БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Валентин Константинов У ЧЕРНОГО МОРЯ…

АМБАРНЫЙ ЗАМОК И БРОНИРОВАННЫЕ ДВЕРИ

   За сложные дела Тюрин привык браться без проволочек и при этом, даже в условиях дефицита времени, старался выбирать ясные пути-дорожки. Оснований отказываться от привычной методики в настоящем деле он не видел. По этой причине, сделав предупреждающий звонок, застав Барецкого дома, оперативник вышел из отделения, втиснулся в маршрутку и направился к знакомому по следствию коллекционеру, адрес которого хорошо знал и помнил.

   В дороге, уже по укоренившейся привычке, оперативник, насколько было возможно, постарался смоделировать предстоящую беседу. Прикидывал варианты встречи, возможные реплики. Наконец, определив основным вопросом повторную проработку темы сохранности коллекции, Дмитрий вошел в подъезд кирпичного старинного дома.

   …Квартира Арнольда Михайловича Барецкого располагалась в центре, в двухэтажном особняке в самом начале Старопортофранковской улицы, которая в прошлом сыграла весомую роль в истории Одессы. Именно здесь, в незапамятные времена проходила граница зоны свободной торговли, давшей молодому городу процветание.

   Апартаменты коллекционера в особняке, как оказалось, занимали весь второй этаж, на который вела мраморная, потемневшая от времени лестница. Запертая на амбарный замок, окрашенная в мрачный черный цвет решетка исключала доступ к входной бронированной двери. Взглядом знатока оперативник, несмотря на тускловатое освещение, оценил наличие скрытой камеры видеонаблюдения и звуковой сигнализации.

- Техника первоклассная… Только пулемета для обороны не хватает, – подумал опер и нажал кнопку звонка. – Хотя, кто знает, может и пулемет у него есть.

   …Арнольд Михайлович Барецкий, пожилой грузный господин, по внешним признакам страдавший отдышкой, в прошлом известный врач офтальмолог, а ныне более известный в соответствующих кругах, как коллекционер и знаток старины, был, казалось, несколько удивлен появлению оперативника.

   Тюрин про себя отметил, что внешность пожилого человека – бородка клинышком, дорогой синий халат на редкость гармонировали с его жилищем. Квартира, где коллекционер обитал, напоминала нечто среднее между антикварным салоном и музеем областного уровня. Нет, конечно, в провинциальных музеях Тюрин бывал не часто, но почему-то именно такое сравнение пришло ему в голову.

   Похоже, здесь нашли пристанище все возможные виды проявления коллекционных интересов. Стены украшали несколько картин, были представлены также портреты. На многочисленных полках и за стеклом старинного буфета красовались образчики так называемой малой пластики, как сказали бы искусствоведы, а, проще говоря – фарфоровые статуэтки. Под стеклом хранились, судя по всему, старинные модели торговых судов и военных кораблей. Массивные шкафы наверняка таили в себе множество прочих предметов старины иного толка, возможно – книг или гравюр. Тюрин, отнюдь не считавший себя знатоком искусства, все же кое-что по этой теме в свое время читал, чего должно было хватить для поддержания беседы.

- Не вполне понимаю, чем еще могу вам послужить, – сказал коллекционер, устраиваясь в кресле и водружая на нос некий изящный золотистый предмет, похожий на пенсне. – Мне представляется, что ваш покорный слуга поделился с уважаемой государственной фирмой всем, что знал.

- Нет-нет, – счел за благо успокоить коллекционера Тюрин. – У нас нет оснований в чем-либо сомневаться. Не беспокойтесь, я к вам скорее за небольшой консультацией, нежели по делу.

- Да вы присаживайтесь. Как говорят, в ногах правды нет. Так что, вы говорите, вас интересует, молодой человек?

   Молодым человеком себя Тюрин не считал, ему уже пальцем грозил тридцатник. Впрочем, прожив в Одессе несколько лет, он привык, что «молодой человек» – принятое в городе обращение к мужчине любого возраста. Однажды в маршрутке к нему так обратился карапуз лет шести. Но сейчас было не до посторонних рассуждений. По ситуации требовалось растопить ледок, возникший бог весть от чего. Быть может, Барецкий до встречи был занят чем-то для себя важным.

   Тюрин разглядел напротив на стене два живописных произведения и решил временно оседлать «любимого конька», но не своего, а, как советовали психологи, собеседника. На одном, заключенном в белоснежную рамку небольшом холсте был изображен зеленый до невероятности луг в солнечный день; на втором плане небольшого пейзажа виднелись беседка и фрагмент реки. Вторая работа, судя по всему, выполненная на деревянной основе, представляла собой не более чем колодец, запечатленный в сельской местности. Но было в ней что-то жизненное, притягательное.

- Интересные работы, – произнес он, показав глазами на стену и произнеся беспроигрышную фразу. – Не иначе, кисти известных живописцев прошлого века.

- О, да у вас острый взгляд, молодой человек, – сразу оживился Барецкий. – Вы правы, но лишь отчасти – эти живописцы действительно известны, но только в далеком прошлом. Автор пейзажа с зеленым лугом, видите ли, выпускник академии художеств Константин Горбатов – много работал в Италии еще в конце позапрошлого века и был там в моде, а Италию во все времена удивить хорошей живописью было сложно. Отметился, как видите и у нас, на Волге. Кстати, одна из его работ, примерно такого же уровня представлена в нашем городском музее.

- А другая работа? – скорее из вежливости, нежели из интереса спросил Дмитрий.

- О, в чем-то она не менее интересна, – сразу отозвался коллекционер. – Авторство Ильи Остроухова сомнений не вызывает. Правда, как художник он котировался меньше, нежели как общественный деятель. Ему мы обязаны многим – так, он первым разглядел в славянской иконе явление мирового уровня и выступил ее пропагандистом, простите за вульгаризм. Хотя, как художник, он тоже достаточно известен. Об уровне его работ вполне можно судить по этому «колодцу». Впрочем, уровень художника – понятие относительное. Взгляните, вот безупречная акварель дворца на Елагином острове, что в Санкт-Петербурге. Художник не известен, а от работы не откажется ни один коллекционер.

   Рассуждения и исторические экскурсы коллекционера до поры не сильно занимали Тюрина, гораздо больше его интересовало содержание коллекции погибшего Пальцева. Русло продолжения беседы было очевидным. Настало время перейти к делу, в полном соответствии с намеченной целью встречи. В беседе был нужен своего рода мостик, переход. Оперативник, похоже, его нашел.

- Скажите, Арнольд Михайлович, – спросил он. – А в коллекции покойного Пальцева эти художники были представлены?

- Видите ли, молодой человек, – не сразу ответил Барецкий, – наши коллекционные интересы почти не совпадали. Быть может именно потому, что не видели друг в друге конкурентов, мы и стали приятелями. Игоря всегда больше интересовало не чистое искусство, а, так сказать, подоплека, историческая старина. В отличие от меня он не был всеяден.

- В каком смысле? – не вполне понял Тюрин. – Если не сложно, уточните.

- Смысл только коллекционный. Если обнаруженный им раритет был связан с отечественной историей, то в его глазах он приобретал особую ценность. Более всего в тех случаях, когда речь шла о первой половине девятнадцатого века. И, напротив, мог равнодушно пройти мимо какой-нибудь, условно говоря, бесценной японской редкости, либо совершенно выдающегося образчика китайской или индийской древности.

- Арнольд Михайлович, – упорно продвигался к основному предмету Тюрин, – а если рассудить по меркам нашего города или даже страны, то коллекция Пальцева была заметным явлением?

- Неожиданный вопрос, – не сразу ответил Барецкий. – Вот у вас, молодой человек, простите за любопытство, каков милицейский чин?

- С недавних пор капитанский, – ответил Дмитрий, не считая информацию служебной тайной. Правда, я – не тот капитан, которых особо почитают в Одессе.

- А вот покойный Игорь в нашем деле был, как минимум полковником, а быть может, и генералом. Не Блещунов, конечно, собрание которого стало в итоге муниципальным музеем на Польской улице, но все же…, – с нотками уважения произнес коллекционер. – И с видимой учтивостью добавил: «Могу еще чем-то помочь?».

   Музей Блещунова Тюрин знал и бывал там не раз. Коллекция представляла собой уникальный плод многолетних трудов одного человека. Да и сама Польская улица представлялась ему интересной. Напротив музея располагался двор, где находилась известная морская организация – управление в Украине российского морского регистра судоходства, далее, по «нечетной» стороне улицы размещались жилой дом – «сталинка», и некогда преуспевавшее предприятие «Эпсилон». Дмитрий, впрочем, был не склонен к размышлению на посторонние темы.

   … Не слишком хитрым способом Тюрин, как ему виделось, почти достиг цели. Некоторая неопределенность последних сентенций коллекционера, пусть косвенно, но свидетельствовала о том, что исчерпывающего представления о собрании Пальцева у Барецкого не было. Иначе, условный рейтинг убитого в среде коллекционеров мог быть более определенным. В то же время Дмитрий не исключал, что он, возможно, принимает за реальность вещи совершенно эфемерные.

- Скажите, – спросил он уже в прихожей, взяв протянутую продолговатую «ложечку» для обуви, – а родственники Игоря Павловича были в курсе его коллекционных дел?

- Не думаю, – не сразу ответил хозяин антикварной квартиры. – Разве что в самых общих чертах. Ваш вопрос, скорее, риторический. Родственников, насколько знаю, у Игоря оставалось всего двое – сестра преклонных лет, да внучатый племянник. Мне говорили, будущий моряк, которого лично не имел чести знать. Так, видел пару раз. Впрочем, попробуйте поговорить именно с ними. Если начистоту, то особого смысла в подобной беседе не вижу. Хотя, вам, конечно, виднее.

   Мнение коллекционера, хотя и высказанное в расплывчатой форме, в общих чертах соответствовало планам Тюрина, что способствовало быстрейшему расставанию. Правда, в отличие от Барецкого, встреча с родней Пальцева казалось ему резонной и более обещающей, нежели сегодняшний визит на Старопортофранковскую, от которого ощутимо, особенно поначалу, веяло прохладцей. Над причинами Дмитрий задумываться не стал.


***

   Вечер пятницы ничем не отличался от прочих вечеров. На квартире, располагавшейся в частном секторе, Тюрин появился затемно. Виляя хвостом, пролаял обязательную программу цепной пес, дружески относившийся к постояльцу.

   Свой небольшой район города, насыщенный, как скромными одноэтажными домиками, так и роскошными трехэтажными особняками, Дмитрий любил, прежде всего, потому, что жизнь в частном секторе ему напоминала детство и родные места. И не только наличием мелкой живности, вроде кошек и собак, которых Тюрин с детства понимал и любил. Дело было в ином – течение времени, смена времен года здесь, в приземленной обстановке, ощущались более рельефно, чем в современных спальных районах Одессы или в городском центре.

   Подсознательный отсчет сменяющим один другого сезонам Дмитрий вел с наступления ранней весны, которую почему-то считал началом года. В эту пору частный сектор на неделю-другую полностью преображался, одеваясь в пышные белые и розовые наряды, расточавшие медовые ароматы, затем вместо свадебных убранств надвигалась юная, неописуемая в своей свежести зелень. Ее очень скоро дополняло буйство бархатной сирени полного набора фиолетовых оттенков и пронзительно белого цвета.

   Перед тем, как на город наплывал летний зной, частный сектор облачался в красно-желтые цвета тюльпанов и нарциссов. Через кое-какое время, на город сползала изнуряющая жара, и людям становилось не до природных красот. Впрочем, и в летнем зное кое-кто из его знакомых умудрялся находить очарование, тем более, что за пеклом грезились горы фруктов, дыни, арбузы а в дальнейшем и бледная хризантемовая эстетика осени.

   Нет, конечно, стопроцентным лириком и созерцателем природы Тюрин не являлся. Смена сезонов для него в значительно большей степени ассоциировалась с городом, а если сказать точнее, с изменениями криминальной обстановки в Одессе. Лето сулило наплыв на город разного рода гастролеров, представлявших едва ли ни полный набор криминальных специальностей; поздняя осень – грозила далеко не всегда безобидными психическими обострениями, что нередко находило проявление в так называемой бытовухе. Правда, некоторые проявления криминалитета, вроде заказных убийств и экономических преступлений давали о себе знать во все времена года.

   Конечно, право на существование эти выкладки имели, также как и теоретические изыскания иных коллег Тюрина в сфере криминалистики, составивших, например, криминальный календарь. Согласно их изысканиям, любимым днем карманников является понедельник, барсеточников – вторник, а среду почему-то более всего уважают грабители. В четверг активизируются домушники, а в пятницу всякого рода маньяки и насильники. В субботу следует опасаться автоугонщиков, а в воскресенье быть осторожным со спиртным и соседями. Впрочем, стопроцентный практик Тюрин об этих теориях не задумывался, а вспоминал только для улыбки.

   … О смене жилья, пока сохранялся его до сих пор неопределенный семейный статус, Тюрин не думал не столько по причине природных красот, сколько в силу искренней привязанности к хозяйке дома – пожилой и одинокой Лидии Викторовне. К тому же, жилье от государства, при всех раскладах ему в ближайшее время не грозило – это, скорее, была несбыточная мечта, но не для Тюрина. В квартире на девятом этаже одного из спальных районов города он себя представлял не без некоторого усилия, умом все же осознавая некоторые плюсы подобного шага.

   Да, в частном секторе Дмитрий особо не унывал, тем более, что как-то постепенно, хотя и относительно быстро стал видеть в хозяйке близкого человека. И дело было не в том, что квартплату он платил чисто символическую сумму и не совсем в том, что хозяйка, приготовив что-то по- одесски вкусненькое, непременно стремилась приурочить кулинарный шедевр к какому-либо знаменательному событию в жизни Тюрина, скажем, ко дню его рождения. И даже не в том, что она прекрасно ладила с Томочкой, изредка появлявшейся в ее владениях и, случалось, ночевавшей в комнате ее постояльца.

   Надо сказать, такими встречами влюбленные не злоупотребляли, предпочитая встречи на также съемной квартире Каргиной, в одном из спальных районов города. Спальные районы в последние годы преображались на глазах, здесь формировалась своя инфраструктура, стало больше зелени. Дмитрий, все же ни поселок Таирова, ни поселок Котовского, говоря мягко, не любил не только по причине неприятия типовой архитектуры. Тем не мене, бывать там приходилось часто; гостевой брак требовал определенных правил, даже с учетом того обстоятельства, что квартирная хозяйка сама несколько раз заводила разговор о штампе в паспорте и будущих внуках. В том, что это будут ее внуки, она нисколько не сомневалась.

   Главное в его взаимоотношениях с хозяйкой скрывалось скорее в том, что Дмитрий, где-то на подсознательном уровне, ощущал потребность в заботе о близком человеке, и заботу эту стремился проявлять при любом удобном случае. Томочка, дама самодостаточная, в такой заботе почти не нуждалась, а вот Лидия Викторовна для пограничной работы подходила почти идеально.

   Забота заключалась не только в том, что Тюрину изредка случалось вскапывать огород или чинить крышу. Важнее было то обстоятельство, что стоимость земли в центре Одессы возрастала стремительно, и уже давненько измерялась в десятках тысяч долларов. Лидия Викторовна – являлась собственницей и единственной владелицей пяти соток драгоценной земли, но миллионершей себя не ощущала, а точнее сказать, подобных ощущений вслух не выказывала.

   К бабушке, как называли Лидию Викторовну посторонние, регулярно подбивали клинья ушлые риэлторы с предложениями, непременно заманчивыми, но, содержащими известные подводные камни. Однако, столкнувшись с Дмитрием, и кротко переговорив с ним, предпочитали, отказавшись от собственных планов, исчезнуть, причем, надолго.

   Сегодня Лидия Викторовна пребывала в своей комнате, наверное, читала дамский роман, до которых была большой охотницей. Тем не менее, готовый ужин Дмитрий нашел на столе. Наскоро перекусив редким сочетанием – курицей с гречневой кашей, он прошел в свою комнату.

   По привычке, прежде чем лечь спать, Тюрин решил немного посидеть за компьютером. Старенькая машина на столе в его комнатушке не только позволяла отвлечься от суетных дел, расслабиться и узнать в считанные секунды последние новости, но и упорядочить мысли, конкретизировать планы. На компьютер розыскник смотрел, прежде всего, как на средство сбережения времени.

   Сначала, Тюрин, как повелось, выслушал тонкий писк машины и, поправив «коврик», затем повозив по нему «мышкой», прошелся по новостям в Яндексе, затем проверил почту, быстренько пробежав глазами записку от Томочки. Следователь Каргина коротко сообщала о приезде в город заезжей знаменитости известной далеко за пределами музыкального мира, и предлагала посетить единственный концерт, который эта самая знаменитость планировала дать в одесской филармонии.

   Поразмыслив минуту над предложением Томочки, и направив в ответ согласие, оперативник занялся тем, ради чего, собственно, и держал компьютер. Изложение мыслей на бумаге или на файле давно вошло в привычку и помогало ему многократно.

   В настоящем расследовании следовало, прежде всего, обозначить цель. Дмитрий немного подумал и быстренько прошелся по клавишам. На мониторе высветилась фраза – «Убедиться в целостности коллекции или в обратном, проверить лиц, бывавших у Пальцева и тех, кто имел возможность посещать квартиру». Немного подумав, оперативник добавил фразу – «Навестить сестру Пальцева». Затем присовокупил еще одну «Выйти на других людей, которых могла интересовать коллекция, либо ее часть». Подумав над последней фразой, он пришел к выводу об уж слишком абстрактном ее характере. Но больше ничего в голову не приходило, и, Тюрин, выключив компьютер, улегся в кровать.

   Прежде, чем сомкнуть веки, он окончательно решил побывать завтра же на Тираспольской улице у сестры покойного Пальцева и, уже погружаясь в объятия Морфея, подумал о том, что было бы неплохо еще раз навестить квартиру убитого коллекционера. Хотя, конечно, некоторая горчинка в решении Тюрина была – во всех осмотрах на квартире коллекционера Тюрин принимал участие лично. Но можно ли было что-то пропустить?





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ