***

     Разбит наш город на две части,
     На Дерибасовской патруль,
     У Дуварджоглу пахнут сласти
     И нервничают обе власти.
     Мне восемь лет. Горит июль.

     Еще прекрасен этот город
     И нежно светится собор,
     Но будет холод, будет холод,
     И ангелам наперекор
     Мир детства будет перемолот.

Х А Й Я М И А Д А
Р У Б А И
(перевод: Семен Липкин)

     Мои желания от века — подруга и вино,
     Ни о былом, ни о грядущем не думаю давно.
     О трезвости не размышляю и пьянство не хулю,
     Моя добыча в этом мире — мгновение одно.

     Однажды в кабаке собрался тесный круг,
     Сидели юноши, обняв своих подруг.
     А кравчий наливал, и пел певец:
     "Пройдут и эти дни, пройдут, исчезнут вдруг".
     Страдая, кравчий, я не знал, что наслажденья есть
такие!
     Вино, я понял, превзошло все блага, радости другие!
     Налей вина мне; хоть на миг оно мне утром жизнь
дарует, —
     О том, как сладок этот миг, узнать ты можешь у
Мессии!

     Вино — мой Бог и вера, о кравчий благосклонный,
     Моя душа, о кравчий, сей кубок благовонный.
     Вино ты отвергаешь, как беззаконье, ересь,
     А я вина и кубка всегда блюду законы.

     Подруга старая моя — вот это старое вино.
     Мне жить без дочери лозы самим творцом
запрещено.
     Мне говорят: — кто пьет вино, тот веру в божество
отверг,
     Но пью из кубка: для меня в нем божество
заключено!
     Не кайся, если духом стоек, в том, что глоток вина —
хорош.
     Вино подобно влаге жизни. Оно вредит нам? Это
ложь!
     Но если каяться желаешь, когда настанет
рамазан,
     То кайся лишь в своих молитвах, — и ты спасенье
обретешь.
     Зачем ты рубище надел, коль темен ты, как прежде?
     С лохмотьями не связан путь ни к скорби, ни к
надежде.
     Самонадеянный, парчу не заменяй дерюгой, —
     Ты к благу не придешь — в какой ты ни был бы
одежде.

     Коль жаждешь золота, стремишься к серебру,
     Тебя не приведут усилия к добру.
     С друзьями ешь, пока не охладел твой вздох,
     Не то сожрут враги все яства на пиру.

     Всю жизнь одним я делом занят: хвалить вино
привык.
     Мое добро — кувшин и чаша, вокруг меня — цветник.
     Отшельник, если твой учитель — премудрый разум
твой,
     То знай: учитель твой всего лишь — мой верный
ученик.

     Вот книги юности последняя страница.
     Ко мне восторг весны, увы, не возвратится.
     Меня, задев крылом, ты промелькнула мимо,
     О молодость моя, ликующая птица!

СНОВА В ОДЕССЕ

     Ярко-красный вагончик, кусты будяка,
     Тишина станционного рынка,
     И по-прежнему воля степная горька,
     И как прежде, глазами, сквозь щелку платка,
     Улыбается мне украинка.

     Оказалось, что родина есть у меня.
     Не хотят от меня отказаться,
     Ожидая, тоскуя, мне верность храня,
     Кое-где пожелтев среди летнего дня,
     Молчаливые листья акаций.
     Оказалось, что наши родные места
     И меня признают, как родного,
     Что по-прежнему море меняет цвета,
     Но ко мне постоянна его доброта,
     Неизменно щедра и сурова.

     Я в развалинах столько квартир узнаю,
     Столько лиц, дорогих и знакомых,
     Этот щебень я знаю, как душу мою,
     Здесь я жил, здесь я каждую помню семью
     В этих мертвых оконных проемах.

     Пустыри невысокой травой заросли,
     Что прожилочкой каждой близка мне.
     Будто сам я скрывался в подпольной пыли,
     Будто сам я поднялся на свет из земли,
     С непривычки цепляясь за камни.

     Черт возьми, еще пляшет кожевенный цех,
     Подпевает игла с дребезжаньем.
     Я — поэт ваш, я — злость ваша, мука и смех,
     Я — ваш стыд, ваша месть, обожаю вас всех
     Материнским слепым обожаньем.
     Это море ночное с коврами огня,
     Эти улицы с грубой толпою,
     Это смутное чаянье черного дня…
     Оказалось, что родина есть у меня,
     Я скреплен с ее тяжкой судьбою.