БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Валентин Константинов Загадка старинного особняка

О любимом "коньке"

   Завершив настоящую серию очерков, призадумался над вопросом, быть может, не самым актуальным – но, все же, существенным: а к какому, собственно, жанру можно отнести настоящие сентенции? Так же как и предыдущую аналогичную серию, объединенную обложкой под заголовком «Рукопись, найденная в Одессе»…

   Подумал о научно-исторических очерках и статьях, о кассовых детективах, сработанных на основе «преданий старины глубокой», о различных направлениях литературного краеведения. Наконец, о художественных исторических романах и повестях – почитаемых во все времена и эпохи, естественно, при наличии содержательной «подкладки», соответствующей этой самой эпохе. Все не то…

   Нет, мои скромные заметки, увы, не вполне вписываются в любую известную литературную колею. Исторической науки в них, скажу объективно, не так уж много. Художественные исторические повествования далеки от моих заметок по объему и форме. К тому же, они мне редко нравились и, соответственно, не служили ориентиром, хотя бы в силу того, что процентов девяносто событий, о которых они повествуют, никогда не происходили и не могли происходить. Чихнул ли юный Пушкин, проснувшись поутру в Царскосельском лицее, сопел ли тогда во сне будущий канцлер Горчаков или как вел себя юный «Кюхля» - Вильгельм Кюхельбекер, кто может об этом сказать хотя бы с некоторой степенью достоверности? И что общего, не сочтите за кощунство, у любого из десятков реальных Волконских, некоторых из которых принято относить к литературному прототипу, с князем Андреем Болконским из «Войны и мира»? Каждый ли сегодня готов тратить время на вымыслы, пусть даже мастерски изложенные классиком на бумаге?

   Кассовые «исторические» детективы? Говорить об этом без улыбки вообще сложно. Ограничусь лишь изложением собственного мнения относительно того, что исторической правды в них бывает еще меньше, нежели в исторических романах. Кстати, любопытно было бы узнать мнение на сей счет самих нынешних модных авторов, с блеском «разобравшихся» во всех хитросплетениях отечественной и отчасти зарубежной истории, и быстренько пробежавших по самым запутанным временным лабиринтам.

   Автору настоящих очерков гораздо более по душе те литературные упражнения, которые имеют под собой реальную почву. Например, тот же жанр историко-краеведческого очерка, непременно содержащего в себе, в той или иной степени, элементы детективного поиска, исследования. Классические примеры много столетий «на слуху». Мировые образчики известны с давних времен – к ним можно отнести и «Иллиаду», и «Одиссею» с «Энеидой», и отечественную суперклассику в виде «Слова о полку Игореве» или повести «Временных лет».

   Ближе к нашему времени, во множестве встречаем примеры помельче, а недостатка в них нет. Вообще, советский период отнюдь не отмечен дефицитом историко-краеведческих произведений. Взять хотя бы декабристскую тему… Десятки изданных монографий сборников, очерков, статей, исследований, только по этой, отнюдь не единственной теме. А все связанное с революционным движением в России, включая пресловутую, на девяносто процентов мифическую лениниану?

   Где то, на почтительном расстоянии от этого ряда, расположились увлекательные описания исторических изысканий, не особо приветствуемые, но и не запрещенные в советское время. В качестве одного из многих примеров можно привести неоднократно издаваемые в советские времена массовыми тиражами очерки Владимира Грусланова и Михаила Лободина, объединенные общей обложкой, под названием «Шпага Суворова». Три десятка чудесных миниатюрных вещиц… Или ту же советскую классику, в исполнении Анатолия Рыбакова, неоднократно экранизированную, под названиями «Кортик» и «Бронзовая птица». Нет, конечно же, во втором случае о документальной основе говорить не приходится, а вот об автобиографической и о поимке с историческим уклоном – вполне. Что впрочем, тоже ценно и красиво.

   Конечно, «детективная» составляющая в этих достойных произведениях преобладает. В них, говоря современным языком, превалирует «экшн» то есть действие, но все же наличествует минимум интеллектуального поиска, изучения исторических событий. Все же, полагаю, это много лучше исторических фантазий иных романистов – халтурщиков, наводнивших книжный рынок «сахарными» вещицами с россказнями о событиях, во многом придуманных за компьютером. Долго, однако, брюзжать не буду, поскольку сам в свое время заплатил дань подобной литературе.

   Краеведческий очерк, который, как ясно читателю мне ближе всего, кстати, довольно неплохо представлен а одессике последних десятилетий. Примеров и авторов много, много талантливых авторов, увлекательных книг. Те же Ростислав Александров или Олег Губарь, Владимир Чарнецкий… Кстати, имена этих авторов-исследователей фигурируют в замечательном краеведческом сборнике «Есть город у моря», увидевшем свет в региональном издательстве «Маяк» еще в 1990 году. Здесь же, среди авторов встречаем признанных мастеров и знатоков этого жанра видного историка Анатолия Бачинского, Евгения Голубовского, Романа Шувалова. Удача, что называется на удаче. Тот же очерк Владимира Чарнецкого о пушкинских адресах Одессы, как по мне, так может еще долгие годы служить образцом для литератора – исследователя любого уровня.

   Здесь же очерк Юрия Гаврилова об адресах «Моряка» - одной из старейших одесских газет. Впоследствии, этот очерк известного писателя и журналиста вырос в блестящую книгу «Тот самый «Моряк», изданную в 2008 году. С удивительной трогательностью Юрий Андреевич повествует о сложной судьбе прославленной одесской газеты, с которой связаны имена знаменитой писательской плеяды первой половины пошлого века. Есть в книги и ссылки на интересные документы, и личные впечатления Гаврилову самому довелось работать в «Моряке». Помнится, презентация книги проходила в Литературном музее, но сам автор, к сожалению, на ней присутствовать не мог – тяжело болел. Вскоре его не стало.

   Наверное, сама судьба распорядилась так, что в историческом центре Одессы каждый уголок связан с важными событиями прошлого – далекого и не очень. О каждом старом квартале или доме, могут быть созданы если не тома увлекательных исследований на документальной основе, то отдельные книги точно. Тот же «пятачок» в начале Канатной улицы, о котором довольно коротко было рассказано в одном из очерков настоящего издания, уверен, хранит в себе еще немало достойных писательского пера тайн. Впрочем, не один я такой умный. Держу в руках коллекционное издание – книгу «Баранова, 27» вышедшую из под пера одесситов Валерия Смирнова и Александра Грабовского еще в 1993 году. Мои добрые знакомые представили читателю настоящий клад. В доме, длительное время являвшемся одним из культурных центров Одессы, в котором, кстати, вырос сам писатель Смирнов, жили, работали или бывали писатели Иван Бунин, Максимилиан Волошин, Александр Куприн, Алексей Толстой, Корней Чуковский, многие известные художники, включая Кириака Костанди и Петра Нилуса, деятели культуры, искусства. Эту книгу ценю, прежде всего, за добротную документальную основу.

   Находясь в шаге от того, чтобы поставить в рукописи крайнюю точку, почему-то обратился к воспоминаниям о своих первых посещениях архива, каждое из которых давало возможность решать новые загадки, подчас, не особо значимые, но всегда содержащие в себе элементы увлекательного поиска. Причем, далеко, не всегда результативного. К примеру, встретив в одном из архивных дел документ под названием «Об отправке бумаг умершего барона Розена», относящийся ко второй половине позапрошлого века, сразу же задался вопросом6 не о том ли самом декабристе Андрее Евгеньевиче Розене поручике лейб-гвардии Финляндского полка идет речь? Последить судьбу документов декабриста! Что может быть увлекательнее?

   Однако, очень скоро, буквально через несколько минут, в процессе работы выясняется, что речь идет совсем о другом человеке. И вообще, вспоминаю, что в Х1Х веке на службе в русской армии, по самым скромным подсчетам, находилась дюжина офицеров по фамилии Розен. Среди них, по меньшей мере, два генерал-лейтенанта, столько же генерал-майоров, несколько полковников и так далее. С самого начала шансы получить новые сведения о декабристском движении из данного документа были невелики. Ведь из всех многочисленных Розенов, помимо Андрея Евгеньевича, лишь только один – штабс-капитан Тамбовского пехотного полка имел отношение к движению, да и то, отдаленное.

   Примерно такая же история произошла с поисками, связанными с именем декабриста Николая Алексеевича Чижова, участника восстания на Сенатской площади. Моряк-декабрист неоднократно бывал в Одессе, опубликовал в четвертом номере журнала «Сын Отечества» за 1823 год очерк о городе, который хотелось найти. Увы, данная публикация в Одессе не сохранилась - последствия оккупации Одессы фашистскими захватчиками, когда безвозвратно пропали редкие издания. Правда, скажу, что та неудача была относительной – с рукописью удалось ознакомиться позже – в Москве.

   … Все же, вернусь к изначальному вопросу: как можно определить жанр настоящих заметок? Конечно, это краеведческие очерки, с отдельными элементами «экшн» и маленькими, буквально крошечными вкраплениями элементов детектива. Такого детектива, который любим автором этих строк. Без «моря крови», «горы трупов» и ужасных кровожадных антигероев.

   В детективе меня всегда в большей степени привлекал исследовательский сегмент, который немыслим без изучения документов. Предвижу упреки в том, что документы в виде обширных цитат фигурируют на моих страницах слишком часто. Но что поделать, если во мне издавна живет убеждение в том, что любой, даже самый малозначимый с виду документ, не менее важен и занимателен, нежели самый яркий и тонкий литературный вымысел. Важно о них помнить и на их основе периодически напоминать о прошлом широкой публике. Ведь прошлое, с течением времени, отодвигается от нас все дальше, а настоящее, с его городскими героями и могучими новостроями в стиле «ласточкиных гнезд» очень быстро переходит в разряд прошлого, невольно оттесняя на второй план то, что происходило в городе в прошлые столетия.

   Возможно, читателя несколько удивит и содержательная разноплановость очерков, собранных под настоящей обложкой. Скажу, что так задумывал изначально. Конечно, повествование об «итальянской» Одессе предельно насыщено фактическим материалом; в очерке о греческой диаспоре города преобладает тема увлеченного краеведа-исследователя. А объединяет эти два очерка, помимо жанровой принадлежности, тема многонациональной Одессы, которая, как выяснилось в последнее время, все же нуждается в подтверждении. Что же до моих «декабристских» изысканий то в них главное – сам процесс краеведческого поиска. Нет, конечно, «насытить» эти заметки фактическим материалом было бы не очень сложно, но к чему?

   Что же, пожалуй, сказано все, пора ставить точку. А жанр, в котором созданы настоящие очерки, определяю, как ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ИСТОРИКО - КРАЕВЕДЧЕСКИЙ ОЧЕРК – ИССЛЕДОВАНИЕ. Громоздко? Но ведь так оно есть!

Одесса, март 2012г





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ