БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Личный сайт Сайт ОЛЦ
Леус Элла

С юга на юг

От автора

   Киты и промысел, великий океан, вечные антарктические льды и рев штормов - самыми яркими детскими впечатлениями для меня стали рассказы одесских китобоев. Написать об их необычных буднях художественную повесть было моей давней мечтой. Надеюсь, эта книга, вместе с сохранившимися документами и мемуарами мореходов, поможет донести до будущих поколений читателей легендарную, героическую историю китобойной флотилии. Не стоит искать в персонажах повести "С юга на юг" реальных людей. Единственный исторический образ - китобаза "Советская Украина", судно-трудяга, судно-дом, судно-странник... Огромное, как отколовшийся от Антарктиды айсберг. Такой себе кусочек Одессы, скитавшийся по Свету - между пыльным югом и югом ледяным.

Посвящаю эту повесть моему отцу
Владимиру Гавриловичу Сероштану
и всем китобоям Одессы

   В повести использованы стихи поэтов-китобоев Владимира Ангелина и Вячеслава Качурина.

   Леус Элла Владимировна - одесский прозаик, член Южнорусского союза писателей, Конгресса литераторов Украины, автор книг "Крепость осознания", "Почти обычная история", сборников рассказов и новелл "Проза в кармане", "Смыслы и случайности"

1

   Первое, что делал Ларик, выпрыгнув из постели утром, распахивал настежь маленькое окошко, расположенное слишком низко, чтобы обозревать через него двор на улице Мясоедовской. Пэтому, отворив окно и впустив в свою полуподвальную комнуту воздух летнего утра, Лариктут же выходил в палисадник, огороженный деревянным фигурным штакетником. Здесь, на принадлежащих ему десяти квадратных метрах двора, он, громко фыркая, умывался из рукомойника, брился, варил себе кофе на примусе, закуривал первую сигарету, жевал бутерброд с сыром... И слушал, слушал двор! А двор прислушивался к Ларику, хотя и не подавал виду.

   Просыпающийся двор окружал Ларика многослойным пирогом из каких-то недопеченых звуков и пока ещё легких запахов. В первом, ближайшем к Ларику, слое этого пирога едва слышно мяукал толстый соседский кот и гудел примус под кастрюлькой с водой. Во втором - около водопроволной колонки в самом центре двора, копошилась баба Маша, гремела ведром и вполголоса ворчала, обращаясь то ли к колонке, то ли к ведру. Третий слой был самый занимательный. Находился он в арке подворотни и был пропитан таинственностью посвистывающего там сквозняка и непонятно откуда берущихся шорохов. Конечно, шорохи эти бреющийся у себя в палисаднике Ларик ухом не улавливал, но отлично помнил о них как о причине своих детских страхов. Считалось. что шорохи в подворотне издают разгуливающие там призраки. Поэтому дворовые ребята, особенно девчонки, всегда старались как можно резвее миновать опасный отрезок пути из двора на улицу.

   Ларик был родом из этого двора, являлся его элементарной частицей. И те часы, которые Ларик проводил, наблюдая за ленивым и одновременно бодрым пробуждением двора, были, пожалуй, самыми счастливыми в теперешней жизни. Сейчас двор был пуст, и только крепчающие звуки, доносящиеся из открытых окон и дверей, свидетельствовали о всеобщем подъеме.

   Облокотившись на штакетник с сигаретой и чашкой кофе в руках, Ларик приветственно кивнул вышедшему в соседний палисадник славке. Они были почти ровесниками, Славке исполнилось двадцать девять, всего на год больше, чем Ларику, но о дружбе не могло быть и речи. Слишком разные они люди, только росли рядом. Единственное, что они делали вместе - наблюдали за утренним двором.

   Славка без тени стеснения демонстрировал свой обильно украшенный тюремными татуировками торс. Он протянул Ларику через заборчик белую эмалированную кружку:

   - Плесни кофейку, кореш! - негромко сказал он и сплюнул в сторону.

   Ларик молча поставил свою ещё пускающую парок чашку на большой зеленый табурет и, зажав зубами сигарету, попытался выцедить из турки глоток кофе для соседа. В кружку полилась темно-коричневая гуща. Пожевать кофейную гущу - это как раз то, что нужно было Славке.

   На огромной старой акации, растущей посреди двора, сидела серая кошка и громко заунывно мяукала.

   - Манюня опять загуляла, - зевнув, заметил Ларик.

   - Щас Улита выползет, - ответил Славик.

   И действительно, шаркающей походкой, в фетровых шлепанцах на босу ногу, ситцевом халате и почему-то двух застиранных передниках, надетых один поверх другого, к акации приблизилась худая тетка. Звали её Ульяна Матвеевна, но весь двор величал Улитой.

   Улита несла блюдце с кучкой вареных килек. Все дальнейшее было вполне предсказуемо, потому что происходило уже далеко не в первый раз.

   - Манюнечка, дочечка моя, иди к маме, смотри. что мама даст! - Заговорила Улита, обращаясь к вжавшейся в ствол дерева кошке. Дотянуться до Манюни она не могла - высоко.

   - Какая рыбка вкусненькая, ням-ням! - тихо, как суфлер, озвучил Улитин будущий текст Славка.

   - Какая вкусная рыбка, ам-ням-ням! - Будто повторила за ним Улита. Она вытянула вверх руку с блюдцем, чтобы кошка могла ощутить запах приманки. Манюня не сдвинулась с места, зато дюжина матерых дворовых котов сбежались к ногам Улиты.

   - А кто будет кушать рыбку? Манюнечка! - опять сказал Славка.

   - Это для Манюнечки рыбка! Для Манюнечки! Иди сюда, иди к маме! - продолжала свою призывную речь Улита.

   Улита все громче и все раздраженнее расхваливала лакомство. Откуда-то из глубины двора послышался чей-то резкий голос:

   - Обратно Улитына Манюня с утра погоду делает, чтоб ее... душу... мать...

   Славка с Лариком допили уже кофе, докурили свои сигареты, но наблюдательный пост не покидали.

   - Паскуда! Проститутка! - снова подсказал Улите ее роль Славка.

   - Ах ты паскуда! Проститука паршивая! - выкрикнула Улита, словно услыхав подсказку. Она погрозила по-прежнему вопящей на дереве Манюне кулаком, выбросила кильку с блюдца на землю и в расстроенных чувствах засеменила прочь.

   Во двор из покосившейся деревянной калитки вышел щуплый сгорбленный дед. Калитка протяжно скрипнула и захлопнулась. Дед прошел мимо Ларика и Славки.

   - Доброе утро, деда Миля, - поздоровался Ларик.

   Дед повернул к нему голову и визгливо ответил:

   - Не морочь мине гедзе, я за хлебом! И он потрусил пустой авоськой.

   Дед Миля, Емельян Иванович, бвл глух, как тетерев, но за словом в карман сроду не лез. Однако теперь ему было некогда, и он последовал по заранее намеченному курсу на улицу.

   - И что такое "гедзе"?.. - задумчиво и без надежды на ответ спросил у Славки Ларик.

Скачать полную версию повести "Крепость осознания" в pdf формате Вы можете здесь.




ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ