БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юлия Мельник

Поэтическая страничка

                                       * * *

           В деревьях записана правда о человеке.

           Каким он бывает, каким он может случиться.

           Каким он себя узнает, прикрывая веки,

           Когда пробегает озноб по его ключицам.

           По жесткой древесной коре проводя руками

           Он вдруг вспоминает тот первый, тот сокровенный

           Крик знанья, когда по губам его шлепнул ангел,

           Чтоб он все забыл в нашем мире обыкновенном.

           И все, что случается с нами – тоска об этом-

           Деревья стоят и молчат : вспоминайте сами…

           Не то чтобы спорят. Не то чтоб хранят секреты.

           Но полулюдей не бывает под их небесами.

                                       * * *

           На льдинах спят чайки, как гости холодного снега,

           И белые, острые крылья наполнены небом.

           И пахнет то дымом, то светом, то жесткой травою.

           Зима проступает сквозь ветки своей синевою.

           Поймай эту чайку, попробуй…Придется несладко.

           Далекие крылья, припавшие к снегу – загадка…

           Им хочется снега мгновенного больше, чем хлеба,

           Чем наших подачек стремительных – сизого неба

           Им хочется больше…

                                       * * *

           Что можно потерять – расческу, два платка…

           Что можно потерять – полжизни, облака,

           Летящие не так, забытые в окне…

           Что можно обрести ?

           Изгиб камней на дне,

           Которых не достать,

           Как руку не тяни…

           Но так прозрачен день,

           Что светятся они.

                                       * * *

           Рыжие камни не верят в веселую блажь.

           Каждый – суров, и бесстрастен, и медлен, как страж.

           От маеты и беспечности на волосок –

           Рыжие камни, упавшие сердцем в песок…

           Рыжие камни, увы, никому и нигде

           Не рассказать…Только этой огромной воде

           Можно шепнуть их, вернуть в их простом бытии,

           Рыжие камни у каждого – помни – свои.

                                       * * *

           «Совсем другое…», – говорит волна,

           Совсем другое – достают со дна

           Отыскивают в мглистом, рыжем иле…

           Все, что не скажешь, покрывает плеск.

           Совсем другое – это то, что есть –

           Мальком глазастым – но о нем забыли…

           Совсем другое – хрупкая ладья,

           А остальное – песня не моя,

           Насильно влитая в больное ухо.

           Совсем Другое, вспомни обо мне…

           Найди меня песком среди камней

           И процеди сквозь лабиринты слуха.

                                       * * *

           Камень-колдун замирает у кромки воды,

           Только живое – на нем оставляет следы…

           Птица, волна, вездесущий, взъерошенный ветер,

           А неживое, напрасное – он не заметит.

           Камень-колдун золотые прищурил глаза,

           Губы - в морщинах , но нечего камню сказать.

           «Только живое…»,- он думает, «Только живое…»,

           Краб-недотепа, орех с золотой головою…

           Кто-то на камень садится – и камню светло.

           Кто-то проходит невидимый, словно стекло.

                                       * * *

           Из какой сокровищницы дождь,

           По окну стучащий жемчугами,

           Листьев удивление и дрожь,

           Облако – с мохнатыми бровями ?

           На мизинце влажного листа-

           Золотистый – без цены и пробы –

           Новый перстень – жизнь его проста –

           Не заложен он, не уворован…

           Тайно высыхает… От грозы

           Нам с тобой доставшееся эхо…

           Он невидим, словно Лао-Цзы.

           Что бы Лао-Цзы сказал на это ?

                                       * * *

                                       Елене Миленти

           Не спугнуть бы птицу певчую

           Ни намеком, ни рывком…

           Смуглым золотом подсвечена,

           Перепачкана песком.

           Свистом ласковым пронизана,

           От меня в пяти шагах,

           Песня бусиной нанизана

           На нелепый детский страх.

           Я не знаю где кончается

           Сердце влажного холма,

           А она еще качается,

           Хороша, как жизнь сама

           На оранжевом шиповнике,

           Незаметная, с вершок,

           И стоят слова-дошкольники

           Пред безмолвною душой.

                                       * * *

           Наслушавшись шума, войти в тишину,

           Как в комнату, где мы так редко бываем,

           Там ловит приёмник в ладони луну,

           И дождь, как ребенка, окно умывает.

           Там строгая Макошь присела в углу

           И нити в ладонях так бережно прячет,

           Что сердце мое превращается в слух

           И снова гадает, что все это значит.

                                       * * *

           Море надарит звона,

           Сини и глубины…

           От виноградных гронок

           Осы слегка пьяны.

           Тень на топчан приляжет,

           Пряча чернильный взгляд.

           Самым последним к пляжу

           Старый придет закат.

                                       * * *

           Вдруг услышать на маленьком пирсе – как время идет,

           И трепещет душа – вездесущий, осенний кузнечик…

           И дыхание волн продолжает таинственный счет –

           Сосчитает всех нас, побормочет, погладит, излечит.

           И расскажет о том, как бывает не с нами, не здесь

           И совсем по-иному – но тоже вливается в Лету…

           И дрожат два крыла – глаз морских удивленный разрез.

           И ребенок стоит на песке. И кончается лето.

                                       * * *

           Промелькнет де-жа-вю и опять прорастает трава-

           Молода и остра, прорезая насквозь мостовые,

           И впривычном кругу вдруг очнется – что было сперва,

           В повторяемом снова – увиденное впервые.

           За усталым забором проклюнется зябкий птенец,

           И впервые напьется под стук деловитого дятла

           Синевы, и расслышит ладони древесных колец

           И впервые попросит – чтоб это случилось и завтра.

                                       * * *

           А ветер опять растолкует свое,

           Слова отберет, разметет шелухою,

           Укажет на дерево полусухое,

           На громко орущее воронье.

           И черные перья вороньей любви

           Просыплются с неба под ноги прохожим,

           И кто-то посмотрит печальней и строже

           Под крики ворон – на ошибки свои.

                                       * * *

           А когда заметет суетою сует,

           Вдруг прошепчет мой ангел сквозь паводок сна :

           Человеку положены - кресло и плед,

           И пятнадцать минут помолчать у окна…

           И насыплет цветастых прищепок в ладонь,

           И пошлет – словно в музыку – вешать белье,

           И тогда, заливая соседей водой,

           Я расслышу над ветками – сердце твое

                                       * * *

           Какая сухая земля – между домом и небом,

           Как хочется пить – будто все мироздание – нёбо.

           Как мало дождя и как много случайных обличий…

           Я это узнала, к земле прижимаясь по-птичьи.

           Хрустит под ногами жара – и песком, и словами.

           К друг другу притиснулись мысли – как люди в трамвае.

           И все же – нахохлились сумерки, полнясь стихами

           И кажется – легкие капли по сердцу стекают.

                                       * * *

           Цыганка рассыпала карты в траве,

           Октябрь протрубил в хрипловатый рожок,

           И лист винограда – червовый валет

           Разлапистым пурпуром сердце обжег.

           Кленовая трефа скользнула с плеча,

           Окно рыжей бубной сверкнуло вдали,

           Играют, танцуют, уже сгоряча,

           Мелькают пуанты в траве и в пыли…

           Опять это пестрое веретено

           Взлетает, сверкает, тоски не тая.

           Напиться бы чаю, залечь бы на дно,

           Но в картах рассыпанных есть и моя.

                                       * * *

           Бродит вечность голубиным шагом,

           Что-то ищет в золоте листвы,

           Как ребенок ,горизонт заплакан,

           Обитают там седые львы.

           И у каждого своя повадка,

           Этот полон снегом, тот – дождем…

           И на всем с утра лежит загадка,

           Будет жалко, если пропадет.

           Голубь-вечность, дай мне этот шорох,

           Отбери иные голоса,

           Дай зарыться в листьев пестрый ворох

           На сто лет, на день, на полчаса

                                       * * *

           Запахнет в сумерках мятой,

           полынью и чабрецом,

           Взгляну в небеса без страха,

           Как в дедушкино лицо…

           Он тихо шепнет на ухо

           Невидимо ото всех :

           «Не думай, что смерть-старуха

           Сильнее, чем детский смех.»

                                       * * *

           Средь призм многоликих что делать простому лучу?

           Устав от неоновых вспышек, ты веки смежаешь,

           И, словно «спасибо» тому, кто придумал свечу,

           Звучит в тебе вечер, которому ты не мешаешь…

           Душа, словно рыбка, в самой сердцевине теней,

           Не ждет, чтоб чужая наживка спасла от напасти

           Остаться в бездонности этой, на этой ничьей

           Земле, для которой еще не придуманы снасти.

           Обернут в страницу Маямского календаря

           Подсолнечник желтый. Как все в этом мире смешалось…

           Но бабочку, что застывает в глотке янтаря,

           Вдруг выпустит вечер, которому ты не мешаешь.

                                       * * *

           В колодец старого двора

           Я упаду монетой звонкой,

           И будет солнце догорать

           С улыбкой спящего ребенка.

           И вишня в белом кимоно

           В лицо дохнет покоем, негой

           И удивленьем – как окно,

           Все запорошенное снегом.

                                       * * *

           Дом старой кладки весь обвит плющом.

           Он – полон дней, он знает – что почем.

           Он тишина и нежность высшей пробы.

           И если правильно – что он на снос,

           И - в самом деле - на другое спрос,

           То нужно подойти вплотную, чтобы

           Увидеть синий рой его теней…

           И вдруг понять – нет ничего бедней,

           Чем пошлость, размалеванная ярко,

           Каких бы не достигла этажей…

           Он здесь один. Его хотят - взашей…

           Но словно взгляд – облупленная арка.

                                       * * *

           Поэт, как заблудившийся ребенок

           Не найден, не отпущен, не прощен.

           У суеты миг солнца уворован

           Проник лучисто, стер слезу со щек…

           Он облака растерянно сшивает,

           Чтоб не распалась хрупкая ладья.

           Я снова в междустрочьи проживаю,

           И этот старый парк – немного я…

                                       * * *

           Тишине учит грусть, как открытой ладони пустой,

           На которую – что ни положишь – окажется лишним…

           И останется только узор безмятежно- простой,

           Как сопилка пастушья, в которую дует Всевышний…

           Оглядеться, проснуться и пальцы разжать не спеша…

           Расскажи мне, душа, на каком ты сейчас повороте ?

           Но не скажет душа, заиграется в прятки душа,

           И запнется сопилка на тонкой стремительной ноте…

           Я не знаю, не знаю, и знать ничего не могу,

           Я – по дырочкам пальцы, я – в лоно сопилки дыханье…

           Я средь линий ладони – как птичьи следы на снегу,

           Незнакомые, хрупкие тропы, бегущие к тайне.

                                       * * *

           Как голубь успокоится душа

           Под сизой аркой в небо пролетая…

           Там облака-буханки хлеб крошат,

           А он поспешно, неумело тает.

           Над грохотом, над звоном городским

           Лететь неслышно тополиным пухом…

           Пусть зимний ветер трогает виски,

           Гортанною волынкой дует в ухо…

           Всего, что может с толку сбить сейчас,

           Промчаться мимо, воздух рассекая,

           Пока не спросят вдруг : «Который час?»

           Без всяких прав на землю опуская.

                                       * * *

           Как прорастать сквозь слой земли непросто,

           Быть семенем, что дерево таит…

           Привычки, словно грубая короста,

           А солнце- вечный, золотой магнит…

           Жизнь выскользнет из прочной оболочки…

           И – кто она? И – что она? Ответь...

           Какая блажь таится в сердце почки ?

           Что заставляет эти листья петь?

           И осыпаться пасмурными днями,

           Без страха – лишнее- бросать в огонь,

           И оставлять единственное знамя –

           Доверчиво раскрытую ладонь.

                                       * * *

           На площади привокзальной

           Тесно сгрудились лужи

           С серебряными глазами,

           Как днища огромных кружек…

           В них сыплются небо, ветер,

           Окурки и перья чаек,

           И поезд -сейчас приедет,

           И туча- сейчас отчалит…

           На площади привокзальной

           Сквозняк и чужие люди…

           Фемида звенит весами

           И сердце беспечно судит…

           Как можно – в одну охапку –

           Хорошее и дурное ?

           А голубь на мокрых лапках –

           Как чаша – полон весною…

                                       * * *

           Светлячок- часовой - жизнь стоит на часах,

           Все пытается взвесить на тайных весах…

           Что-то сердце искало – всем бедам назло,

           Что-то – ветром случайным ко мне занесло…

           Что-то нужно спасти, что-то нужно отдать,

           Что-то нужно, как детский секрет разгадать,

           Что-то нужно и вовсе сюда не пустить…

           Светлячок – часовой, не иссякни, свети…







ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ