БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Валентин Константинов Мастер-класс волшебника Лессона

Довелось Овцедоеву птицу счастья ловить

   Госслужащий команды мэрии не самого крупного областного центра Иван Иванович Овцедоев обладал редким по нынешним временам достоинством - не вызывал зависти коллег и приятелей. Но не потому, что окружающие его люди были благородны и независтливы - просто завидовать, скажу прямо, было нечему.

   Проживал Овцедоев в одиночестве, поскольку родню давным-давно утратил, а собственной семьей, близкими друзьями и постоянными любовницами как-то не обзавелся. Пережил несчастную любовь и приобрел устойчивый скепсис к женскому полу. По жизни звезд с неба не хватал, к тридцати годам удосужился окончить провинциальный вуз, естественно, не из самых престижных. Карьеры, однако, сделать не случилось – госпожа служебная удача посещала его не часто.

   Никто не предвидел успехов от человека, вдоволь накушавшегося жизненных неурядиц, не блистающего интеллектом и обладающего внешностью, вполне сравнимой с обликом Шуры Балаганова. По крайней мере, в том видении, каким облик незадачливого мошенника представляет большинство почитателей известного плутовского романа советских времен.

   Овцедоев перед большим и малым начальством шапку не ломал, служебную толкотню локтями отвергал и «кушать с руки» больших и малых шефов не рвался. Цену начальству знал не понаслышке, и не был склонен к переоценке в сторону завышения. Отработав несколько лет мелким винтиком в сложном механизме, он не мог не понять, что сделать успешный карьерный взлет сегодня можно только в силу тех личных качеств, которые предпочитал называть только мысленно. Но перекраивать себя не стремился, также как и играть по чуждым его натуре правилам.

   Знакомые и близкие относили Ивана к робкому десятку. Нет, по улицам чиновник ходить не опасался, мог дать отпор хулиганам и даже в меру тактично возразить начальству. Его робость была совсем иного свойства. Заставить себя пойти на какое-либо сомнительное действо во имя определенной цели, было выше его сил. Авантюры, и даже то, что принято называть благородным риском, были ему чужды органически. Овцедоев панически боялся, чтобы жизнь не выкинула с ним какой-либо нежданной штуки. Истоки причудливой фобии его не интересовали.

   Иные людские ориентиры Иван считал чем-то призрачным, надуманным и в общепринятых суждениях, случалось, сомневался. Отдавая должное теории маятника, уверовал в то, что чем выше «твоя» точка на вертикальной прямой, тем меньше амплитуда движений. Иван и сам не мог определить, насколько нужна ли ему свобода, и какая именно «амплитуда движений» лично ему требуется. Особой тяги к заумным рассуждениям Овцедоев не испытывал, хотя, изредка тешил разум порожними, по его собственной оценке, размышлениями.

   … Несколько дней спустя после того, как ему исполнилось тридцать, наш служащий стоял в ванной перед зеркалом в трусах и не в самой модной майке, привычно приводил себя в порядок перед выходом на работу и, попутно рассуждал о смысле жизни, сетуя самому себе на отсутствие жизненного фарта и успехов в самом широком смысле слова. День начинался совершенно обычным образом. Заурядное и обыденное, однако, вскоре иссякло.

   По чьему-то хотенью, или там, по щучьему веленью, где-то рядом внезапно щелкнуло, что-то ярко вспыхнуло, будто перегорела электрическая лампочка, и тут же потянуло чем-то сладковато-приторным. Как бы в отдалении, полилась спокойная стройная мелодия в духе раннего Юрия Антонова. Внезапно, глядя в зеркало, сквозь непонятно откуда наплывшую дымку, Иван осознал, что в облицованном чуть зеленоватым кафелем тесном и душном пространстве ванной, он больше не один.

***

   Явившейся незнакомец, стоявший за спиной Овцедоева и взиравший на него с изрядной, хотя и умеренной долей самодовольства, безусловно, отличался от знакомых Ивана оригинальной внешностью и своеобразным одеянием. Брюнет, выше среднего роста был облачен в длинный лиловый плащ, с которым гармонично сочетался темно-синий берет, украшенный длинными, стреловидными темно-коричневыми перьями.

   На первый взгляд, гостя можно было принять за благородного вояку, явившегося в наш век из неких минувших эпох, возможно из овеянной легендами средневековой Испании или старой доброй Франции. Но шпаги, либо иного оружия, при нем не наблюдалось. Так что на рыцаря печального образа, либо без страха и упрека антураж незваного гостя не тянул. Облик пришельца дополнял перстень из белого тусклого металла с огромным камнем, похожим на аметист.

   Самым броским элементом внешности визитера являлся, однако, не костюм маскарадного типа, не аксессуары, а лицо. Аккуратная тонкая полоска усиков и ухоженная бородка, а ля дон Кихот, ничего особенного собой не представляли, также как выглядели заурядно широкие скулы и азиатский разрез глаз. Обычным, хотя немного желтоватым был цвет лица. Но вот взгляд… Глаза - огромные зеленовато-серые маслины - излучали невероятную уверенность в собственных возможностях и правоте. Таилась в этом колючем взгляде некая скрытая, но при этом разящая и подавляющая колкость, не сулившая ничего хорошего тому, кто вздумает перечить ее носителю.

   Быстротой и глубиной мысли Иван не отличался, но сразу осознал, что с ним приключилось нечто сверхъестественное. Страха или беспокойства чиновник не ощущал; более того, Овцедоев не только не струсил, но даже почти не удивился нежданному явлению. Подползло ощущение, будто визит незнакомца был предопределен кем-то свыше и далеко не вчера, и, что этот визит станет для него, Овцедоева, судьбоносным.

***

   - Вы кто? Быть может, волшебник? - спросил Иван, что называется, «в лоб». – Как прикажите вас чествовать?

   - А вы, молодой человек, решительны и проницательны, - с легкой улыбкой и заметным аглицким акцентом произнес незнакомец. – И тактичны, и не пугливы - тут не так давно, лет сто тому назад, один эсквайр в лондонском предместье при моем появлении от страха, извините, описался. А один бюргер в ту же пору близ Мюнхена поступил и того хуже. Знаете ли, среди смертных встречаются те, кто не верит не то, что в магов, в порчу и экстрасенсов и даже в хиромантию. Столкнувшись с нами, эти люди всегда пугаются. И нередко сами не знают чего.

   - Чего, собственно, бояться? – пожал плечами Овцедоев. – Если чудо происходит, значит это тоже в какой-то мере реальность, только недоступная нашему пониманию. Так вы кудесник?

   - Имею отношение, как принято говорить, к оккультным силам: перед вами действительно маг. Звать меня можете просто - Марк. Если угодно полностью, то Марк Лессон. Называйте, как вам удобно. Хотя бы, Василием Ивановичем. Кстати, знавал одного, вашего земляка. Умнейший человек и благородный. Редкие качества. Тем более, для чекиста…

   - Все же интересно, - продолжал Иван, не удивляясь происходящему. – А вы, Марк, извините, принадлежите к магам белым или черным?

   - Лет тысячу тому назад, чухонские волхвы, услышав подобный вопрос, обиделись бы… Маги и волшебники, уважаемый, не бывают белыми или черными, - наставительно и уверенно заметил Лессон. – «Бородатые» байки о, якобы, полярном окрасе чудотворцев – досужие вымыслы, замешанные на дремучем невежестве. Есть, конечно, между нами волшебниками различия, особенно в том, что касается мелочей, вроде обрядовой стороны. В реальности существуют только маги и те, кто тщится выдавать себя за них. Те же подзабытые чухонцы-волхвы… Они, по вашему, белые или черные? Согласитесь, звучит нелепо…

   – В вашей речи заметен небольшой акцент… Имя скорее заграничное, - рассуждал вслух Иван. - Но что в наших краях делать иностранному волшебнику? Вроде свои имеются. .. Тот же Черномор… Или чухонские, почти наши колдуны, славянские ведьмаки, бабки Ешки. Уже не говоря о публике помельче. О всяких там домовых, леших и прочих водяных вообще говорить излишне. Или о существах из легенд, вроде зловещего Огненного пса - душегуба из окрестностей Пскова, что, якобы охраняет вход в иное измерение.

   - Те, коих вы перечислили, не слишком привлекательны, - заметил Лессон. – Не все эффективны в наши дни, исключая, как вы изволили выразиться, Огненного пса – он абсолютная реальность. Если быть точным, то реальную основу под собой имели и другие - тот же Кощей Бессмертный или Колобок, и та же Баба-яга. Естественно, рассуждаю с профессиональной, магической точки зрения...

   - Насчет эффективности и реальности не знаю, мне, видите ли, судить сложно. Зато, наверняка знаю, что среди наших сказочных персонажей есть добрые особи, вроде русалочек или старичков-боровичков – это факт, - высказал суждение Овцедоев. - Злые, конечно, более многочисленны. Есть и прикольные, всякие там домовые, барабашки… Да и в других смешного побольше, нежели злого. Возьмите Змея Горыныча. Уверяю, китайских драконов мои знакомые боятся гораздо больше, нежели родного Горыныча, тем более, в год Дракона. По большому счету, об этом как-то не часто задумывался. Вообще всегда считал, что волшебники водятся там, где в них верят. В том числе заграничные маги.

   - Видите ли, - ответил гость, откровенно увертываясь от «волшебной» темы, - перед вами вовсе не янки, не макаронник и даже не лягушатник. Известно, что в вашем мире издревле принято почтительно относиться ко всему заморскому. Того же Гарри Поттера или троллей у вас чтут гораздо выше, нежели многих русских сказочных героев. К тому же, чего греха таить, иные полумагические персонажи, которые вы считаете своими – всего лишь заимствования. Тот же Буратино или Гудвин, великий и ужасный. Даже Колобок, которого в Англии называют пряничным человечком, но которого тоже в конце концов съедают… А мой образ? Те, кому положено по должности, его подобрали. Возможно, сам бы я остановился на чем-то другом, отказавшись от благородного иностранца.

   - Что же вам, в таком случае, помешало? – спросил заинтригованный Овцедоев.

   - Мы, хоть и не являемся простыми смертными, но тоже, как и вы - субъекты подневольные. У нас также имеется свое начальство. Его распоряжения не обсуждают, и не во все тонкости руководство считает нужным посвящать простых миссионеров. Впрочем, вам оно надо? Чтобы не загружать рассудок мелкими деталями, считайте, что меня в этом виде командировали могущественные силы. Итак, чем могу?

***

   - Перейдем в комнату, - предложил Иван, закрывая кран и накидывая не самый новый золотистый итальянский халат. – Здесь как-то тесновато и душновато. К тому же, правила хорошего тона… Гостей, тем более высоких, в ванной, знаете, как-то принимать не принято. Да и не комфортно…

   - Предложение принимаю охотно, здесь и, вправду тесновато, - отозвался Лессон. Проследовав за Иваном узким коридорчиком, он, без церемоний погрузился в предложенное хозяином кресло, посреди просторной, не обремененной богатой мебелью комнаты. Не слишком внушительная домашняя библиотека, размещенная на ветхом кустарном стеллаже, была единственной отличительной чертой помещения, состоявшего из одной жилой комнаты.

   - А в чем же ваш интерес? - полюбопытствовал Овцедоев, присаживаясь на взятый из кухни табурет и делая упор на слове «ваш». Подвохов он не опасался, но любил во всем ясность. – Надо полагать, вы проделали немалый путь с какой-то целью.

   - Понимаете, - немного подумав, ответил Марк, пытаясь обречь мысль в доступную собеседнику форму, - в нашем мире особым весом наделена каста, вроде той, которую бы вы, смертные назвали аналитиками, или, быть может, социологами. Именно они помогают главным силам принимать решения, во многом определяющее ваше и, отчасти, наше будущее. Для этого чародеям высшей квалификации нужен фактический материал – согласитесь, на голом месте анализ невозможен. Мнения людей, их оценки, реакция на ситуации, часто не типичные – вот, что для них представляет интерес. Нужен качественный и объективный срез; именно в этом смысл моего посещения.

   - И это все? – недоверчиво спросил Иван. – Вашему брату, вроде бы, по штату положено видеть людей насквозь. Зачем же эти опыты?

   - Судя по вашему вопросу, вы даже не пытались вообразить, как много сложного за этим стоит… Желательно, батенька, побыстрее «догонять». Кажется, на подобном сленге у вас принято выражать мысли? Нам суждено видеть многое, но не все. Все видеть невозможно, тем более, что у сил, ответственных за сценарии будущего всегда есть варианты; причем, эти варианты не абсолютны – полностью, данного свыше права выбора, людей пока никто не лишал. Хотя, это право – не всегда безгранично. Но об этом, как-нибудь, в другой раз.

   Овцедоев молча кивнул, пытаясь добросовестно следить за нитью беседы.

   - Время сильно изменяет в вашем мире такие понятия, как «хорошо» и «плохо». Помните, детские стишки известного поэта? И нам, уверяю, важно знать, что на сегодняшний день в вашем понимании, «хорошо», а что «плохо», поскольку, то, что еще вчера для вас было постыдным и позорным, сегодня может быть возведено в ранг добродетели. И наоборот. Это, согласитесь, нонсенс – мы в таких условиях испытываем трудности при принятии решений. Да и вам, кроме вреда, путаница никакой пользы не несет.

   - Понятно, - кивнул Овцедоев и приготовился слушать дальше. Но Лессон уже высказал почти все, что намеревался.

   - Как видите, ничего личного или корыстного, - подчеркнул главную мысль маг. - Готов помочь вам и предчувствую, что помощь лишней не будет.

   Чиновник снова промолчал. Для восприятия всего происходившего требовалось осмысление, а это, в свою очередь, требовало хотя бы минимум времени.

   - Итак, чем могу? – церемонно спросил Лессон. - Только предупреждаю – не просите невозможного – например, бессмертия. У меня нет таких полномочий и возможностей. Также не просите раскрытия тайн мироздания. Например, того, что вас ожидает за гранью жизни и смерти. Поведать вам об этом также не в моих правах и силах…

   - Бессмертие мне не нужно и тайны мироздания меня будоражат не сильно. Хотя, предполагаю, что в других мирах все устроено в корне иначе, по совсем другим законам и правилам… Мне бы прежде в себе разобраться, - замялся Иван. - Не так давно, понимаете ли, пришел к выводу, что судьба лишь изредка бывала ко мне благосклонной. Хотелось, чтобы удача улыбалась чаще. Понимаю, конечно, мелковато все это…

***

   - Вы несчастны, - с заметным сочувствием произнес искуситель Лессон. – И, вероятно, хотите почаще получать улыбки фортуны? Быть может, желаете сорвать джекпот в лотерее или с успехом довериться рулетке? Заполучить шахматное чемпионство или взять верх в автогонках, типа первой «Формулы»? А в книгу рекордов Гиннеса не хотите? Запросто устроим. Можете дальше всех плюнуть, или громче всех гм… чихнуть. А преуспеть в охоте и рыбалке? Или посетить дальние страны в качестве туриста-богатея? Некоторые видят счастье именно в путешествиях.

   - Одно предложение заманчивей другого, - тихо произнес Иван, размышляя над предложениями. – Право, ранее полагал, что подобные перспективы можно обрести только во сне.

   - А как насчет того, чтобы в интеллектуальной игре победу одержать? – продолжал искушать Лессон. - Публичных аттракционов нынче на телевидении хватает, есть и весьма обоюдовыгодные. Есть еще казино, но здесь, знаете ли, до игровой «манечки» не больно далеко. Можно и клад скромный в глухой провинции отыскать. Последнее, предупреждаю, небезопасно – даже давно умершие люди до сих пор считают сокрытые ценности своими и ревностно охраняют сокровища. Эти явления у нас, магов, издавна отслеживают. В магической академии наук по этой части имеется даже специальный отдел.

   - Как-то неожиданно, - слегка задумался Иван. - Нет, речь не идет об обыкновенном фарте, - покачал головой Овцедоев. – Фарт – штуковина, хотя и привлекательная, но призрачная и переменчивая. И не долговечная – так, час другой выигрышу порадоваться, да и то, если повезет. Мне это безразлично.

   - Не типично, хотя и правильно, - одобрительно кивнул визитер. – Голый фарт приносит пользу и радость в редчайших случаях, опасностей в себе он таит куда больше. По-моему, это у вас есть поговорка о том, что все как приходит, так и уходит. Или нечто вроде того, что вы называете «шарой». Быть может, вам требуются простые удовольствия, развлечения?

   - Удовольствия, даже самые чинные и безобидные приедаются, - немного подумав, ответил Овцедоев. – Не я первый заметил, что даже самый отъявленный меломан способен выдержать не более пяти часов даже гениальной музыки. Допустим, многие почитают концерты юмористов. Но ведь смеяться больше трех часов тяжеловато – можно после долго не улыбаться... А кто-то любит вкусно поесть. Тоже пустышка - самый состоятельный и жадный гурман не поглотит больше, чем позволят размеры его желудка. То же касается всех прочих наслаждений – и духовных, и плотских.

   - А как насчет счастья от творчества или от открытия? Желаете бессмертный роман сотворить, стать автором выдающейся симфонии или с блеском доказать теорему Ферма? – продолжал предлагать мед Лессон. - Нобелевская премия в последнем случае, даже вопреки известному отношению к математикам, и место в истории гарантированы…

   - Возможно, мое суждение покажется вам в чем-то витиеватым, но творческое счастье в чем-то сродни фарту, - вопреки ожиданию, Лессон не увидел радости на лице собеседника. - Творческий успех, полагаю, дается свыше, здесь от людей мало зависит, не всегда бывает в радость, и, думаю, далеко не всегда приносит счастье. За премиями я не гонюсь. Да и фрак мне носить не доводилось. Позвольте также отказаться.

   - А как же научные открытия? - упорствовал маг. – Вспомните, некий французик за несколько часов до дуэли, окончившейся для него печально, исчеркал бумагу несколькими формулами. Теперь память о нем живет в веках.

   - Знакомо, но не привлекательно, - выдавил из себя чиновник. – Уж лучше пусть человечество тот, кто более этого достоин.

   - Возразить что-либо сложно, - одобрительно кивнул Лессон. – Не глупые люди даже заметили, что фортуна не только слепа, но и ослепляет почти каждого, кого заключает в объятия.

   Рассудительность Овцедоева не только понравилась магу, но и слегка его удивила, а подобное случалось лишь изредка. Маг не ожидал резонных решений от, казалось бы, заурядного чиновника.

***

   - А вам доводилось думать, о том, что есть счастье вообще? – спросил Марк, за внешней простотой, прятавший значимость вопроса. – Так сказать, в теоретическом плане…

   - Особо не задумывался, - откровенно ответил Иван. - По крайней мере, до сегодняшнего дня. Хотя, с мнением знакомых на сей счет сталкиваться приходилось.

   - Какого мнения ваши знакомые, любопытно узнать? – Лессон стремился обзавестись материалом для представления в магическую аналитическую службу.

   - Большинство известных мне людей занимают другие, отнюдь не умозрительные проблемы. Но, по большому счету, они смотрят на вещи просто, - ответил Иван. - Желают друг другу в праздники здоровья, некоего туманного благополучия, удачи, добра своим близким – это в их понимании и есть счастье. Но все это так неопределенно, размыто…

   - Действительно, как-то расплывчато, - согласился маг. – Неужели все и впрямь столь примитивно? – в глазах мага мелькнула провокационная хитринка.

   - Примитивней некуда, - прямо ответил Овцедоев. – Но и это – не предел. Многие уверены, что счастье нынче является синонимом глагола «соответствовать». Конкретнее – отвечать неким стандартам, навязанным неизвестно кому и неизвестно кем. Многие сегодня сочтут себя счастливцами, если у них будет загородный дом, как говорят, полной чашей, престижная иномарка, вроде «Ламборджини» или «Феррари», что не чета всяким корейским «Дэу» и японским «Тойотам». Наконец, положение в обществе, хлебная должность. А дальше?

   - Не слишком впечатляющий набор, по-моему, разумеется, мнению. Вы согласны?

   - Меня тоже как-то не сильно завораживает, - неуверенно продолжил Иван. – Есть еще в нашем мире, с позволения сказать, альтруисты, иначе говоря, бескорыстные благородные личности, которые полагают, что счастье состоит в том, чтобы помочь ближнему. Но даже мне видно, что это сомнительное дело.

   - Логично, это действительно по большей части ерунда, - отреагировал Лессон. – В мире, где от тебя мало что зависит можно казаться добреньким, но эта добродетель, как правило, за чужой счет. Нет, есть, конечно, у вас мать Тереза, прочие сестры милосердия, вереница праведников, но это из другой оперы. В людях натурально заложена способность ощущения сопричастности к радости других, и это многое объясняет. Иной раз случалось видеть, как дети дарят свою конфету другим «цветам жизни», потому, как сам акт дарения им доставляет большее удовольствие, нежели примитивное поедание конфеты.

   - Вы правы, - немного подумав, согласился Овцедоев. - Но что из этого следует?

   - Давайте рассуждать дальше, - предложил Лессон, не особо скрывая азарт, и предвкушая значительную пользу для своей миссии от возможной беседы. – Вы ведь не против?

   - Отчего не продолжить? - ответил Иван. В тоне, которым это было сказано, однако, уверенности не ощущалось.

   - У него скрытые проблемы с самооценкой, - подумал Лессон. – Этот случай не характерен для большинства смертных, это сугубо личное.

***

   - Есть еще счастье алкоголика или наркомана, если, конечно, это можно назвать счастьем, - маг с интересом посмотрел на собеседника. - Иные из смертных готовы отдать все, чтобы стать на эту дорожку и, как вы знаете, отдают. Но их счастье иллюзорно и мимолетно, к тому же, за него приходится платить слишком высокую цену.

   - Не знаю, не пробовал. Как говориться, судьба миловала…

   - А хотите попробовать? Нет, не пугайтесь, вред вам не грозит. Все пройдет в виртуальном режиме, и не будет иметь решительно никаких последствий.

   Не дожидаясь ответа, Марк щелкнул пальцами и на стареньком домашнем компьютере Овцедоева вдруг сам собою вспыхнул экран. При этом, как заметил Иван, вилка компьютерного шнура даже не была включена в сеть. От появившейся на дисплее картинки повеяло еще одним чудом – никакой подобной программы в машине Ивана отродясь не было и не могло быть.

   … Открывшееся зрелище было не для эстетов. Возле обычного многоэтажного дома некий мужчина, с виду бомж, рылся в мусорном контейнере. Завсегдатай доходной точки внешность имел самую характерную – на нем было некое подобие рваного свитера, грязный рюкзак за плечами, рваные спортивные штаны и засаленные домашние тапочки. Отброс общества дней десять был не брит, не мыт, не причесан, да вдобавок еще и вдребезги пьян. При этом физиономия изгоя сохраняла выражение счастливого блаженства.

   Самым поразительным, однако, являлось не данное обстоятельство, а то, чего не могло быть, потому, что не могло быть никогда. Молодой чиновник у дисплея вдруг ощутил тошнотворный запах, исходящий от виртуального индивида у мусорного контейнера. А самым неприятным было то, что ростом и фигурой бомж сильно походил на самого Овцедоева, что не на шутку разозлило Ивана.

   - Омерзительное кино, прекращайте, - решительно заявил он магу. – Вообще, в гостях не ведут себя подобным образом, даже если вам многое дозволено.

   - Простите, ради всего, - тоном признавшего вину человека произнес Лессон. – Совсем не хотел вас обидеть. Действительно, переборщил.

   - Не понимаю, только, к чему вы мне этот цирк показали? - не успокаивался Овцедоев. – Впрочем, цирк здесь, конечно, не причем. Перед вами, и это естественно, не абстинент, но все же. Надо бы комнату проветрить…

   - Исключительно в рамках своего задания и для профилактики, - пояснил Лессон. – Простите, еще раз, но в вашем мире случается, что неудачи толкают на скользкий путь даже самых стойких и волевых людей. С вами подобного, уверен, произойти не может. Хотя, от чего в этой жизни не следует зарекаться, вам прекрасно известно.

***

   - Начинаю понимать, что мне нужно, - немного подумав, сказал Иван. – Наверное, в мои годы пора расстаться с одиночеством. К тому же, некоторые утверждают, что в жизни вполне возможно обрести семейное счастье. Как вы думаете? Семейное счастье, это реально? И, чтоб счастливая любовь… Где-то читал, что она поражает сердце, будто финский нож…

   - Это уж, коль скоро повезет, - ответил маг. – Любовь – морковь. Ахи, вздохи при луне и прочее… Пусть это звучит банально, но, как по мне, здесь всегда имеются варианты. Можно, как говорят у вас, прожить в супружестве долго и счастливо, после чего благополучно умереть со своей половиной в один день, а можно бессмысленно мучиться долгие годы. Что же до любви, то, позволю заметить, что это – обыкновенная химия, а никакой не финский нож.

   - Главное для меня не ошибиться в выборе суженой? – спросил Иван.

   - Примерно так, - ответил маг. - Вы, люди, считаете, что вам дано право выбора и не подозреваете: не только мы выбираем дороги, но и они выбирают нас. Смотрите, только, чур, на сей раз без обид…

   Ожидаемо из огромного фиолетового камня на пальце Лессона вылетел тонкий лучик и тут же оказался на экране дисплея. Застывшее изображение мерзкого бомжа у контейнера сменила картинка какой-то комнаты, наполненной людьми. Также исчез отвратительный запах.

   Картинка почти тут же ожила. Комната, судя по обстановке, принадлежала человеку среднего достатка и ничем особенным не выделялась, разве что чуть более современным широким телеэкраном на стене и компьютером. Вокруг круглого стола вышагивала какая-то незнакомая Овцедоеву дородная дама, средних лет, весьма неприятной наружности, одетая по-домашнему и без всякой косметики на лице. Она что-то сердито выговаривала, обращаясь к поседелому человеку, восседавшему спиной к экрану. Здесь же находилась мадам весьма преклонных лет, не перегруженный зубами рот которой также изредка раскрывался. В пьесе участвовал худощавый юноша, угрюмой наружности, который хоть и молчал, но, судя по всему, разделял эмоции дамы средних лет. Представленная к обозреванию картинка была беззвучной.

   - Кто эти люди? - обеспокоенно спросил Иван. – Что там происходит вообще?

   - Ничего особенного, - равнодушно ответил маг. – Всего лишь один из возможных вариантов вашего будущего – не более того. Дама – ваша вероятная супруга вас скоро познакомят, здесь же вероятные теща и сын. Не беспокойтесь, остальные персонажи пока виртуальны. Пока…

   Дальнейшее Ивана поразило в самое сердце. Неожиданно мужчина у стола обернулся и Овцедоев тут же узнал себя, только не теперешнего, молодого и здорового, а изрядно постаревшего, морщинистого, усталого, с неестественным желтоватым цветом лица. В выцветших, некогда карих глазах застыло выражение хронической усталости. С выражением, какое бывает при острой зубной боли, столь пожилой, сколь же и виртуальный Овцедоев, сотворив в отчаянии невольное и неловкое движение рукой, опрокинул стоявшую на столе вазу из фиолетового стекла. Предмет антиквариата, упав на пол, разлетелся на мелкие осколки, причем, на удивление бесшумно.

   - Звук убран специально, - пояснил Лессон. – Того, что там говорят вам лучше не слышать, но, уверяю, речь идет о вас и приятного там звучит мало.

   В завершении мизансцены в комнату ввалился красноносый старик, в брюках явно не первой свежести, и грязной, давно не стиранной рубашке, весь облик которого, вплоть до мелких деталей, выдавал в нем закоренелого потатора. Алкаш забормотал что–то бессвязное, обращаясь не известно к кому.

   - Тесть, - коротко пояснил Марк. – Еще тот субчик - похоже, таки, допился. Или вскоре вот-вот допьется…

   В последнем явлении для виртуального пожилого Овцедоева оказался маленький плюсик. Внимание обеих дам оказалось переключенным на горького пьяницу, и об Иване забыли. Возможно, не очень надолго. Судить об этом, впрочем, было сложно, поскольку картинка на мониторе застыла.

   Потрясение от увиденного было столь сильным, что к разговорам о семейной жизни Иван решил до поры не возвращаться. «Мурло мещанина» его решительно не привлекало, а, тем более, виртуальное изображение мещанского семейства. Его мозг, перегруженный компьютерными впечатлениями, все же продолжал трудиться в направлении, заданном Марком Лессоном.

***

   - Представляется, я так же далек от истины, как и в момент вашего появления, - после долгой паузы, наконец, вымолвил Овцедоев. – Последнее, чего бы хотел с вашей помощью попробовать – обрести то, что принято называть душевным равновесием. Где-то читал, что именно в нем и состоит счастье.

   - Э, батенька, вон какой поворот… Для душевного равновесия я вам не нужен. Это, дорогой мой, вам самому под силу, но присоветовать кое-что могу. Мой рецепт, возможно, покажется вам несколько аморфным и где-то упрощенным.

   - Охотно послушаю. С чего же начать?

   - А вы, родной, попробуйте смотреть на мир как-то по-другому. Поменьше сравнивать, а завидовать вообще противопоказано. Помните, что иные из ваших мудрецов говаривали, что первый шаг к счастью – это отсутствие несчастья. И еще маленький совет, который, возможно, покажется вам странноватым. Но уверяю, это только на первый взгляд.

   - Первый взгляд, как и первое впечатление, некоторые считают самым правильным…

   - Слышали, вероятно, поговорку – «Не делай добра – не получишь зла»? В этом изречении заложен куда более объемный и глубокий смысл, чем это может показаться на первый взгляд.

   - Какой же, интересно знать? – искренне заинтересовался чиновник, досель лишь изредка интересовавшийся философскими проблемами.

   - По жизни вам, как и любому другому смертному, желательно пореже вмешиваться в те события, которые, по большому счету, решаемы не вами. Для вас ведь не ясно, идет речь о добре или о категории противоположной. Важно то, что каждое такое вмешательство влечет за собой возможное нарушение планов высших сил. Они-то вам неизвестны…

   - Нечто в этом духе уже доводилось слышать, - наморщил лоб Овцедоев. – У викингов, этих мореходов древности, даже как будто не было принято спасать тонущих в воде людей, дабы не нарушить замыслов их кумиров.

***

   - Что же, выбор, пожалуй, сделан, - думал Иван, глядя на экран дисплея. – Душевное равновесие, мир с собою любимым, что может быть важнее? Человек спокойно себе живет, думает, действует. Не терзается сомнениями, не сгорает от зависти, не подвержен нелепым страстям и ко всему толерантен.

   И близко к сердцу почти ничего не принимает, и вполне доволен своими достатком, положением в обществе, поступками, которые всегда находят понимание. Жизнь, оказывается, не так проста, как это кажется на первый взгляд, она много проще.

***

   - Осталась всего одна маленькая деталь, - шепотом пробормотал Лессон и прикоснулся к камню на перстне. Из аметиста тотчас выскочил тоненький яркий лучик, прямой, как стрела. Маг быстренько направил лучик на дисплей и прочертил им ни то цифру, ни то букву – словом, какой-то таинственный символ. Экран тотчас растворился в воздухе, будто его и не было вовсе.

   Окинув прощальным взглядом фигуру Овцедоева и бедное убранство комнаты, словно не хотя расставаться, маг направил лучик прямо в лицо Ивану. Мгновение спустя Лессон был уже за много миль от места действа, а Овцедоев, оставаясь в собственной квартире, напрочь забыл обо всем, что приключилось с ним в последний час.

   - Собственно, что это я застрял в этой комнатке? – спросил сам себя Иван. – Сходить вечерком в театр, что ли? В драме анонсировали что-то из классики, плавное, понятное и с понятными эмоциями… А день можно провести дома, книжечку почитать, что-нибудь легкое и оптимистичное, желательно из французских романистов прошлого. На худой конец, в Интернете посидеть, имеются ведь там тихие и спокойные сайты…

***

   - Наивен он, этот Овцедоев, - думал Лессон по пути восвояси. – Убежден, что изловил птицу счастья. Странно вообще, что счастье люди ассоциируют с птицей. Хотя, если подумать… Птицу не всегда можно увидеть и, тем более, не всегда поймать… Особенно, ту самую мифическую птицу счастья волшебного цвета электрической дуги. Гамаюн, как утверждают, символизирует мир, богатство, благополучие и величие… И что, все это очень нужно Овцедоеву?

   Какой толк в душевном равновесии, если он по-прежнему будет жить в скромности на грани бедности и не сможет толком устроить свой быт? Обретя душевный покой, он будет думать, что в жизни ему повезло, но не будет счастливым на самом деле.

   Лессон и сам четко не представлял, существует ли людское счастье в реальности или же это так, пустой вымысел досужих умов, химера – нечто совершенно мифическое, вроде чудища с головой и шеей льва, туловищем козы и хвостом змеи.

   Внезапно магу вспомнился рассказ одного не слишком известного писателя, из смертных, прочитанный им лет пятьдесят тому назад. Сюжет был предельно простым – смертельно больной старик, лежа в больнице на смертном одре, вспоминает минувшую жизнь и то, как он был в ней невероятно счастлив. Женился по любви, стал отцом троих чудесных детей, много лет был лучшим теннисистом мира, обрел славу и богатство, дважды избирался президентом страны, сделался известным писателем и дожил без болезней до девяноста с лишним лет. В финале сюжета оказалось, что все его «счастливые» воспоминания – полнейшая иллюзия, что в реальности он всю жизнь являлся неудачником, глухим лузером. На него сыпались несчастья; и сегодня он - почти нищий и одинокий старик, покидает этот мир в захудалой больнице для бедняков при какой-то богадельне. До него, кроме одного сердобольного санитара нет никому дела, и кроме иллюзий ничего не осталось.

   Маг подумал, что этот сюжет как нельзя лучше созвучен наблюдениям, которые выпали ему сегодня. Делать выводы, принимать решения и хороводить предстояло другим.

***

   – Разве люди приходят в этот мир для того, чтобы быть счастливыми? - Марка не в первый раз посетила парадоксальная мысль, облаченная в форму естественного вопроса.

   Бывало, Марк посмеивался над людскими представлениями. Над их поговорками о счастье, что виделись Лессону одна глупее другой. Болтуны–неудачники любят повторять, что не в деньгах счастье. А как же в ситуации, когда, скажем, твоему ребенку необходима операция – у тебя нет денег и взять их негде? Так в чем же счастье? В душевном покое что ли?

   Или еще глупее: «счастье – это, когда тебя понимают». Пусть представят себе – в силу житейских коллизий кто-то обнищал, заболел, потерял дорогих вам людей. По причине старости его покинул навеки любимый кот, а домашние цветы вдруг погибли по неизвестной причине. К тому же, на последнем году работы его предал близкий человек, мечтающий взбежать по карьерной лестнице. В довершение всего, его собственность в виде квартиры «оприходовал» шустрый риэлтор. Все вокруг его хорошо понимают, некоторые даже сочувствуют. И что же, он от этого понимания сильно счастлив?

   А как вам хохма о том, что, дескать, «не было счастья, да несчастье помогло»? Чушь, разве может помогать несчастье? Конечно, случиться может всякое, но стоит ли редчайшие исключения возводить в ранг поговорки?

   Или вот еще вздор о том, что счастливые, дескать, «часов не наблюдают». Лет двести тому назад эту фразу какой-то, не слишком успешный по жизни, драматург придумал. А «часы» любые люди еще как наблюдают, особенно счастливые, потому, как ежеминутно боятся потерять то, что они в данный отрезок времени понимают под счастьем.

   Доводилось магу слышать людскую формулу о том, что «счастье - это жизнь». Большей словесной «эквилибристики» Марк не встречал – так и хотелось добавить, что не всякая жизнь – счастье.

   Но более всего Лессона на Земле поражала формула о том, что человек, якобы, сам является кузнецом своего счастья. Подобная формула могла возникнуть только в мозгу убежденного и не слишком адекватного атеиста. Маг признавал, что известная доля истины в расхожем в людской среде тезисе, все же, имеется, но при этом также понимал, что глупости в тезисе гораздо больше, нежели здравого смысла. Или кто-то из смертных с полнейшей уверенностью может рассказать о том, что с ним, занятым благородным «кузнечным» делом, будет завтра? В этом же контексте, многие люди считают высшим счастьем сам факт своего появления на белом свете, а несчастьем – уход в иной мир? Но, - спрашивал себя Марк, - разве кто-то спрашивал их согласия на это? Так кто же, в конечном итоге, кует их счастье?

   Забавляла мага и другая, разве что менее расхожая глупость, полностью противоречащая предыдущей «мудрости» о том, что счастье будто бы выпадает тому, кто его не ждет. Как может выпадать то, чему люди не в состоянии дать определение? И много ли людей можно отыскать из той категории, что «не ждут счастья»?

   Встречались на пути Марка и те, кто считает, что счастье можно обрести в истинной вере или друзьях. Насчет крепкой веры Лессону было сложно сказать что-то определенное – уж больно запутанным, даже для мага, виделся не сложный с виду вопрос. Проще было с друзьями, при упоминании о которых Марк сразу же припоминал поговорку известного сказочного персонажа, просившего высшие силы избавить его от друзей, поскольку с врагами он в состоянии разобраться самостоятельно. В памяти всплыла легкая песенка, в которой говорилось о том, что «с другом не будет драки, если у вас друга нет».

   За свою невыразимо долгую магическую жизнь и работу, предполагавшую постоянное общение с людьми, Лессон постепенно научился сомневаться и обрел способность перепроверять себя в тех или иных ситуациях. Случалось это далеко не всегда, но сегодня выдались именно такие день и час.

   - Может, он не так уж неправ, этот симпатичный малый? – размышлял Лессон. – Возможно, для него и многих ему подобных нет ничего важнее душевного равновесия и спокойствия. А счастье? Оно у каждого человека, как ни крути, свое. И не только у отдельного человека, а у групп людей или даже народов. Не зря же есть поговорки о еврейском счастье или о цыганском. Кое-кто из смертных убежден, что счастье присуще не только людям, но даже всякой живности, вроде собак и кошек.

   Поклонником поэзии Марк Лессон не являлся, но, прежде чем посчитать очередной этап миссии завершенной, почему-то вдруг мысленно обратился к строкам одного, отнюдь не обэкраненного и уже не молодого, но очень талантливого поэта:

Кто радуется нынче молодой траве,
Цветку, листве, трепещущей под ветром.
И жаворонку в звонкой синеве
Иль в синеву взлетающему кедру?

Хотя, сегодня я заметил одного,
Следящего за нервным горизонтом,
Как об утес, казалось, волны бились об него,
И брызги долетали аж до солнца!

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Х) Здесь и далее стихи Владимира Боровского




ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ