БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Красноярова Евгения

***

         Силу смерти преодолевая,
         силу тлена преодолевая,
         мы ворвемся в осень,
         мы восстанем –
         от интриг,
         шкафов,
         черновиков…

         От чего ты грустная такая?
         Отчего – далекая такая?
         Мы недолгий пламень,
         но мы – пламень
         на седых
         бровях
         материков.

         Горнорудно – глаз твоих свеченье.
         Волноломно – глаз моих свеченье.
         от мольбы до самоотреченья –
         сто по сто
         неначатых
         стихов.

         Тяжело быть – противу теченья,
         но трудней, перечеркнув теченье,
         взмыть наверх – в небес средоточенье
         и лететь
         свободно
         и легко…

***

         Боль текуча и сколько её не переливай,
         сколько вёдер не выноси за порог оббитый,
         воды лепят себя, надрывая – бетонный край,
         костяную коробку, цинковое корыто…
         подступают всё ближе, захлёстывают и мнут.

         Только рыбам и альбатросам их внятны речи.

         Ветер лупит волну и срывается синий кнут,
         и рубцами отчаянья обжимает плечи,
         содрогает колени, отчёркивает живот,
         замыкается – воеводит и своеволит…

         Я – на семьдесят с лишком процентов из боли вод
         и на двадцать с ладошкой от – сухопутной боли.

         Их противостояние выбьет из бочки дно,
         и тогда они обе сольются во мне – в одно…

***

         Какое-то плохое февраля.
         Гортани слов обтягивает минус,
         но шрамы горячи – когда болят,
         и дорого тепло – когда навынос…

         Рубцованого – лучше не замать,
         но руки сами тянутся погладить,
         жалея искалеченную гладь,
         и вяжут, вяжут – шовчики на память.

         Знобит в забоях прошлого, злобит
         вторжение в покой напластований,
         и пальцы, напружинивая лбы,
         нащупывают выбоины в камне,

         то тщась, то обнадёжившись найти
         единственную верную примету –
         намёк на прямоту того пути,
         который из тепла выводит – к свету…

***

         Судьба поставит под ножи,
         тугой петлёй свернутся годы,
         но мёртвый папоротник жив
         теплом нетронутой породы,

         и под землёй, во глубине,
         в потёмках памяти и скорби,
         есть что-то нужное во мне,
         что к свету прорастёт, не горбясь,

         и сможет выжить, несмотря
         на корень, слабенький и робкий –
         под жёлтым глазом фонаря
         на отсыревшей остановке.

***

         Я – непослушная трава.
         Стриги под новобранца –
         я снова буду воевать
         за новые пространства.

         Пусть треплют пальчики наук
         зелёную холстину…
         Во мне – кузнечик, и паук
         настроил паутину,

         и одуванчик вспенен, и,
         едва коснувшись телом
         моей взъерошенной спины,
         пичуга пролетела,

         и росы бросил на весы
         рассвет, и луч – доверчив…

         И ты – пройди по мне босым,
         чтоб лёгким – стало легче.

***

         За изломы характера и простоту души
         не прощают. Да и не стоит меня прощать
         оттого лишь, что я с одной стороны – самшит,
         а с другой – праща…

         И когда разнимают меня на волокна, и
         когда от предчувствия цели звенит в спине,
         выживается по наитию, по наи-
         болевой волне,

         размыкающей камеры стен и блокады крыш,
         разрывающей толщи камня и глади вод…
         Если ты её сможешь остановить – простишь
         за любой исход.







ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ