати, существовавшее довольно долго. Некоторых же «бывших политкаторжан», надо думать, «лучший из их рядов» отправил в хорошо знакомые им места, правда, на несколько иных, нежели при царе условиях. Далек от того, чтобы примерять судейскую мантию или ехидничать по данному поводу. Напомню только «лагерную» песню:

…из искры вы здесь раздували пламя, спасибо вам, я греюсь у костра.

   Короче, бывшие, уже престарелые к тому времени, когда решилась их судьба, «карбонарии» и отставные « якобинцы», обрели не совсем то, за что боролись. И в исторических документах сложно найти свидетельства о том, что в советское время их кто-либо пожалел. Даже сложно сказать о том, что расправу с ними вообще кто-то заметил. Впрочем, о них и о борьбе за «счастье народное» поговорим как-нибудь в другой раз. Е:сли будут время и желание.

***

   - А где же загадка, где детективный сюжет и поиск в детективах? – спросит внимательный читатель. - Где же сопоставление фактов, сложные умозаключения, удачи и неудачи расследования, словом, непременные составляющие детективного сюжета?

   Что же, пора сказать и об этом. Когда состоялись первые публикации на данную тему в самой известной и популярной на тот момент городской газете, неожиданно последовали многочисленные отклики одесситов. Несмотря на то, что стремление горожан направлять письма в газеты явно начало ослабевать. Все же, в девяностых годах прошлого века, общественный интерес вызывали не только личные проблемы, людей, до некоторой степени кое-кого, еще интересовала собственная история, ответы на некие, восходящие к вечности вопросы.

   Если ближе к теме, то в редакцию уважаемой газеты пришло письмо. Автор письма сделал большое дело. Будучи в детстве лично дружен с детьми Сабанеевой, он поведал о своем видении дальнейшей судьбы талантливых мальчиков из рода Оболенских. Поведал как-то буднично просто, без возвышенных слов.

   … Однажды ночью, где-то в первой половине тридцатых годов прошлого века, как тогда водилось, без всякого повода и объяснений, Григорий и Владимир были арестованы и, судя по всему, погибли в застенках ГПУ, где недостатка в «заплечных дел мастерах» не наблюдалось. Страшные в своей горечи сведения! Сама же Сабанеева, по утверждению автора письма, долго искала сыновей и продолжала поиск в послевоенное время. По его словам, по причине перенесенных горестей, она потеряла душевное равновесие, а скончалась, якобы, в 1959 году.

   Ко времени поступления письма в редакцию, ваш покорный слуга уже начал активный поиск фактического материала, касающегося жизни семьи, в которой история как бы сконцентрировалась. Встречался с людьми, которые могли знать Хионию Сабанееву, удалось найти даже несколько человек, лично знавших ее. Иные из них охотно делились воспоминаниями. От этих людей и довелось услышать о том, что, в конце концов, стало основным предметом поиска. Некоторые говорили о большой фотографии, висевшей когда-то в ее комнате на стене. Рассказывали, что в начале прошлого века фотограф запечатлел хозяйку дома на каком-то празднике. Еще говорили, что существовал небольшой вариант этого фото, который Сабанеева будто бы кому-то подарила. Естественно, возникло желание найти снимок. Хотя, насколько помню, в удачу в те минуты верилось с трудом…

   Не буду утомлять читателя пространными рассказами о безрезультатных или мало результативных встречах, поездках, архивных поисках, перейду сразу к сути.….. Решение загадки, как оказалось, находилось совсем рядом. Сильно помогли «детективной» работе первые газетные публикации в связи с настоящим поиском. На одну из них обратила внимание знакомая и коллега, одесситка Наталья Николаевна, лично знавшая людей, имеющих отношение к теме разговора. Конечно, повезло, но нельзя же долго обходиться в «детективе» без везения. Короче, к моему, удивлению, знакомая намекнула, что может существенно помочь в моих поисках. Признаюсь, даже в самых смелых надеждах, не чаял добиться полученного, в конце концов, результата.

   … Прошло еще какое-то время. И вот, автор этих строк приглашен в гости в квартиру на улице Петра Великого (ныне – Дворянская – В. К.), в старую одесскую обитель. За чашкой чая тихо струится беседа, содержание которой превосходит все ожидания. Да, автор настоящего очерка оказался в гостях у владельцев предмета своего поиска – семьи Галины Семеновны Резниченко. Мать хозяйки – Дора Борисовна Блях, к сожалению, ушедшая к тому времени из жизни, хорошо знала Хионию Николаевну (которую жители Фонтана звали Инной Николаевной – В.К.). У женщин было много общего, много горького в жизни. Дора Борисовна потеряла мужа в войну; также, как и когда–то Хиония Николаевна, одна воспитывала двоих детей. Видимо, эти обстоятельства лежали в основе их дружбы, продолжавшейся около двух десятилетий…

   Хозяйка дома, дама чисто одесской внешности, бережно хранила фото – главный предмет моих поисков. Пристально гляжу на пожелтевший от времени кусочек фотографической бумаги. Галина Семеновна, чья цепкая память в юном возрасте ухватила многое, поведала: снимок молодой Хионии сделан незадолго до некоего дореволюционного маскарада. Хиония, в молодые годы, запечатлена в костюме русалки. На фото, ей, похоже, нет и двадцати лет. Снимок, в общем-то, характерный для начала века. Впечатляет красивое обаятельное лицо. Юная Хиония еще не знает, как много предстоит ей пережить в ближайшие годы. Такой ли участи для своего потомства хотели «революционные» предки?

   На обороте фотографии сохранилась надпись: «На доброе воспоминание о нашем житье-бытье на Большом Фонтане, Сабанеева, Б. Фонтан, 23. 09. 61 г.».

   Как видим, дата кончины Хионии Николаевны – отнюдь не 1959 год. Умерла она позже, где-то около 1963 года…

   Далее последовал мой просчет – один из самых больших промахов, допущенных мною в краеведческих поисках. Когда пришла пора прощаться с гостеприимным семейством Резниченко, вашему покорному слуге вдруг причудилось, что копию уникальной фотографии он сможет заполучить в любое удобное время, пригласив квалифицированного фотомастера и сделав один-два телефонных звонка.

   Не тут-то было! На работе последовали командировки, потом уехал в отпуск. Короче, позвонив через пару месяцев по известному мне телефону, неожиданно узнал, что хранители реликвии только что выехали на ПМЖ в другую страну – тогда это было относительной редкостью. Естественно, вместе с иммигрантами «уплыла» «в миры чужие» и заветная фотография. Мне сложно сказать кому она будет интересна там.

   Обидно, но в любом детективе сыщик, пусть даже в меру удачливый и добросовестный, имеет право на ошибку. Ошибались даже великие, хоть и мифические. И Холмс, и Пуаро, и Вульф. Что уж там говорить о скромных авторах детективных заметок, «сыщике» от краеведения?

***

   Имя Хиония - греческого происхождения, в переводе означает «божественная», как вариант, «просветленная». Некоторые лингвисты указывают на возможные слова типа «белая», «снежная». Что же, на грешной Земле судьба божественных, просвещенных и белых, случается, приобретает трагические оттенки. А если без лирики, то по мере поисков все больше интересовала судьба этого незаурядного человека, с которым жизнь обошлась столь жестоко. Захотелось выяснить максимум возможного о личности женщины столь трагичной судьбы.

   Как скромного исследователя событий, имеющих отношение к истории, не мог не заинтересовать вопрос: имелись ли какие либо родственные связи у семьи Сабанеевых с историческим персонажем – героем войны 1812 года, генералом от инфантерии Иваном Васильевичем Сабанеевым, который долгие годы провел в Одессе. Командовал корпусом, дислоцированным в Новороссии. Сабанеев, безусловно, является исторической личностью государственного масштаба – его портрет хранится в Эрмитаже. Одесситам прекрасно известно, что именем героя назван мост, между прочим, по предложению самого сиятельного графа Воронцова. Память о Иване Васильевиче осталась и во многих других сегментах городской летописи.

   В этой части расследования, к сожалению, мой поиск окончательного результата не принес. Соседи по Большому Фонтану, к слову, не сомневались в наличии родственных связей семьи Хионии Сабаневой с героем «давно минувших дней», но сама женщина, по их словам, от прямого ответа деликатно уходила. Словом, окончательно прояснить этот вопрос так и не удалось. И не думаю, что удастся кому-либо в обозримом будущем. Хотя, кто знает?

   Не буду долго рассказывать обо всех этапах поиска; в отличие от современных детективов, в краеведческом поиске куда больше рутинной работы, нежели остросюжетных поворотов. Все же, были выявлены некоторые иные детали, также имеющие отношение не только к истории Сабанеевых, но и к истории вообще. Своей соседке, проживавшей также в районе Фонтана, Хиония, например, «под большим секретом» говорила о своем близком знакомстве с семьей Николая Второго, особенно с одной из дочерей царя. И, хотя у автора этих строк нет, и не может быть документального подтверждения сказанному, оснований не доверять воспоминаниям очевидцев, тоже нет. Да, у чекистов тридцатых годов, видимо, были кое-какие резоны уничтожать молодых Сабанеевых…

   Что же касается личности самой Хионии Николаевны, то здесь удалось кое - что выяснить, правда, не слишком многое. От чего-то лишнего удалось очистить память о ней. Например, неверно газетное предположение о ее душевном состоянии в последние годы жизни. Конечно, вечное горе невосполнимой утраты наложило отпечаток на ее личность, горькие годы не могли пройти бесследно, но все же, Сабанеева всегда находилась в здравом уме и при твердой памяти. О чем говорят хотя бы почерк и содержание надписи на фотографии.

   Свидетельства рисуют следующую картину. Последние годы жизни Хионии Николаевны прошли на Фонтанских улочках. Она сохранила природное обаяние, приятные манеры. Одевалась чистенько, аккуратно, ходила чаще в черном, в знак памяти по погибшим сыновьям, но при этом носила некогда модные, но, по мнению местных женщин, все еще элегантные шляпки. Вероятно, любила кружева, но это уже мой домысел.

   Сабанеева вела поиски детей, но, похоже, тщетно. В те годы и запросы на министерском уровне в «солидные организации», случалось, оставались без внимания или оканчивались грубым советом заниматься своими делами. Да, то, что сделали с детьми Хионии Николаевны, не укладывается в голове. Молодых людей лишили не состояния, не будущего, их лишили главного – жизни. А ведь на грешной Земле они могли многого достичь. Завести семьи, детей, продлив тем самым славную историю старинного рода. Защищать Родину с оружием в руках в военные годы. Получить профессию, стать нужными и полезными своей стране. Не знаю почему, но вижу их моряками. Как там, у Набокова - «мне воображать охота». Да и реально, талантливые братья по возрасту вполне могли оказаться в числе первых выпускников одесской «вышки», открытой в 1944 году.

   Едва ли не до конца своих дней Сабанеева давала уроки французского, английского, немецкого (крошечный штришок к вопросу о происхождении, воспитании и старой школе образования – В.К.). Большое значение придавала внешним формам общения. Очень любила, когда к ней, по старой традиции, сохранявшейся в Одессе даже в послевоенное время, обращались «мадам Сабанеева». В ее крохотной комнатушке на холодной даче, которая, как говорят, существовала до относительно недавнего времени, стояло большое кресло «для почетных, - как она говорила, гостей».

   И еще маленькая деталь. Хиония Сабанеева, как вспоминают, боготворила цветы. На упомянутой фотографии в маскарадном костюме можно увидеть каскады великолепных кувшинок. А в жизни она больше всего любила сирень. Кусты персидской сирени, которую она собственноручно выращивала, считались самыми красивыми на Фонтане. Оценка высокая, особенно, в устах одесситов. Во всяком случае, так подтверждали иные из ее бывших соседей.

   Материальное положение нашей героини и в пятидесятые годы, по сохранившимся свидетельствам, оставалось крайне тяжелым. Под конец жизненного пути Хионии Николаевны соседям, как вспоминают, удалось выхлопотать ей небольшую пенсию. А заботу о похоронах Хионии Николаевны взяли на себя не соседи, как утверждалось в одном из писем в редакцию, а православная церковь.

   Хиония Николаевна была глубоко и искренне верующей, часто посещала Монастырь. Свои иконы, которые она не продала даже в годы сурового лихолетья, Сабанеева завещала церкви…

   Что же, пора в настоящих заметках ставить точку. Конечно, в судьбе всех действующих лиц настоящих заметок остались «белые пятна», большие тайны и маленькие «секретики». Конечно, маловероятно, что Хиония Сабанеева никому не адресовала писем, или хотя бы поздравительных открыток, что было широко принято в те времена. Например, автор этих строк прекрасно помнит, что в начале шестидесятых годов прошлого века почтовое отправление поздравительной открытки обходилось всего в несколько копеек, а к нему прилагалась маленькая трехкопеечная марка синего цвета, с изображением первого искусственного спутника Земли. Такие поздравления было принято хранить в семьях долгие годы.

   … Можно попытаться все же найти письма Сабанеевой, если они, конечно, были. Быть может, где-то сохранены и документы, связанные с жизнью замечательных людей далекого прошлого, к бытию которых довелось прикоснуться в настоящих заметках. Уже не уверен, что сам когда-либо продолжу поиск, но, быть может, кого-то из молодых историков заинтересует предмет исследования? Было бы логично – архивы и библиотеки в Одессе пока никто, к счастью, не закрывал. Да и люди самого почтенного возраста, которым есть что поведать, еще, случается, здравствуют…

   Прошлое Одессы, в которой, по образу поэта Владимира Боровского «время разлетелось на осколки», всегда с нами. Оно – в нечастом летнем дожде, в совсем редком, естественно, зимнем снегопаде и в обыденных солнечных днях любого времени года. Его можно различить на улицах, в многочисленных памятниках и музеях города, в архивах и библиотеках, в квартирах потомственных одесситов, в портретах и фотографиях на Староконном рынке. И даже в тех помещениях, в которые иных одесситов загнала злая судьба. И, конечно, оно струится в сердцах одесситов, где бы они ни проживали, и чем бы ни занимались. И, вливается, независимо от нашей воли, в наши грядущие дни.



2011г.

-----------------------------------------------------------------------------------




ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ
ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ