БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Валентин Константинов У ЧЕРНОГО МОРЯ…

НА БЮЛЛЕТЕНЕ

   В том, что сознание человека – явление в высшей степени загадочное, Тюрин убедился на собственном опыте. И опыт выдался не сладким . Оперативник хорошо помнил, как в царстве серо-желтых фасадов, по пути к парку Шевченко пересек Канатную улицу, почти в том месте, где, по рассказам старых одесских знакомых, когда-то находился памятник Свердлову. Затем миновал ворота университета МВД, головной офис крупного банка, перешел тихую, но близкую к центру Маразлиевскую улицу, бывшую Энгельса, и приблизился к массивному, величественному памятнику украинскому поэту. Монумент, в дни городских праздников, привлекал к себе самое высокое начальство, несмотря на то, что связь поэта с Одессой прослеживалась с большим трудом.

   Здесь прерывались каменные джунгли, и брало начало зеленое царство. За начинавшими зеленеть деревьями размещались шумные в вечернее время аттракционы парка и спортивный комплекс давно почившего в бозе Черноморского пароходства. Еще дальше простирался ощетинившийся кранами и гордившийся круизными лайнерами морской торговый порт, с которого, собственно, и начиналась Одесса более двух веков назад.

   Сегодня, как знал Тюрин, в порту было жарко в экономическом, а точнее, в юридическом плане, но подобного рода коллизии были не его парафией и занимали его мысли не слишком сильно. В плане криминальном порт являлся объектом интересов других организаций, не имевших к работе Дмитрия никакого отношения. Впрочем, как и любого из горожан события в родной гавани его в какой-то степени интересовали, поскольку любому было ясно, что и сегодня морские ворота Одессы во многом определяют жизнь города, являются сердцем Одессы.

   … С моря тянуло воздухом, которым, согласно классику старой песни, надышаться было невозможно. Бриз умиротворял, настраивал на лирический лад, побуждал думать о хорошем и приятном.

   У памятника поэту, в отличие от аттракционов, было почти безлюдно – начальство и толпа посещали эти места исключительно по примечательным датам, попутно отмечаясь возложением цветов.

   Томочки у постамента пока не наблюдалось, Тюрин, как и положено кавалеру, подошел первым. Рядом нервно поглядывал на часы молодой блондин с букетом в руке – видимо тоже в ожидании свидания. Его внешность показалась Тюрину, знакомой, но особо долго задумываться над этим оперативник не стал – в конце концов, Одессу не без причин считали большой деревней.

- Закурить не найдется? – фраза прозвучала как-то неестественно вкрадчиво. Более тривиального предлога для развязывания конфликта не существовало с давних пор, но, как ни странно, вопрос не насторожил Тюрина.

   Оперативник оглянулся и увидел мужчину, которого даже не успел толком разглядеть. Память запечатлела разве что светлую рубашку.

   Страшный удар в челюсть едва не свалил Тюрина. Все же, каким – то чудом ему удалось остаться на ногах и избежать повторного удара. Нападавший явно не был новичком в уличных разборках, но серьезным спортсменом, похоже, не являлся – оперативника он решил свалить вторым ударом. Дмитрий, что называется, на автомате пригнулся, и кулак незнакомца просвистел над головой. Возникшей ситуацией Тюрин воспользовался сполна. Его короткий боковой был жесток – противник тут же беспомощно рухнул на асфальт. Нападавший явно, был не в курсе боксерских достижений Тюрина.

   Внутренне оперативник уже праздновал победу, хотя, тут же мелькнула мысль о том, что с самообороной он, вероятно, переборщил. Торжество, впрочем, было недолгим – более того, это было последнее, что отложилось в сознании, дальше наплыла мгла, сквозь которую как бы издалека пробивались чьи-то крики, затем отдельные фразы. Чаще других доносилась речь Томочки, были различимы баритон Пояркова, акцент Дорошенко и слышались голоса совершенно незнакомых людей.


***

   … Раскрыв глаза, он сразу подумал о севере, хотя в тех краях никогда не бывал, – все вокруг было белоснежным. Простыни, стены, тумбочка…

- Какой север? – мысленно спросил себя Дмитрий, разглядев стоявшую рядом капельницу и тут же явственно ощутил резкий характерный лекарственный запах. Это больница, – осознал Тюрин. – И вообще, сейчас май, я в Одессе, на меня напали в парке…

   Судя по всему было утро – поверх белоснежных занавесок в палату пробивались животворящие солнечные лучи. Ясная весенняя погода могла царить в городе беспрерывно, в течение нескольких недель. И скуки при этом она не вызывала.

   Впрочем, Тюрину было не до сентиментальных восторгов по поводу утренней свежести. Память восстановилась почти мгновенно, но голова раскалывалась. Не вовремя и, наверное, не к месту Дмитрий подумал о детективных романах некой литературной дамы, в которых герои в каждой главе теряли сознание от побоев и пыток, но к счастливому финалу ощущали себя здоровее космонавта, небрежно решая сложнейшие жизненные и розыскные задачи. Оперативнику подобное состояние в ближайшее время явно не грозило.

   Симпатичная длинноногая, как показалось Тюрину, медсестра Марина предложила ему какие-то таблетки. Тюрин ожидал, что головная боль пройдет, но этого не случилось; боль, скорее, притупилась. Вскоре на Дмитрия, казалось, наплыл некий, неопределенного цвета, скорее с лиловыми оттенками, туман. Внезапно из-за мутной пелены выплыло лицо Пояркова.

- Говори, что помнишь, – вполголоса, без приветствий сказал Сергей. – Время дороже денег.

- Смутно… Почти ничего полезного. Попал, как кур во щип. Понимаешь, подходил к памятнику, там стоял молодой блондин, потом драка, тут же провал в памяти… – слова давались Тюрину с очевидным напряжением и доносились до сознания как будто издалека, как будто говорил не он, а посторонний человек.

- Тот, второй едва не отправил тебя на тот свет. Врачи говорят, что тебе крупно повезло. Там рядом нашли букет и ломик, который он маскировал цветами. Приметы какие-либо засек? – Поярков, понимая состояние приятеля, старался выражаться коротко. – Не напрягайся, но попробуй вспомнить.

- Нет, уж больно скоротечно все случилось. Должно быть, расслабился на секунду. Да и темновато было… Есть другие зацепки?

- Пока не густо, надеялся на тебя, – вздохнул Сергей. – Свидетелей нет. Понимаешь, в парке на входе было не ко времени безлюдно. Если бы не Томочка Каргина, затрудняюсь сказать, чтобы с тобой было. Вовремя подошла. Она-то этих шакалов и спугнула … По чистой случайности при ней оказался газовый пистолет. Правда, стрелять ей, по счастью, не пришлось, оказалось достаточным извлечь его из сумочки. С некоторого расстояния она видела двух убегавших, один из которых, видимо, пострадал явно не без твоей подмоги. Преследовать не стала – предпочла заняться тобой. Вызвала скорую, затем нас. Хотя, будь на ее месте опер, можно было бы упаковать того, с травмой.

- Да уж, – кивнул Тюрин, не без удовольствия вспоминая короткий поединок на кулаках и обретая ясность мысли. – Все же мне кажется, лучше, когда каждый на своем месте.

- Знаешь, сейчас важно другое. Конечно, все не случайно, это не обычный гоп-стоп.. Знать ты кому-то дорожку перешел основательно.

- Вот и выбился в герои дня, вздохнул Тюрин – головная боль постепенно отпускала. – Правильно, почти как в уголовном романе. Разве что без стрельбы обошлось. Во век бы не отписались… Между прочим, при мне тоже был «макаров». Мое табельное на месте?

- По счастью да. Еще раз благодари Томочку – без нее нам наверняка пришлось бы всем отделом искать твой пистолет да марать горы бумаги. Да уж… Милостивый дал двое суток. Старик бушует, на себя не похож. Понять его можно – не каждый день на оперов нападают. Да и в областном управлении от таких раскладов в восторг не пришли. Тем более, история попала в газеты. Такой лакомый кусочек для газетчиков…

   Поговорив еще минут десять, Сергей, оставив пакет с яблоками, простился, пообещав вскоре заглянуть. При этом шеф не обмолвился и словом о том, что версия Дмитрия об исключительном характере предмета поиска с каждым часом находила подтверждение. И нападение в парке стало еще одним, пусть не прямым свидетельством его правоты.

   …Вздремнуть Тюрину не удалось. Через какой-нибудь час у больничной кровати уже сидел Дорошенко и, как водится, что-то жевал. Здесь же был Курицын. Мамочка Ромы прислала курочку и рыбу по-одесски, а жена Стаса – румяные, еще теплые пирожки. Несмотря на скудное больничное питание (а на жиденькую кашу с чаем здесь, по словам нянечки, приглашали дважды в сутки), голод Тюрину при таких друзьях явно не грозил.

   Новостей Стас и Рома принесли не много, в основном повторили то, что Дмитрий уже успел узнать от Пояркова. Да, своим спасением он обязан Каргиной, ее решительности и газовому пистолету. – И вообще, Томочка – шикарная барышня, – заметил Курицын.

   При очередном упоминании заслуг Томочки, Тюрин окончательно утвердился в решении, которое принял уже на больничной койке. Исполнение замысла он, верный привычке, откладывать не стал.

-Кто при деньгах? – коротко спросил Тюрин. – Нужно позарез.

– У меня только стольник,- отозвался Дорошенко, а Курицын молча развел руками.

- Ладно, – давай свой стольник, – сказал Дмитрий. – Выйду сразу отдам.

   Ближе к вечеру в палате появилась Томочка с апельсинами и бананами. Теперь, после обильного обеда Дмитрию грозила фруктовая диета. Говорили не долго и ни о чем, а паузы были красноречивей всяких слов. Томочка спешила на какое-то важное совещание, а Тюрин, как ему показалось, принял одно из самых важных решений в жизни.

   Затем, вслед за Томочкой, уже почти затемно снова явился Поярков. Немного посидел, коротко поговорил о пустяках. А к делу перешел просто и почти незаметно.

- Вхожу в твое положение, Дима, и понимаю твое состояние, – начал Сергей. – Все же рискну заметить, раз на тебя подняли руку, это может означать только одно – для кого-то ты стал опасен.

- Это очевидно, об этом мы уже говорили – согласился Тюрин. – Но что же дальше?

- А дальше то, что плясать надо именно отсюда. Видишь ли, Дима, ты не хуже моего знаешь, что погони и стрелялки ежедневно происходят только в сериалах и романах Донцовой и Устиновой. Даже у Акунина больше думают, нежели стреляют. Нас же кормят почти полностью рутина плюс ноги, и, главное, голова, как ни банально это звучит.

- Все же ты это к чему? – спросил Тюрин. – Давай лучше о нашем деле.

- Изволь. Задачка перед тобой в принципе не слишком сложная и то, что ты ее до сих пор не решил, списываю лишь на твое состояние. Думай, кто знал о том, что ты собираешься в парк. И, главное, кто мог осознавать, что ты выходишь на нечто важное. Короче, попробуй вычислить, кому именно ты резко перешел дорогу. А я выйду на перекур.

   Размышления Тюрина были не слишком долгими. Определить, кому он мог перейти дорогу, было сложно – представлялось вероятным даже то, что этого человека он мог лично не знать. А вот с определением человека, знавшего о вероятном появлении Дмитрия у памятника, дело оказалось проще. Оперативник, едва ему пришла мысль, в первое мгновение даже удивился собственной заторможенности. Теперь же сомнений не оставалось – о месте и времени появления Тюрина у памятника мог знать только один человек.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ