БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Останин Алан
Личный сайт Алана Останина

Мажор

   Длинная даже по меркам профессионалов белая дорога быстро исчезла в дыхательных путях Мажора. И хотя он не был наркоманом, по крайней мере, он себя таковым не считал, периодически он всё-таки баловался героином для того, чтобы жизнь переставала быть серой, и можно было хоть какое-то время получать удовольствие от новых красок.

   - Прими, господи, как лекарство! - громко произнёс Мажор и смачно потянулся, предвкушая дальнейшее изменение своего физического и ментального состояния.

   То место, где он находился, называлось больницей, хотя на самом деле это был скорее элитный санаторий для состоятельных пациентов с сердечнососудистыми заболеваниями. С сердцем у Мажора всё было в порядке, с сосудами тоже. Занимать просторную палату с кожаным диваном, двуспальной кроватью, зеркальным гардеробом, отдельным санузлом, душевой кабинкой с массажным душем, беспроводным интернетом и прочими приятными мелочами ему пришлось не по своему хотению, а по воле обстоятельств.

   - Йи-ха! - провизжал Мажор, делая вызов на телефоне. - Ну что там? Тёлки когда будут?... Ты - дебил?!! - вдруг заорал он, вскочил и начал метаться по комнате. - Нет, скажи мне, ты - дебил? Кто тебя на работу взял? Тебе час назад приказано было доставить женщин. Что может быть проще?... А?! Да мне до лампочки, что сказал мой отец! Ты слышишь меня?

   Он начал впадать в состояние, в котором оказывался каждый раз, когда его желания не исполнялись быстро и беспрекословно. В эти моменты ему казалось, что его не уважают, а этого он терпеть был не в силах. Ярость накрыла его и уже не отпускала.

   - Значит, слушай меня внематочно (при общении с подчиненными Мажор старался быть особенно остроумным)! Не будет тёлок у меня сейчас - не будет их во всей твоей поганой жизни потом! Ты понял? Нет, ты понял? - прохрипел он последние слова и швырнул телефон на диван.

   Окинув взглядом обсыпанное белой пылью небольшое зеркало, свернутую купюру, он громко и с яростью выругался. Ему предстояло

   как-то убить время. Достав ноутбук и громко включив музыку, он принялся искать в интернете фирмы по продаже биллиардных столов. Идея заказать и установить профессиональный стол в холле больницы ему показалась более чем замечательная.

   Через некоторое время в комнату вошла дежурная медсестра. Молодая зеленоглазая блондинка.

   - О! Бог услышал мои молитвы, - отодвинув ноутбук, пробормотал Мажор.

   Медсестра поставила на столик несколько упаковок и хотела что-то сказать, но не успела. Мажор схватил её одной рукой за волосы, второй резко задрал халат.

   - Что вы делаете?

   - Заткнись и не груби мне!

   - Помо... - попыталась крикнуть девушка, но Мажор сунул ей в рот подвернувшееся под руку полотенце и повалил на кровать.

   Оцепеневшая от неожиданности медсестра испуганно смотрела на раздевающегося насильника, не понимая, что ей делать.

   Неожиданно открылась дверь, и в палату вошли трое. Коренастый парень в костюме и кожаной куртке и две вызывающе накрашенные девицы, в ярких, перезастиранных, со специфическим запахом нарядах.

   - Уух, а вот и... - парень, увидев перед собой картину «за полсекунды до начала изнасилования», осёкся и с трудом договорил,

   - мы...

   Мажор остановился, повернулся и недоумённо уставился на так некстати вошедших гостей. Воспользовавшись минутным замешательством, медсестра, проскользнув между ног насильника, пулей вылетела из палаты. Тихо матерясь, Мажор, застегнул брюки, сел ровно на кровати и скрестил руки на груди. Удивлённые гости молча смотрели на него.

   - Чё вылупились? А? Тупиковая ветвь эволюции!

   - А... ну... вы же приказали...

   - Индюку тоже приказали! В суп залезть! Дебил! Ты хоть что-то умеешь делать вовремя? А?

   Окончательно расстроенный Мажор вопросительно смотрел на подчинённого. Тот молчал.

   - Ну? Что ты теперь делать будешь? А?

   Парень пожал плечами, искренне не понимая, чего от него хотят.

   - Иди, козу ту догони и верни её... Хотя нет, - он остановил уже готового исполнить приказ подчинённого, и после недолгого, но тщательного анализа ситуации продолжил, - нет, интимная обстановка уже испорчена. Испорчена! - он жестом показал важность последнего слова. - А веселья нет. Значит, что мы будем делать?

   Парень сделал вид, что думает, а потом показал пальцами на проституток.

   - Да. Мы займёмся гостьями. Но! - Мажор встал и вплотную подошёл к ним. - Но не тем, чем вы думаете!

   - Мы только по классике, - сказала одна из проституток.

   Мажор посмотрел на неё и зло рассмеялся.

   - Ты, дура, даже не представляешь, что такое классика!

   С этими словами он кулаком ударил её в живот, другой рукой в лицо, отбросил к стенке, и потом резко сбил с ног.

   Вторая проститутка заорала и попыталась выбежать, но была схвачена.

   - Эту держи, - приказал Мажор, - и заткни ей пасть.

   Он приблизился к первой, присел на корточки, выставил перед собой руки и растопырил пальцы.

   - Смотри, эти руки играли Бетховена. Это называется классика. Но ты, животное, даже слушать её не достойна, - с этими словами он резко ударил лежащую девицу обеими руками по ушам. Она взвыла от боли и перевернулась лицом вниз.

   Мажор встал, посмотрел в окно, потом медленно перевёл взгляд на вторую проститутку, пытающуюся вырваться из цепких объятий парня в куртке.

   - Не надо, - взмолилась она, - прошу вас!

   - Как же ж, не надо?! Сами попросили классику, вас за язык никто не тянул, - он подошёл совсем близко. - А классика - это сильная вещь! - и мощным апперкотом выбил проститутку из рук парня. Она пролетела около метра и упала перед дверью.

   Мажор повернулся к парню, расставил руки, и с видом дирижёра, выходящего на поклон, воскликнул:

   - Классика!

   Парень некоторое время не знал, что ответить, но потом выпалил:

   - Жесткач!

   Мажор разочарованно посмотрел на него и жестом приказал убираться.

   - Жесткач... С кем приходится работать... Кто ночью дежурить будет?

   - Лысый с напарником. Они в машине во дворике.

   - А ты завтра?

   - Да.

   - Пиццу привези с пивом.

   - Понял, - сказал парень, выволакивая проституток в коридор. - А чё пацанам сказать? Сюда идти или в машине сидеть?

   - Пусть там сидят, рожи их надоели уже.

   Дверь громко захлопнулась.

   - Да не хлопай по мозгам, дебил!

   Мажор посмотрел в зеркало, тяжело вздохнул, подошёл к окну и отодвинул штору. Чёрный внедорожник с тонированными стёклами стоял аккуратно напротив окна. Через минуту мимо машины прошли вытирающие кровь девицы и подгоняющий их парень.

   - Скукотища...

   Мажор задёрнул штору и вышел из комнаты побродить по больнице.

***


   Долго бродить не пришлось. Завернув за угол, Мажор оказался в просторном холле, в глубине которого негромко работал телевизор. За окном темнело, и телевизор давал пока ещё еле заметные играющие на стене тени от стоящих в середине холла двух кресел, столика и расставленных по периметру карликовых пальм. Телевизор был настроен на канал «Animal planet» и показывал игры диких животных.

   Медленно приближаясь, Мажор увидел сидящего в одном из кресел Старика в светлой рубашке и брюках. Старику на вид было лет шестьдесят, но морщин на его выбритом, загорелом лице почти не было, а стильная одежда придавала всей фигуре фешенебельный лоск. Он внимательно смотрел телевизор. Перед ним на столе стояла практически полная бутылка виски и два стакана.

   Этот натюрморт вызвал у Мажора исключительно положительные эмоции, и он сразу решил заговорить:

   - Не помешаю?

   Старик не спеша отвлёкся от телевизора, и повернулся в его сторону. Несколько секунд он внимательно смотрел на Мажора, и потом кивнул головой в сторону кресла:

   - Отнюдь, прошу.

   - Отлично, - просвистел Мажор, запрыгивая в кресло через подлокотник. Немного поерзал и удобно устроился.

   Старик, не отрываясь, следил за его действиями.

   Мажор повернулся и, указав пальцем на бутылку, спросил:

   - Расслабляетесь?

   - Да, люблю такую обстановку. Тишина, на экране - природа, и стаканчик виски.

   - Комфортно! С вами ещё кто-то?

   - Нет. Никого.

   - Второй бокал-л-л...

   - Для вас. Присоединяйтесь.

   - Очень гостеприимно, - Мажор налил Старику и себе по трети стакана, и произнёс тост, - за случайные встречи!

   - Случайных не бывает, - поправил Старик, - просто, За встречи!

   - Согласен! Уважаю философов! - сказал Мажор и, опрокинув стакан, прохрипел, - Ух, хорошо пошло.

   Старик отпил немного и поставил свой стакан на столик.

   - Отличный виски. Меня зовут Юра. А вас?

   - Георгий Витальевич. Очень рад.

   - Взаимно. А вы здесь какими судьбами? Лечите? Или, так сказать, наоборот?

   - В данном случае, наоборот, - задумчиво произнёс Старик, и тихо добавил, - к сожалению.

   - Коллеги по несчастью, значит.

   - В каком-то роде.

   - А я, знаете, оказался здесь совершенно неожиданно.

   - Я бы не называл проблемы с сердцем неожиданностью. Поверьте моему опыту, это очень серьёзно.

   Мажор громко рассмеялся.

   Старик спокойно наблюдал за собеседником.

   - Нет, - сквозь слёзы, начал Мажор, - нет, вы не подумайте... Я сейчас объясню. Ой, - он вытер рукавом глаза, - Нет, вы всё сказали правильно! Только ко мне это не относится!

   - Вы так считаете?

   - Я знаю. Просто здесь я совсем не из-за болезни...

   - А из-за чего?

   - Из-за чего? Из-за того, что этот мир - конченый.

   - Даже так?! То есть не вы больны, а этот мир?

   - Я лишь мелкая частица совершенно больного Мира!

   - Интересный диагноз. В таком случае рядом со мной должен был бы сидеть Мир, а не вы.

   - Как это тонко, - Мажор взмахнул рукой и невидимым мелом написал на воздушной доске: «Мир болен и его надо лечить!». - Вы схватываете на лету! Приятно встретить умного человека, да и... и выпить с ним хорошего виски!

   Мажор схватил бутылку, налил себе и обновил у собеседника.

   - За понимание!

   - Хороший тост, - старик выпил и спросил, - и как же вы пришли к такому умозаключению?

   - О! Это очень долгий разговор.

   - Мы, вроде как никуда не спешим.

   - Тогда вам придётся выслушать нелицеприятные вещи, - Мажор остановился, с усмешкой посмотрел на Старика.

   - В каком смысле?

   - В прямом. Начнём сначала. С нашей встречи.

   - Давайте.

   - Вот вы же не знаете, кто я и что я. Вы наверняка подумали про меня: «милый, весёлый молодой человек, со вкусом, дорогими часами». А?

   - У вас очень дорогие часы?

   - Не притворяйтесь! Я поймал ваш взгляд. И я уверен, вы знаете, сколько они стоят.

   Старик тоже улыбнулся.

   - И хоть вы ничего не носите на руках, я сразу понял, что вы - из моего круга.

   - И что это за круг?

   - Круг людей, обладающих деньгами и властью. Рубашка из коллекции этого сезона, брюки. Да и виски стоят чью-то зарплату.

   Скажите, чем вы занимаетесь? Бизнесом, политикой?

   - Вы ещё и проницательный молодой человек. Я работаю в одной крупной корпорации.

   - И возглавляете...

   - Ну, назовём это контрольно-ревизионным отделом.

   - Дайте, угадаю - это о-о-очень крупная корпорация.

   - Крупнее некуда.

   - Как называется, не скажете? А впрочем, неважно. Вы не госчиновник, а это хорошо.

   - А что плохого в госчиновнике?

   - Жалкая, ничтожная натура, рабское нутро. Это основные качества человека, приспособленного для чиновничьей службы.

   - Вы так жестки в описании...

   - Это я ещё мягко сказал. Могу добавить. Это вечно лгущее, лебезящее и пытающееся что-нибудь стянуть существо.

   - Н-да... Действительно, хорошо, что я не госчиновник. А за что вы их так ненавидите?

   - Почему только их? Просто я с них начал. Теми же слова я могу сказать и про всех остальных!

   - Ах, даже вот так!

   - Люди - существа безвольные и глупые. Проживают полсотни лет, уткнувшись в ящик, боящиеся потерять работу и двести долларов в заначке. При этом гордо называют себя венцом природы!

   - Неужели все?

   - Девяносто процентов. Но и это ещё не самое страшное.

   - Даже боюсь услышать.

   - Вы догадались! Да. Я про людей нашего круга. Вот где законченные подонки!

   Старик громко расхохотался.

   - Давно не слышал таких лестных слов о себе! И о своём круге!

   - А вы не знали? Зацикленность на деньгах, власти, престиже ещё никого не очеловечила. Согласны?

   - Спорить не стану.

   - Конечно! Да вы не обижайтесь! Я ещё не сказал о главном.

   Старик прищурившись уставился на Мажора. Тот вздохнул и произнёс.

   - Я не сказал о себе.

   Повисла пауза.

   Старик аккуратно поинтересовался:

   - И? Что же интересного вы хотите поведать?

   - Например, как я здесь оказался.

   - Ну, если это уместно...

   - Уместно. Вы вызываете доверие у меня. Это бывает крайне редко.

   - Спасибо.

   - То, что я расскажу, я ещё никому не рассказывал. Так вот, я здесь не из-за болезни или приступа, а потому что придавил человека.

   - Насмерть?

   - Да. Я вообще люблю водить машину, а от больших скоростей у меня совсем башню сносит. Гонки, драйв, адреналин. Всё - супер, но есть одно побочное явление. Всякая живность под колёса кидается. Кошки, собаки - я их не считаю даже. А вот люди иногда - это неприятные ощущения. Ещё до последнего ДТП у меня были инциденты. Как-то ребёнка сбил в деревне на трассе. Школьника. Думал остановиться, в больницу отвезти, но потом трезво рассудил: ну кто мне спасибо за моё благородство скажет? А? Ведь только проблемы устроят, проклинать будут, что, мол, ребёнка калекой оставил, по гроб им деньги выплачивай... Кому это надо? Уехал и всё. И никто меня не искал, а даже если и искали, то не нашли.

   А тут получилась смешная ситуация - дедка в городе на переходе сбил. Он и так инвалид хромой, дык ещё и под машину прыгнул, я его даже не видел, только удар почувствовал. Уехал бы, да меня на тротуар слегка отбросило, пришлось задом сдавать, а пока я маневрировал, машины начали останавливаться и люди повыходили. Вот зачем выходить? А? Поглазеть, как дедок в предсмертных муках корчиться? Больные придурки! Шоу им подавай, смерть в прямом эфире! Общество деградировало полностью! ... Ну, в общем, я не смог отъехать, а пока менты не прискакали, вызвал папу, его люди номера сняли, меня увезли. Потом туда журналисты, телевидение приехало, оказалось, дедок - какой-то заслуженный учитель. Шум, гам. Папе пришлось меня сюда засунуть, я точно не знаю нюансов, но кажется, здесь менты не трогают или суд затягивается, ну как-то так...

   - Так вы здесь прячетесь?

   - Да. А что делать? Отдаться этим скотам в погонах?! Да они из меня козла отпущения сделают, к уголовникам, к отребью посадят. Это не наш уровень. Менты, суды пасутся у таких, как мой папа.

   - А кто, если не секрет, ваш отец?

   - Политик. Очень известный политик. Даже если ООН потребует моего ареста, он и там решит вопросы.

   - Извините, Юра, но, если я правильно понял, вы, как это называется, Лауреат Папиной Премии?

   - Нет. Я - работаю! Я возглавляю фонд помощи спортсменам-инвалидам.

   - Ответственная работа. И многим помогли?

   - Хотите честно? - Мажор рассмеялся. - Не многим. Всякий хлам раздаём: коляски, палочки. А основная наша задача - деньги мыть. Бюджетные. И дома строить многоэтажные. И, типа, часть квартир - инвалидам. Соответственно, справочных инвалидов у нас на порядок больше реальных. Да и откуда у реального инвалида бабки на новую квартиру?

   - С такими фондами, как ваш, разумеется, ниоткуда.

   - А с такими политиками, как папа, вообще шансов у них нет и никогда не будет!

   - Вы словно бравируете этим...

   - А что прикажете? Стесняться? Ха! Бросьте! Вы прекрасно знаете, в каком мире мы живём! Или вы с Луны прилетели? Ха! Я знаю, и вы знаете, что вы такой же как я. Только я - молодой и горячий, а вы - степенный и рассудительный. И вам, может, и хотелось бы делать только хорошие вещи, совершать благородные поступки, проявлять уважение к другим, только вы этого не делаете! Потому что знаете - этого никто не оценит, это никому не надо! Миру этого не надо. И если вы начнёте альтруизничать, то опуститесь до уровня быдла, где оно вас и растопчет!

   - Мир жесток.

   - Правильно! - чуть не закричал Мажор. - Правильно! Этот Мир давит нас - мы давим других. И все живут по его звериным законам. Мы не далеко ушли от дикой природы, - он кивнул в сторону телевизора, где в этот момент показывали львиную охоту на косулей, - здесь, как и там, выживает сильнейший, а значит несомневающийся и беспощадный! Никто не будет осуждать льва, который случайно раздавил тушканчика!

   - Да... флаги приспускать из-за тушканчика не будут...

   - Естественно. А знаете почему? Потому что судьба у него такая - быть раздавленным, разодранным, в конце концов - съеденным.

   И никто не возмущается, ибо все знают, закон джунглей - есть закон джунглей.

   - Мне кажется, вы сейчас не про льва, а про себя говорите.

   Мажор вскочил со своего кресла.

   - Да! У каждого из людей тоже своя судьба! Вы согласны?

   - Абсолютно верно.

   - А значит, у кого-то судьба - быть богатым и знаменитым, а у кого-то получать гроши и быть раздавленным! Кто смеет меня осуждать, если Миру было угодно дать мне большой автомобиль и отвлечь меня в ту секунду, когда тот дедок переходил дорогу? Я вообще не при делах! Это его Судьба за что-то наказала! Может, он предателем на войне был, я же не знаю. А может, наоборот, хороший дед был, мучился от болячек своих, просил бога о смерти. А тут я. Просто выполнил то, что было уготовано свыше.

   Значит никаких проблем - можно расходиться. Нет! Собираются, воют, клянут. Ничтожества неразумные! Они озлобляются на меня, я

   - на них.

   - И во всём виноват окружающий Мир?

   - Он всем руководит, а я лишь беспомощная его жертва.

   Он сел, налил ещё виски и выпил.

   - Знаете, что я делал до встречи с вами?

   - Что-то очень жестокое?

   - Это как посмотреть. Я избил двух проституток.

   - О, боже. А это зачем?

   - Чтоб ума набрались и бросили это грязное ремесло. Сегодня они ранки свои залечат, порезы зашьют и подумают, что плохую профессию они выбрали. Надо как-то по-другому зарабатывать. И уедут домой, всё равно вид нетоварный. Потом спасибо мысленно мне скажут.

   - Ах, вот как теперь творятся добрые дела...- задумчиво протянул Старик. - Даже я не сразу увидел здесь благородство целей и спасительный момент...

   - Иронии-и-изируете, - с трудом сказал Мажор. После выпитого язык его начал слегка заплетаться. - Тьфу, устал уже говорить. Ирония здесь неуместна! - он внимательно посмотрел на Старика. - Вы не лучше меня! А я хорошо разбираюсь в людях! Моя интуиция меня никогда не подводит. Что скажете? А?

   Старик покачал головой и грустно ответил:

   - В этом-то всё и дело... что я не лучше вас.

   - Ага, - обрадовался Мажор. - Давайте теперь вы рассказывайте о себе. Надеюсь, вы будете также откровенны, как и я.

   Руки старика слегка задрожали. Он закрыл глаза. Неожиданно погас свет, но буквально через мгновение включился. В холле повисла гнетущая тишина.

***


   - А со светом у нас проблемы... Так как насчёт откровенности? - Мажор снова налил себе и выпил.

   Старик отрыл глаза.

   - Я буду с тобой максимально откровенным...

   - О, мы перешли на «ты»?

   Старик пропустил последний вопрос и продолжал:

   - ... в отличии от тебя. Ты ведь не вспомнил, что перед наставлением сбившихся с пути девиц пытался изнасиловать медсестру...

   - Опа! Не понял... Так, так, так...Она успела наябедничать?

   - ... что перед аварией закупил для фонда бракованные коляски...

   - Что?!?!

   - ... и два инвалида уже пострадали. Один перевернулся на лестнице и от переломов скончался...

   - Стоять! - заорал Мажор. - Стоять! Вы кто такой?

   - Я мог бы продолжить, но не буду. Ты свою жизнь знаешь сам.

   - Жизнь?! Что за развод? Вы что, следили за мной? Я, значит, сегодня необычайно искренен, а меня тут за лоха держат!!!

   - Знаешь, почему твоя искренность сегодня предельно необычайна? Потому что она называется Исповедь. Мажор попытался возмутиться, но в горле запершило, он несколько раз кашлянул, и после этого уже не мог выдавить из себя ни звука.

   Старик, не глядя на него, начал говорить.

   - Послушай меня, мой мальчик. Я тот, кто всегда был рядом, хранил и оберегал тебя. Я с тобой, и тогда, когда твоя душа страдает в материальном мире, и до этого, и после. Мы связаны прочными узами, так установлено, и никто этого не отменит. Но сейчас это неважно. А важно то, что сейчас я могу сказать тебе самое важное. Сказать о твоём предназначении.

   Слушай, мой мальчик, внимательно. В этом возрасте ты должен был стать гениальным музыкантом, создающим шедевры нового времени, личностью, которая дарит людям свет чистого искусства. Но...

   Ты родился в обеспеченной семье. Деньги были даны тебе в избытке, для того чтобы ты никогда о них не думал, а развивал свой талант. Твои руки должны были играть в лучших залах мира, а не избивать слабых женщин. Не ударами своих ботинок, а своим творчеством ты должен был заставлять людей переосмысливать свои поступки и свою жизнь.

   Твоё удивительное чутьё такта, скорости, музыкальной скорости! и врождённая страсть «жить на полную» трансформировались в бессмысленные гонки по дорогам, где под твоими колёсами гибнут люди.

   Как же ты мог, мой мальчик?! Ведь в твоей голове до последнего времени ещё рождались мелодии. Рождались и гнили, потому что ты не давал им вырваться на свет, и даже не записывал их.

   Ты можешь упрекнуть меня, что не знал об этом. Но никто об этом не знает. Таков закон. Тебе дан разум, чтобы ты сам это понял. Ты спросишь, где был я? Я всегда был рядом с тобой. Я старался подсказать. Когда мама первый раз повела тебя в музыкальную школу, я радовался как ребёнок. Но ты перестал туда ходить. Из-за лени. Я послал твоего отца отвести тебя обратно. Ты помнишь, как ты выиграл свой первый конкурс? Он же последний. Ты помнишь, что ты играл? Помнишь? Да, Бетховена. Какой это был праздник! А потом провал. Ты снова бросил учёбу, потому что ты был ленив, и оказался единственным мальчиком в классе фортепиано, а друзья дразнили тебя девчонкой. Это были обычные для любого талантливого человека испытания. Но ты с ними не справился. Потом я сделал всё, чтобы ты пел и играл в школьном ансамбле. Это был успешный проект, твои композиции звучали на радио. Но не долго. Отец ориентировал тебя на бизнес. Это естественно. Тебе надо было всего лишь не бросать музыку. Но ты умудрился это сделать. А в свободное от учёбы время ты предпочитал ночные клубы, казино и беспредельные вечеринки. Знаешь когда была последняя отчаянная попытка вернуть тебя на путь? Когда я познакомил тебя с прекрасной девушкой, скрипачкой. Но ты великий испытатель человеческих судеб, заставил её переспать со своим товарищем. Эксперимент назывался «Доказательство подсознательной неверности женской сущности»... Она не поддавалась на твои гадкие уловки, пыталась уйти от тебя, но чтобы не ударить в грязь лицом перед товарищами, ты однажды напоил её дешёвым вином, и когда она потеряла контроль, довёл эксперимент до конца. После этого ты заявил, что прекрасно разбираешься в женской психологии. Это был удар, который сложно было перенести. Всё рухнуло. Оставшееся время я просто наблюдал и страдал. И как бы ни было больно, сегодня я здесь.

   Я здесь, потому что поздно. Поздно что-либо исправлять. Ты уничтожил свой путь, свой талант и себя. Наши замыслы, стремления и мечты превратились в ничто. И теперь, когда все возможности упущены... О как мне тяжело об этом говорить... Твоя жизнь перестала содержать смысл.

   Старик замолчал. Постепенно к Мажору вернулся дар речи.

   - Ты чё несёшь, старый пёс?!?!

   - Груз ошибок. Я несу груз неисправимых ошибок. И ещё я несу ответственность. За всё, что ты делаешь Здесь - я несу ответственность Там.

   - Ты ща будешь нести ответственность за базар! Понял? - Мажор начал шарить по карманам. - Где мобила, блин?

   - Не ищи её. Позвонить ты всё равно не сможешь.

   - Да ну! Это почему же?

   - Потому что зеленоглазая медсестра рассказала о сегодняшнем инциденте мужу.

   - И что? Мужей, мечтающих набить мне лицо только в этом городе больше сотни! Послушай, старый урод, там за окном сидят мои бойцы, и они разорвут любого, кто попытается на меня наехать.

   - Вряд ли они сегодня кого-нибудь разорвут. Тем более, что вышеупомянутый муж уже в здании и ищет тебя.

   - Что за бред! Как он сюда попал?

   - Очень просто. Зашёл через проходную. Твои бойцы видели его, и спокойно проводили взглядом.

   - Этого не может быть.

   - Просто они знают его. Это начальник охраны больницы. Он здесь работает, вместе с женой. Они здесь и познакомились. Бывает же так! И сейчас он идёт сюда, чтобы сделать тебе больно.

   - Пошёл ты, - закричал Мажор и бросился в свою комнату.

   Он быстро открыл дверь, зажёг свет, и лихорадочно принялся искать телефон. В этот момент на пороге возникла незнакомая фигура.

   Мажор похолодел.

   - Ты кто? - прохрипел он.

   - Учитель этики, - тихо сказал незнакомец и ударом в живот отбросил Мажора на тумбочку, которая с грохотом перевернулась.

   Мажор упал на пол, машинально пытаясь схватить с дивана уже найденный телефон. - Тебя мама не учила, как правильно общаться с девушками?

   - Да я тебя... - попытался встать Мажор, но тут же получил ещё более страшный удар в переносицу.

   - Значит, не научила! И поэтому мне, женатому человеку, приходится приходить посреди ночи на работу и объяснять невоспитанному сопляку простые вещи!

   Мажор из последних сил бросился к дивану, но получил оглушительный удар в голову, и, разбивая всё на своём пути, влетел в зеркальный гардероб.

   - Какая-то нездоровая тяга у тебя к мобильному аппарату. Придётся забрать.

   Незнакомец взял телефон, спрятал в карман брюк и вышел из комнаты. Мажор, истекая кровью, подполз к перевёрнутой тумбе, открыл выпавшую барсетку и достал нож-бабочку.

   - Хрен ты уйдёшь, быдло.

   Волевым усилием он поднялся на ноги, привёл нож в боевое положение, вышел в коридор и, с криком раненого зверя, бросился на уходящего незнакомца.

   Тот резко обернулся, увидел блестящий предмет в шаге от себя, резко схватил руку бегущего Мажора, вывернул её и воткнул лезвие нападающему в грудь.

   Мажор взвыл от боли, споткнулся и упал на колени.

   - Твою мать. Твою мать! - испуганно запричитал незнакомец.

   «Старик», - отчётливо пронеслось в голове Мажора. Он посмотрел вниз, попытался вытащить нож, но не смог и протянул руку вперёд, к этому человеку, чтобы он помог, нет, даже не вытащить нож, а поймать Старика. Мажор чётко осознал, что это Старик, и только он виноват в этой ситуации.

   Он поднял голову, но незнакомец уже пятился к выходу, бормоча какие-то проклятия, потом развернулся и быстро убежал.

   Мажор посмотрел на свою окровавленную руку, машинально вытер её об обои, и медленно передвигая колени, направился в холл.

   Старик сидел на своём месте, закрыв глаза ладонями.

   Мажор доковылял почти до кресла, но в шаге от цели его пронзила острая боль, он вскрикнул и упал на четвереньки.

   Старик, вздыхая, опустил ладони, и, смотря куда-то вдаль, тихо сказал:

   - Прости, мой мальчик. У меня не было другого выхода. Только так у нас появится возможность всё исправить. Поверь, это было тяжелейшее, но единственно правильное решение.

   Мажор попытался схватить рукой Старика, но провалился в пустоту. Подняв голову, он увидел Старика, стоящего за креслом и громко застонал от невыносимой боли, непонимания происходящего и невозможности что-либо сделать.

   - Запомни эту жгучую боль. Только её ты заберёшь с собой. И там ты поймёшь меня. Уже очень скоро.

***


   Гулкие шаги раскатывались по больничному коридору. Старик шёл твёрдым уверенным шагом, словно олицетворяя собой жёсткость и неотвратимость закона, частью которого он являлся.

   Пройдя тёмный безлюдный коридор от начала до конца, он остановился у двери с табличкой «Главврач» и громко постучал.

   - Войдите, - послышалось изнутри.

   Старик открыл дверь, но заходить не стал.

   - Это я. Вам звонили?

   - Да-да, конечно, - засуетился Главврач, - уже идём, нас ждут.

   Он быстро накинул халат, взял толстую папку, и, закрыв за собой дверь, повёл Старика обратно по коридору.

   - Это очень замечательный мальчик, - Главврач на ходу перелистывал бумаги в папке и показывал дорогу. - Вы не представляете, какая боль и какое понимание в его глазах! И это в его-то годы! Мы делаем всё возможное, чтобы он мог нормально развиваться, но... Вот прошу сюда... Вы сами всё понимаете. Сейчас налево. Родители от него сразу отказались, родственников нет, как он вообще выжил, я до сих пор удивляюсь, всё-таки ДЦП - это не шутка. Хорошо, что ваш фонд выделил средства, а то мы бы сами не справились. Спасибо вам большое.

   - Это не мне спасибо, это руководство фонда так решило.

   - Слава богу, ещё есть люди, для которых нет чужого горя, - сказал Главврач, открывая дверь палаты. - Вот сюда, пожалуйста.

   На кровати сидел трёхлетний мальчик и внимательно смотрел на плюшевого мишку в своих руках. Он почувствовал, что в палате есть люди, но никак не отреагировал.

   Главврач подошёл к нему, погладил по голове и спросил о самочувствии. Мальчик ничего не ответил, и продолжал внимательно смотреть на свою игрушку.

   Старик подошёл к кровати и присел.

   - Вы не оставите нас на пару минут?

   - Да-да, без проблем, - ответил Главврач и вышел навнежь.

   Старик нежно сжал маленькие ручки. - Здравствуй, мой мальчик. Сейчас ты ничего не помнишь, но так надо. Так положено. Ты начал новую жизнь, и это хорошо. Ты начал её с тяжёлым грузом, но ты справишься. Я знаю. Теперь ты точно справишься.

   Мальчик поднял голову и попытался посмотреть косящими глазами на Старика.

   - Больше я не приду, но ты должен знать, что я рядом с тобой. Я всегда буду рядом. Тебе предстоит много преодолеть, снова стать на ноги и развить свои способности. И ты сделаешь это. Постепенно. Шаг за шагом.

   Мальчик вдруг ощутил незнакомое напряжение, его сердце защемило, и на секунду ему показалось, что он знает Старика. Но это

   состояние быстро прошло. Его глаза сверкнули, и по щекам медленно потекли слёзы.

   - Не плачь, мой мальчик. И запомни, главное - ты начал новую жизнь!

   С этими словами Старик поднялся, развернул принесённый пакет, вынул оттуда детское пианино и положил на кровать.

   Мальчик некоторое время сидел неподвижно, потом отложил мишку и потянулся к клавишам. Он уже точно знал, что в палате никого нет.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ