БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Валентин Константинов Загадка старинного особняка

От Геродота до Маразли

   Конечно, ценность исследования историко-краеведческого плана не может быть высокой по причине отсутствия архивного поиска. Но бывают ситуации, в которых этот поиск осуществить по каким-либо причинам не удается – например, в силу такой прозаической причины, как отсутствие времени у человека, не являющегося профессионалом.

   Говоря строго, в этом случае само исследование вряд ли можно считать таковым. Правда, правила на то и существуют, чтобы в них имелись исключения. Так и случилось со мною лет двадцать тому назад, когда довелось призадуматься о роли различных национальных общин в истории Одессы. Это нынче по данной теме написаны очерки, книги, научные труды, а в ту пору подобная тема была относительной новинкой. Что же касается отсутствия архивного поиска, то после того, как я остановил свой выбор на изучении темы «греческой» Одессы, то данный пробел был компенсирован знакомством с незаурядным человеком, к сожалению, уже давно ушедшим из жизни и, безусловно, на то время одним из лучших знатоков данной темы. Полагаю, отсутствие архивных подтверждений его гипотез, утверждений и открытий, не только не дает повода от них отказаться, а, напротив, стимулирует этот самый поиск. Впрочем, судить об этом предстоит читателю.

   Итак, представляю: Владимир Лазаревич Петридис – сын греческого эмигранта, бежавшего из Смирны (ныне – Измир – В.К.) от кровавых расправ, учиненных турками над армянами и греками на рубеже прошлого и позапрошлого веков. Владимир родился в Одессе, здесь вырос и здесь же прожил яркую жизнь. «Своим» его считали ведущие одесские коллекционеры; его коллекции раритетных предметов, связанных с Грецией, нумизматическому и филателистическому собраниям аналогов не существовало. К своему кругу его были готовы причислить и археологи – о находках, открытиях и исследованиях Владимира Лазаревича не раз сообщали газеты. Не был Владимир Петридис чужим и среди спортсменов – чемпион Украины и призер союзных первенств по гребле, позднее спортивный администратор. Наконец, и это заинтересовало в первую очередь, - великолепный знаток истории греческой общины в Одессе.

   Наше знакомство, помнится, началось в доме ученых на одном из мероприятий популярного тогда клуба «Одессика». Мысль запечатлеть на бумаге интересные с точки зрения истории факты в трактовке Владимира Лазаревича, пришла почти сразу. А «разговорить» знатока удалось с помощью незамысловатого журналистского приема (в ту пору довелось работать в легендарной газете «Моряк»). Короче, спросил его о древних греческих поселениях на территории современной Одессы. В ту пору, в канун празднования двухсотлетия города, вопрос отличался актуальностью - взгляд на юбилей не был однозначным. Иные предлагали вести отчет возрасту города не с известного екатерининского указа, а, например, со времен турецкой крепости Хаджибей или основания первых греческих поселений в северном Причерноморье.

   В конце концов, здравый смысл в дискуссиях победил, а Владимир Лазаревич Петридис, стоявший вдалеке от подобного рода споров, порадовал меня беседами, растянувшимися на много дней.

   Конечно, не все в его рассказах дышало новизной, но повествование было интересным. И о причинах иммиграции с территории Эллады, и о первых греческих поселениях в обширных приморских регионах, и, особенно, о древнем мореплавании. Сколько же требовалось мужества и мастерства, чтобы на утлом суденышке, каким была трирема, рискнуть отправиться под парусом в неведомые края!

   Естественно, заинтересовал круг вопросов, связанных с появлением эллинов на берегу одесского залива. Ответ Петридиса был пространным. Краевед и коллекционер сослался на весьма редкую брошюру, изданную профессором В. Гошкевичем еще 1916 году. Речь там, в частности, идет о том, что один из путей, которым шли триремы отважных мореходов, пролегал вдоль западного побережья Черного моря. Еще до создания городов здесь возникают поселения: Истрия (в устье Дуная), Одессос (в окрестностях Варны), Месембрия (на болгарском острове того же названия), Тира (нынешний Белгород-Днестровский), Никоний (близ села Роксоланы Овидиопольского района).

   - Безусловно, - утверждал Владимир Лазаревич, - триремы эллинов также швартовались в нашем Одесском заливе, о чем находим сведения даже у «лукавого отца истории Геродота». Крутой берег, гавань, чем не место для фактории? Похожую картину можно видеть, например, на берегу Ольвии. Хотя, с другой стороны, в древние времена все выглядело несколько иначе ведь уровень моря с тех пор опустился метров на десять.

   Тем не менее, греки просто не могли обойти эту местность вниманием. Тем более, в ту давнюю пору Одесский залив был связан с Хаджибейским и Куяльницким лиманами, которые имели открытые выходы в морскую акваторию. И сегодня в этих местах нет-нет да и находят следы пребывания древних эллинов: осколки чернолаковых сосудов и оранжевых изящных амфор; старинные монеты.

   Кстати, Владимир Лазаревич напомнил, о том, как и когда проснулся интерес к археологическим исследованиям на территории современной Одессы. Еще в 1820-1821 годах были обнаружены остатки греческого храма. В № 20 «Journe d* Odessa» за 1820 год говорится, что в районе нынешнего Оперного театра и ныне Приморского бульвара было найдено множество античных вещей: глиняные чернолаковые и расписные сосуды, амфоры, медные и бронзовые украшения, бусы из стеклянной голубоватой массы и т.д. В современной краеведческой литературе также описан случай, относящийся к 1823 году, когда полковник Иван Алексеевич Стемпковский, человек, оставивший заметный след не только в истории нашего города, обнаружил на высоком плато над Одесским заливом древнегреческую керамику.

   Конечно, многое из первых находок было безвозвратно утеряно, продано за границу. Все же, благодаря чиновнику и археологу Ивану Павловичу Бларамбергу, о котором подробно сказано в одном из предыдущих очерков настоящей книги, еще в давние времена в нашем городе появилась первая серьезная археологическая коллекция, впоследствии ставшая основой музея. Что же касается открытия Стемпковского, то овеянная легендами Жевахова гора, как ее сегодня называют одесситы, напомнила о себе в 1902 году, когда здесь производили земляные работы. Каково же было удивление землекопов, когда из-под земли показались древние сосуды и человеческие кости!

   Уже в 60-70 годы была произведена археологическая разведка, которая дала прекрасные результаты. Нашли античную кладку, керамику, свинцовую пластину с древнегреческой надписью. По утверждению профессора археологии Э. Диаманта, сделанному на одном из заседаний клуба «Одессика» - речь шла о письме, отправленном из метрополии и адресованном некоему Протагору. Письмо удалось расшифровать – оно содержало обещание «добраться» до адресата, невзирая на расстояние». О том, что именно учинил Протагор на родине можно только догадываться. Впрочем, как и о том, удалось ли отправителю с ним поквитаться.

***

   Как-то незаметно приближаемся к теме поисков и находок, сделанных Владимиром Лазаревичем или при его участии. Как-то прогуливаясь в сопровождении известного одесского коллекционера Николая Коваленко по берегу Днестровского лимана, он обнаружил интересный экземпляр графито – надписи, нацарапанной на фрагменте античного сосуда под рисунком древнего судна – униремы. Сохранность текста, мягко говоря, оставляла желать лучшего. Многие месяцы упорного труда Владимира Лазаревича ушли на то, чтобы проштудировать специальную литературу. Исследователь с благодарностью вспоминал, что в расшифровке текста ему сильно помог известный одесский ученый Петр Осипович Карышковский.

   В конце концов, удалось прочитать: «Никосфен Афродите посвятил». Вполне вероятно, что некий купец-мореход Никосфен, возвращаясь в далекую Аттику с северного побережья Понта Эвксинского, совершил возлияние в честь своей покровительницы Афродиты Навархиды, чтобы умилостивить ее перед опасным плаванием. С некоторой долей вероятности также можно предположить, что по обычаю килик был разбит о борт судна. Осколки, естественно, упали в воду. Вот, оказывается где истоки старинной морской традиции, в измененной форме существующей и по сей день.

   Конечно, графито о котором, идет речь – далеко не единственный раритетный предмет в собрании коллекционера. В ходе моих посещений его скромной квартиры в одноэтажном домике в одном из переулков близ улицы Канатной, Владимир Лазаревич показал мне несколько предметов, связанных с известными одесситами греческого происхождения. Предметы быта, посуда, иные с вензелем самого градоначальника знаменитого Маразли…

   Об античных монетах Владимир Лазаревич говорил часами. А соответствующий раздел его коллекции, вероятно, можно было считать одним из наиболее полных в городе, если не самым полным. Фракийские и римские, монеты многих греческих городов, колоний… И здесь есть место воспоминаниям. Так, еще до войны, в 1939 году, когда экспедиция Академии наук осуществляла раскопки на территории Лузановки, его добрый приятель Антон Хурмузи обнаружил две редчайшие монеты ольвийского происхождения – с Горгоной на одной стороне и орлом, сидящем на дельфине на обороте. Одну из них довелось увидеть в коллекции Петридиса.

   …Да, немало интересного и нового для себя о древнегреческих поселениях узнаю из рассказов Владимира Лазаревича. Оказалось, следы древнегреческих поселений находили в районе нынешней Молодой Гвардии, близ Слободки и Кривой балки. Еще в пятидесятые годы прошлого века Петридису доводилось слышать от старожила города Игоря Соловьева о том, что в районе нынешних улиц Греческой и Екатерининской во время прокладки трамвайной линии маршрута №23 в 1910 году были наняты древнегреческие захоронения. Античные находки имели место и во время прокладки фуникулера вдоль знаменитой лестницы архитектора Боффо.

   И в 1967 году, чему Владимир Лазаревич был свидетелем того, как на Приморском бульваре, возле памятника Дюку были обнаружены захоронения и битая античная посуда. Наконец, относительно недавний эпизод, относящийся к окончанию прошлого века. Во время земляных работ во дворе гостиницы «Лондонская» была открыта древняя кладка стены. На минуточку представьте, экскаватор снял полутораметровый слой земли, а под ним – кладка. Никто, вероятно, не обратил бы на нее внимания. К счастью, мимо проходил специалист – сотрудник археологического музея В. Петренко… В ходе последовавших раскопок были обнаружены остатки керамических сосудов и зернотерки, кости домашних животных.

   Конечно, при завершении повествования необходима логическая точка. Что же, всему в этом мире рано или поздно приходит логический конец. Как-то не хочется долго задерживаться на данной теме. Скажу лишь, что «города Одиссеев» на территории Причерноморья существовали до 11 – 111 века нашей эры. Некоторые, вроде крымского Херсонеса, продержались еще дольше. В конце концов, свое слово сказали готы и прочие воинственные народы.

   В связи со всем сказанным, сложно пройти мимо актуальнейшего вопроса – и по сей день наше отношение к прошлому, если не брать в расчет публичных имиджевых мероприятий, остается, мягко говоря, не на самом высоком уровне. Не раз и не два при проведении строительных и прочих работ, уничтожали памятники большой исторической ценности. Так было при постройке Таировского жилмассива и поселка Котовского. Уничтожены, по причине добычи глины, древнейшие курганы на Жеваховой горе.

   Актуальны ли вопросы затронутые, в настоящем очерке, сегодня? Не уверен полностью, но, все же, надеюсь на положительный ответ. Молодая поросль «искателей древностей» в городе сохраняется. Несколько лет тому назад довелось познакомиться с относительно молодым человеком – редко в последние годы доводилось видеть столь увлеченных людей. Молодой мужчина, и его действия, как по мне, так укладывались в рамки здравого смысла, и были вполне адекватны, соответствуя действиям городских коммунальных служб. Суть же состоит в том, что увидев любую, свежевырытую в земле канаву, например, с целью ремонта коммуникаций, молодой человек тут же спешил к «раскопкам» в поисках возможных ископаемых древностей. Редкая увлеченность! Словом, дело исследователей-краеведов прошлого, не без участия таких людей, как Владимир Петридис, если не процветает, то уж точно живет.

***

   Тема «греческой» Одессы неисчерпаема. Да, после эллинов в здешних краях побывали многие – печенеги, половцы, позже генуэзцы, турки. Конечно, все, что происходило ближе к нашему времени и с вязано с возращением сюда греков в прошлом и позапрошлом веках нашло отражение в повествованиях Владимира Лазаревича. … Важнейший исторический рубеж в этом плане – заключение Кучук-Кайнарджийского мира, после чего с позволения императрицы Екатерины 11 в российском государстве появляются греческие колонии. География их обширна - Москва, Петербург, Киев, Харьков. Но более всего греческих поселений в северном Причерноморье – Балаклаве, Херсоне, Николаеве. Самой многочисленной была колония в Одессе.

   На рубеже восемнадцатого и девятнадцатого столетий в Южной Пальмире насчитывалось несколько сот греческих семей. Льготы, предоставляемые российским правительством, обеспечили быстрое развитие торговли, ремесел, судоходства. Вскоре после основания города греческие негоцианты имели на своем балансе более четырехсот судов, плававших под российским флагом, и ставших в последующем основой греческого флота. В городе появилась греческая улица. На ней, преимущественно, и селились греческие эмигранты.

   Следующая страница, относящаяся к истории греческой общины в Одессе очень важна – тем не менее, слишком долго задерживаться на ней не стану. История тайного греческого общества Филики Этерии (в переводе с греческого – Дружеское Общество – В.К.) - давно уже стала достоянием самых широких слоев населения города, по данной теме издано множество монографий, популярных книг, напечатаны многие очерки и статьи. Что же до исторической подоплеки, то главной целью общества было освобождение Греции от турецкого ига. Близость границ с Бессарабией, выход через Босфор в Средиземное море, перекрестие всех торговых путей, а также развитость греческой колонии в Одессе предопределили ее главенствующую роль в организации освободительного движения.

   Прежде чем ближе продвинуться к теме исторической новизны, или хотя бы обратиться к фактам, не слишком хорошо известным, отмечу, что в исторической литературе не могу не отметить, что многие авторы говорят о наличии в то давнее время множества торговых точек на Греческой улице – кофеин, мастерских, в подвалах которых было очень удобно прятать оружие для повстанцев, а впоследствии доставлять его на торговые суда. Многолюдность лавочек и прочих заведений способствовала сохранности тайны. Это же обстоятельство позволило развернуть в Красном переулке, не далеко от дома, где располагалась сама организация, типографию.

   Порою казалось, что познания Владимира Лазаревича Петридиса в том, что касается жизни греческой общины в прошлом веке, безграничны. Увлекают, например, его рассказы о простых людях, стоявших у руля тайного общества и отнюдь не принадлежавших к аристократической прослойке. Николас Скуфас – торговец в Одессе. Эммануил Скантос был в нашем городе всего лишь приказчиком. А вот Афонасису Цакалову была ближе Москва. Он – сын местного торговца мехами…

   Широки познания Петридиса и в том, что касается выдающихся личностей освободительного движения. Когда стал вопрос о придании большего веса обществу, то возглавить организацию было предложено герою Отечественной войны 1812 года. полковнику царской армии Александру Ипсиланти. До наших дней сохранился документ священная клятва героя о вступлении в тайное общество: «В соответствии с ранее принятым решением члены Греческого общества собравшись и рассмотрев вопрос, признали Генеральным инспектором Греческого общества светлейшего князя господина Александра Ипсиланти, с тем, чтобы смотрел и ведал во всем, или в том, что он сочтет важным. Полезным или нужным для Греческого общества. Гарантией и обеспечением служит подпись каждого из членов…».

   Завершая тему Фелики Этерии на этих страницах, замечу, что привлечение в общество Александра Ипсиланти себя полностью оправдало. Вскоре окружные комитеты - эфории появились во многих столицах мира. Они были открыты, в том числе, в Бухаресте, Измире, на острове Хиос, в Пелопоннессе. А в Москве было создано «Греческое торговое общество любителей муз и филантропов». Нельзя пройти мимо того факта, что лидер общества многократно встречался с русскими военными, включая будущих декабристов, обсуждал возможность участия русских офицеров в греческом восстании.

***

   Со временем, наши встречи с Владимиром Петридисом, как-то незаметно, из его тесной квартирки перекочевали на улицы городского центра. Был откровенно рад данному обстоятельству. Во-первых, потому, в моих сентенциях стало больше того, что называют «экшн» - действием, во-вторых, уж очень хотелось в то время расширить собственные познания в городской топонимике.

   Поводом к первому нашему совместному выходу в город, помнится, стал мой вопрос относительно греческих политических, культурных и образовательных центров в Одессе девятнадцатого века. Владимир Лазаревич был человеком «легким на подъем» - не прошло и часа, как мы уже шагали по Троицкой улице. Неожиданно Петридис остановился у старинного двухэтажного особняка под №39, где в ту пору размещалась областная станция юных техников. Некогда здесь располагалось мужское греческое училище, выстроенное на средства известного мецената Родоканаки, о чем, кстати, говорила мемориальная табличка, на тот момент залепленная штукатуркой.

   - А в довоенные годы здесь была греческая общеобразовательная школа-семилетка, в которой учился ваш покорный слуга, - широко улыбнулся Петридис. – Прошло с тех пор более полувека, но все прекрасно помню. Вот здесь, в зале космонавтики располагались лучшие по тем временам физическая и химическая лаборатории, а на первом этаже справа был спортзал. Слева – кабинет директора Панайота Тамбулиди, видного общественного деятеля, основателя интерклуба моряков в Одессе… А надпись на мраморной табличке была выполнена латинскими буквами – «Rodokanakion».

   …Рассчитывал на продолжение пешего перехода, но, как оказалось, зря – цели мы уже достигли. Да, это был греческий квартал, включавший в себя здание училища, и располагавшийся в квадрате, образованном улицами Екатерининской, Троицкой, Ришельевской и Успенской. Неподалеку от мужского училища, в угловом трехэтажном здании, располагалось училище. Во всех домах этого квартала по Ришельевской улице располагались греческие торговые заведения.

   … Свернув на Екатерининскую улицу, мы оказались у греческой церкви святой Троицы и Александровского подворья… Вот он центр!

   - Знаете, - сказал тогда Петридис, - пожалуй, об истории этой церкви я рассказывать ничего не буду. Лучше меня обо всем поведает документ рукопись неизвестного автора, относящаяся к первому десятилетию двадцатого века, которую я обнаружил в архиве церкви и перевел с греческого. Последовав совету краеведа, автор этих строк разместил в свое время несколько фрагментов текста в печати. Сегодня делаю это вновь:

   «Вскоре после освобождения южных земель, сюда хлынули обильным потоком переселенцы, заселявшие лазурные берега Черного и Средиземного морей. Нечего и говорить, что через открытые на юге России двери явились и те, которые шли не как незнакомые гости, а свободно и радостно, как братья во Христе…

   19 апреля 1795 года правительство отпустило из казны две тысячи рублей на построение прибывающим грекам своего храма. В это же время архимандрит Дионисий с разрешения митрополита Гавриила произвел в городах Российской империи денежный сбор на построение церкви. Для этой цели было собрано 22500 рублей. Храм святой Троицы и Спиридона Тримидийского был заложен на окраине города, с тем, чтобы в течение трех лет завершить его возведение… Постройку церкви святой Троицы приостановили, когда стены уже были частично возведены...

   В июне 1803 года уполномоченный прихожан временной греческой церкви Николай Попандопуло возбудил ходатайство о разрешении взамен приостановленного строительства развернуть новое – на месте временной церкви – т.е. там, где и по сей день располагается греческая церковь. Ходатайство было удовлетворено правительственным указом от первого октября того же года.

   ... Закладка новой церкви Святой Троицы состоялась 29 июня 1804 года при священнике Иоанне Родеусе. На построение храма греческое общество обязалось добровольно вносить «от всякой четверти пшеницы, отпускаемой за границу, по две с половиной копейки».

   Оторвав взгляд от рукописи, Петридис поведал о том, что в феврале 1808 года священник Петр Куницкий сообщал начальству в Екатеринослав, что «новостроенный местными греками храм во имя Святой Троицы вполне готов к освящению». Греческая церковь была освящена весной того же года, одновременно с церковью святого Николая, впоследствии ставшей Преображенским кафедральным собором. Это были два первых сооруженных в Одессе храма. Из сохранившихся документов явствует, что в 1820 году в Троицкой церкви прихожан мужского пола было 906, а женского – 545.

   Вернемся, однако, к рукописи: «… украшение и расширение храма Святой Троицы продолжалось. В 1874 году произошло ходатайство о сооружении пристройки к храму с левой стороны, на месте, где находился образ святого Спиридона и где в течение полувека покоился прах блаженного мученика Григория, патриарха Константинопольского ( В 1871 году по ходатайству греческого правительства останки патриарха были перевезены в Пирей – В.К.).. В 1890 году на средства благочестивой вдовы Екатерины Матвеевны Родоканаки приступили к возведению церковного придела и помещения для приемов официального характера…

   После совершения панихиды по случаю годовщины со дня смерти тайного советника Григория Маразли, погребенного под сводами храма, племянник его, полковник Александр Степанович Сафонов, совершил крупное денежное пожертвование.

   … Помимо щедрых пожертвований, сделанных в различное время прихожанами на обстройку и укрепление храма, внесенных Харламовой, Ралли, Андреевой, Кумбари и прочими благочестивыми прихожанами, надлежит остановиться и на пожертвованиях менее значительных, сделанных на предмет обеспечения церкви образами и утварью. Так, у северной стены левого придела Г.Сперанда установил образа Святого Константина Марии Египетской в серебряной ризе, на возвышении, с мраморной лестницей к нему. В алтаре боковые стороны Святого Престола покрыты серебром на средства Ивана Мавродиязи. Позолоченный купол над престолом сооружен на средства Н. Амбатьелло. Ценная дарохранительница и Святое Евангелие пожертвованы Маврокордато. Ограда аллеи художественной кованой работы сооружена на средства П. Филлипаки… Из образов, пожертвованных церкви, обращают на себя внимание следующие: образ Богородицы Х1V века в серебряном окладе, доставленный из Константинополя; икона Всех Святых – миниатюрная старинная работа по фарфору дар Кумбари; его же дар – Вознесение Богородицы – кисти старинного итальянского мастера. Особую художественную ценность представляет небольшой образ Спасителя с крестом дивной мозаичной работы – дар Екатерины Родоканаки. Кроме того, в церкви есть ряд ценных образов, пожертвованных следующими лицами: вдовою С. Макри, семьей Феохариди, гг. Маразли, Паспати, Камбоили и другими»

   Сколько фамилий, сколько реликвий и художественных шедевров! Куда все подевалось? Конечно, вопрос риторический, похоже, таковым считал его и Петридис. Революции, войны, оккупации, десятилетия безбожия…

   Наши с Владимиром Лазаревичем прогулки по «греческой» случались не раз и не два. Как-то задался вопросом: сколько же всего памятных адресов поданной теме существует в городе? Петридис считал, что около двухсот. К ним помимо общеизвестных – в Красном переулке и на Греческой улице, греческого базара, он относил множество зданий, где проживали видные деятели греческой общины, предприятия, торговые заведения, которыми они владели. В городе также имелись греческие коммерческие и ссудные банки, казино, где совершались торговые сделки, где «оживленные беседы о прибывших кораблях с иностранными товарами сменялись спорами о театре». Что же до памятных адресов, то, пожалуй, большинство из них, так или иначе, связаны с именем выдающегося человека – многолетнего городского головы, мецената – Григория Григорьевича Маразли.

***

   Маршрут нашей очередной прогулки по «греческим» местам пролегает по Французскому бульвару. Ее цель – как бы заново открыть и показать читателю некоторые места, связанные с именем Григория Маразли.

   … Упоминания об отце будущего городского головы – Григории Ивановиче, не раз встречаются в мемуарной литературе – Одесса ему обязана многим. В 1812 году собирал средства на военную кампанию против наполеоновского нашествия; был в числе советников графа Ланжерона при учреждении системы порто-франко, многое сделал устройства системы водоснабжения в городе.

   У Григория Ивановича было двое детей. Дочь, вышедшая замуж за русского человека Сафонова, умерла в 1867 году и была похоронена в Париже. Григорий Григорьевич Маразли, родившийся в 1831 году, в девятнадцатилетнем возрасте окончил Ришельевский лицей, после чего, некоторое время провел в Париже. В дальнейшем ему успешно удавалось сочетать коммерческую деятельность с участием в городском управлении.

   Вот некоторые вехи его общественной «карьеры»: с 1866 года – гласный одесской думы; в период 1870-1878 годов часто в отсутствие городского головы исполняет его обязанности, с 1878 года – городской голова, позднее – почетный гражданин Одессы, тайный советник…

   От Владимира Лазаревича в процессе прогулки узнаю много интересного, связанного с деятельностью Маразли. Как-то Петридис попытался подсчитать все новшества, появившиеся в городе при участи Маразли за семнадцать лет его деятельности. Речь шла прежде всего об учебных заведениях, предприятиях, культурных учреждениях. Представьте, в данном, пусть весьма условном списке, оказалось тридцать девять пунктов! Среди прочего памятники, обширные парки, включая Александровский (ныне им. Т.Г. Шевченко), Городской театр, почтамт, многочисленные базары, в том числе «Привоз», магазины, бессчетные школы, больницы, богадельни и приюты, гостиницы для малоимущих… К этому же времени относится появление трамвая, газового освещения, пуск нового водопровода, учреждение благотворительного общества.

   В своих рассказах Петридис не раз акцентировал внимание на том, что деятельность Маразли не была ограничена Одессой. Наш одессит участвовал в основании коммерческой академии и педагогического училища в Афинах; он же основал детский приют на острове Корфу, школу в г. Пловдиве, коммерческий лицей в Салониках и многое другое. Оргкомитет международной выставки в Афинах в 1903 году избрал его председателем.

   …Говорить о достойных деяниях управителя и мецената Петридис, похоже, может бесконечно. Общепризнанным городским культурным центром являлся дом Маразли, на углу Пушкинской и Дерибасовской улиц, тот самый, где во время наших прогулок с Владимиром Лазаревичем располагалось медицинское училище. Богатая библиотека, превосходное собрание картин…Можно вспомнить и то, что именно Маразли выкупил и подарил городу здание, где теперь размещается картинная галерея. Многое им сделано для оживления театральной жизни. А издательская деятельность? В феврале 1904 года петербургский журнал «Книжный вестник» сообщил о том, что на средства одесского мецената на греческом языке изданы произведения русских писателей. Среди авторов – В. Гаршин, М. Горький, В. Вересаев и А. Чехов. Большой успех имели переводы А.К. Толстого.

   … «Рекогносцировку» на Французском бульваре осуществляем на территории санатория им. Чкалова. Здесь, как известно, находились дача Маразли, оранжерея. Последнюю «вычислить» не составляло труда – старинная постройка и рассказы работников солидного возраста указали на предмет поиска. Но вот где находилась дача? Ведь рядом с оранжереей располагались сразу несколько построек, принадлежавших некогда разным лицам.

   После продолжительных рассуждений и предположений «подозрение» пало на двухэтажный особняк, в котором в ту пору был размещен корпус №3. Знакомый Владимира Лазаревича, Цибульский, отец которого в свое время работал помощником садовника на даче Маразли, рассказывал, что дача мецената была двухэтажной и располагалась ближе других построек к оранжерее. «Подозрительный» особняк отвечал этим требованиям, но доказательством эти предположения, все же, считать было нельзя. К счастью, любезные сотрудники санатория предложили нам осмотреть особняк.

   Осмотр окончательно развеял сомнения. Кое - где даже сохранялись цветные стекла, которые очень любил Маразли; его стиль. А вскоре выясняется, что до недавнего времени под крышей здания сохранялась резная литера «М» - вензель хозяина дачи. К сожалению, за год до нашей «экскурсии» здание ремонтировали и вензель был уничтожен. Обычная печальная история короткой памяти.

   Все же, в тот день нам удалось увидеть вензель Маразли. Ворота у входа в санаторий имени Чкалова – еще одно маленькое открытие Владимира Лазаревича. Уральское литье и четкие контуры литеры «М». Помнится, мы долго стояли у ворот, любуясь тонкой работой.

   Несколько позднее, уже дома у Владимира Лазаревича, я спросил о том, есть ли полная уверенность в том, что вензель действительно имеет отношение к Маразли? Вместо ответа Петридис извлек из шкафа маленькую не броскую с виду тарелочку. На ней красовалась уже знакомая литера.

   - Личный дар Маразли отцу моего приятеля Цибульского, пояснил краевед. – Когда помощник садовника в силу каких - то причин решил сменить место работы, Григорий Григорьевич, по своему обыкновению, подарил ему сей предмет на память. Сын его, зная мою привязанность ко всему, связанному с именем греческого мецената, преподнес тарелочку мне…

   Как- то незаметно Владимир Лазаревич переходит к рассказу о последних годах жизни Маразли. В январе 1895 года он, будучи уже в преклонном возрасте, оставил должность городского головы Одессы. Маразли продолжает заниматься благотворительной деятельностью, путешествует. В одном из писем 1903 года он говорит о своем желании посетить Афины. К сожалению, этому не суждено было осуществиться.

   К этому периоду, точнее к 1905 году, относится поздний брак Григория Григорьевича… В 1907 году весной Маразли выезжает в Ниццу для лечения. Эта поездка, которую он совершал ежегодно, стала для него последней. В Ницце его парализовало. Вернувшись в Одессу, меценат скончался 1-мая того же года. Многолюдные похороны состоялись в церкви Святой Троицы.

   Огромное состояние Маразли завещал племяннику Александру Сафонову, офицеру русской армии, который должен был добавить к своей фамилии вторую, т.е. именоваться Сафоновым-Маразли. В этой связи Петридиса в свое время заинтересовал вопрос о родственниках и потомках родственников Григория Григорьевича. Так, в Одессе проживал Георгий Павлиди, который считал себя родственником Маразли. Как-то в Одессу из Херсона приезжал некий Г. С. Маразли, утверждавший то же самое. Примерно в то же время из нашего города на постоянное место жительства выехал Александр Феодориди, который также представлялся дальним родственником мецената.

   Доподлинно известно, что во Франции, на кладбище Монмартра находятся два погребения родственников Маразли. Одно из них – захоронение Зои Маразли – матери Григория Григорьевича. Вообще, тема заграничной ветви рода заслуживает особого исследования, поскольку после 1917 года многие родственники мецената уехали в Грецию и Западную Европу. По неизвестным, хотя можно предполагать по каким именно обстоятельствам, уехала и жена мецената, которая оказалась в Афинах, где ушла из жизни в 1935 году.

***

   В настоящие заметки попала лишь небольшая часть впечатлений – на большие «подвиги» силенок автора этих строк пока не хватает. Оставляю «за кадром», скажем, рассказы Петридиса о советском периоде жизни греческой общины. Например, все, связанное с личностью Панайота Константиновича Тамбулиди, много сделавшего для города, но умершего в нищете и безвестности. И сколько других славных имен в этом ряду!

   Тот же украинский композитор греческого происхождения Владимир Александрович Фемилиди, создавший произведения музыкального искусства, известные во всем мире, но проживший всего-ничего – двадцать шесть лет. Или его отец – Александр Михайлович – видный юрист, занимавшийся литературоведческими исследованиями, искусствоведением. В двадцатые годы в Одессе был хорошо известен Антон Антонович Хурмузи – солист балета, увлекавшийся историей и археологией. Кстати, Петридис гордился дружбой с этим человеком, который, как уже упоминалось в настоящем очерке, подарил ему одну из двух, найденных во время раскопок в Лузановке, редчайших ольвийских монет.

   И, конечно, если уже говорить о деятелях искусства, то, как было не вспомнить имя еще одного этнического грека, выдающегося живописца Кириака Константиновича Костанди. Художник родился под Одессой, в известной и сегодня Дофиновке, в середине девятнадцатого века. Учился в северной столице, в академии художеств, позже стал ее академиком. Был членом Товарищества художников-передвижников, а в конце Х1Х века основал Товарищество южно-русских художников. Был преподавателем Одесского художественного училища и одно время, его директором, оставил нашему городу уникальную коллекцию живописи. Картины? Кому не известны его «На заработки», «У постели больного», «Ранняя весна» и многие другие?

   Кстати, бывая в гостях у своего доброго знакомого поэта Владимира Боровского, на улице Пастера во дворе дома под номером 46, рад видеть небольшой памятник художнику, установленный не так давно. В свое время квартиру в этом дворе Костанди подарил купец Петрококино, художник-любитель. Правда, в дни, когда пишу эти строки, вид памятника художнику скорее наводит на грустные размышления. Некогда белое и гладкое покрытие сошло почти полностью – памятник разрушается на глазах. Увы, не столь уж и редкое явление для нашего времени.

   В процессе наших бесед Владимир Лазаревич вспоминал и о греческой национальной опере, директором которой был А. Кипариси. Эта труппа ставила спектакли, которые шли на сцене еще любительского театра накануне войны за освобождение Греции. Да и помещение, которое снимала труппа, раньше принадлежало любительскому театру на Греческой площади, в здании, где позднее размещался кинотеатр им. Котовского. Выдающихся исполнителей в национальной опере не было, но в ней присутствовали многие известные артисты: И. Ангелопуло, Теодориди-Виахопуло, Кипариси, Лавранго, Мораити и другие. Кстати, Владимир Лазаревич был лично знаком с некоторыми потомками тех деятелей искусства и культуры. Но это уже, как говорится, совсем другая история.

   … Время быстротечно. Оно, подчас, приносит радостные новости, но оно же не позволяет наслаждаться этими радостями вечно. В последние годы жизни Владимир Петридис являлся секретарем Одесского отделения Общества дружбы с Грецией. Случалось, проводил экскурсии по «греческой» Одессе для туристов со своей исторической родины. Едва ли ни в последний год его жизни судьба вознаградила этого незаурядного человека – ему удалось побывать в Греции. Помнится, искренне радовался за него.

   Судьба коллекций Петридиса, многочисленных греческих раритетов, для автора для автора этих строк осталась неизвестной. Остается утешаться только мыслью о том, что в этом мире ничто не исчезает бесследно. Так что, рано или поздно мы, наверняка, увидим и ольвийскую монету, и тарелочку с вензелем Маразли.

   Впечатления от соприкосновения с «греческой» Одессой когда-то легли в основу большого очерка, подготовленного мною в соавторстве с журналистом Владимиром Незнахиным и опубликованном в научном сборнике «Историческое краеведение Одесщины» (№3). Кто-то из знакомых впоследствии говорил, что видел этот очерк в одном из журналов в Афинах, напечатанным на греческом языке. Конечно, было бы любопытно узнать, как результаты исследований оказались в зарубежье, но, в конце концов, так ли уж это важно? Гораздо важнее то, что с темой «греческой» Одессы ближе познакомились в самой Греции, а также узнали о выдающемся знатоке этой темы Владимире Лазаревиче Петридисе.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ