Каких только необычных историй не происходит под Новый год. Особенно в городе, обладающем экстрасенсорными способностями. Хотя кто знает — может быть, то, что для человека паранормально, для города как раз естественно.

   Город давно заметил, что может оказывать на своих жителей гипнотическое воздействие. Может, например, заставить человека в проливной дождь пойти гулять на бульвар. И обоим — и человеку, и бульвару — будет приятно. Может, наоборот, в яркий весенний день задержать на лестничной площадке вышедшую на прогулку семью. И огромная сосулька разобьется в трех метрах от выходящей из дома ячейки общества, лишь слегка осыпав ее ледяными брызгами.

   Городской гипноз, в отличие от человеческого, распространялся и на невоодушевленные предметы. Об этом Город узнал совершенно случайно, когда, повинуясь мгновенному наитию, заглушил мотор одного проезжавшего мимо Коллекционера. В результате в городе появилась своя библиотека, а Коллекционер обрел не только мечту всей своей коллекции — Книгу Счастья, но и само счастье — лучезарное, улыбчивое, с ямочками на щеках.

   Позже, проанализировав этот случай, Город понял, что знал все заранее. То есть дар предвидения ему был тоже присущ. Так же, как и телекинез. Еще будучи Поселком Городского Типа, он успешно перемещал от греха подальше всяческие комиссии по благоустройству и облагораживанию урбанистического дизайна.

   Левитировать Город, впрочем, не пытался, не зная, как это может сказаться на геополитической обстановке в стране. Зато всеми фибрами своей разноэтажной души он чувствовал каждого жителя. И не только чувствовал, но и мог ими управлять, хотя до определенных пределов. Например, у него так и не получилось отучить от алкоголя местную достопримечательность Кузьму. Единственное, что удалось — это сделать так, чтобы Кузю не бросила его сожительница Нюрка. Правда, для этого пришлось приучить пить и ее.

   Экстрасенсорные способности Города обострялись под Новый год. Вот и сейчас он вдруг почувствовал, что в городе появился пришелец. Не тот настоящий Пришелец, который жил в летающей тарелке на территории парка культуры. C ним Город дружил и частенько общался — запахами, как это и было принято на его родной планете. Местные экологи так и не пришли к окончательному выводу, кто виновен в периодическом появлении странных ароматов, обвиняя в этом то местный промышленный гигант, то крекинг-завод, находящийся за сорок километров. А между тем это были просто побочные результаты беседы представителей двух цивилизаций о судьбах Вселенной.

   Нынешний пришелец был совсем другим. От него веяло темным прошлым и целенаправленной агрессией. Причем целью был один из жителей, известный в определенных кругах как Джо Хантер.

   Минувшая жизнь Хантера тоже отнюдь не блистала чистотой. Вначале, когда тот только поселился, Город даже подумывал телекинировать его куда-нибудь в места не столь отдаленные. Но потом, решив, что избавляться надо не от человека, а от проблемы, начал перевоспитывать. И постепенно если не прошлое, то по крайней мере настоящее Хантера стало светлеть. Это, скорее всего, и не понравилось бывшим друзьям Джо, раз они подослали к нему пришельца. Город прислушался к своим телепатическим способностям и содрогнулся: от гостя веяло… смертью. Этого Город допустить не мог. Срочно нужна была идея, как предотвратить преступление.

   В трудных ситуациях Город всегда обращался к своему закадычному другу — градообразующему заводу-гиганту. Но тут и он оказался бессилен. Единственное, с чем завод умел бороться, так это с убийцами рабочего времени на своих рабочих местах.

   Тогда Город решил обратиться к местному специалисту детективного жанра. Тот был ему обязан, хотя сам об этом и не догадывался. Оригинальных идей у литератора всегда хватало, но связно изложить их на бумаге он не умел. И Город начал прямо в компьютере «таланта» править его достаточно слабенькие рассказы. Вскоре Писателя напечатали в толстом журнале, что дало повод учителю гордится своим учеником. Гордость эта была двойной. Город всегда стремился походить на своего старшего и более крупного соседа, расположенного на расстоянии сорока километров. А Сосед научил писать очень многих.

   Когда Город проник в сознание ученика, тот как раз маялся воздействием искусства на судьбу человека. Он пытался положить на бумагу реальную историю чудака, который, всю жизнь профанатировав на одной сверхпопулярной, но довольно средней певице, так ничего и не достиг в жизни. А потом, познакомившись с певицей, разочаровался в ней и достиг всего.

   Идейка была сомнительная, но других все равно не было.

   Город сфокусировал внимание на том, как обстоят дела возле особняка дома Хантера, и ужаснулся. Киллер уже пристроился с оптическим прицелом в новостройке напротив ворот, а хозяин как раз собирался ехать встречать Новый год. Времени оставалось в обрез.

   Пошарив по эфиру, Город обнаружил, что один из телеканалов транслирует концерт вышеупомянутой певицы на главной площади страны. В этом не было ничего удивительного — каждый год, 31 декабря, по телевизору, как иронию судьбы, традиционно «крутили» ее выступления. Необычным было другое. В этот раз певица пела не под фонограмму, и оказалось, что ее голос не так плох, как это было принято считать. Он лился из динамиков не искаженный откорректированными обертонами, а естественный в своей природной красоте, завораживая и покоряя многотысячную толпу.

   Вот оно — решение, подумал город, и на полную мощность врубил на своей главной площади несуществующие громкоговорители.

   Первым на голос выглянул тот самый чудак, прототип рассказа Писателя. Он как зачарованный вслушивался в пространство, лишь изредка поглядывая на свою довольно среднюю жену, на которой женился после того, как разочаровался в певице.

   Вторым отреагировал сам Писатель. Он, с трудом узнав исполнительницу, задумался, затем сел за компьютер и в уже готовом рассказе стал менять фамилию певицы.

   Хантер, распахнув ставни, наглухо закрытые из-за боязни покушения, высунулся в окно. Город, оцепенев, перевел взгляд на киллера и… вздохнул с облегчением. Тот, подложив под голову приклад «Remington 700», спал как младенец. Оказалось, именно так действует на темные силы светлая музыка. Хантер вышел из ворот и как лунатик побрел на главную площадь. Киллер даже не пошевелился, лишь зачмокав во сне губами.

   То тут, то там начали хлопать двери. Народ выбирался из-за праздничных столов и тянулся к высокому и громкому искусству.

   Первым на площадь вышел Коллекционер в обнимку со своим лучезарным счастьем. И оказалось, что под двадцатиметровой елочкой их уже поджидает неожиданно протрезвевший Кузьма, одетый Дедом Морозом, со своей неизменной Снегурочкой — Нюркой. Причем, глядя на обалдевшего Кузю, можно было предположить, что он в первый раз видит не только главную площадь, но и саму Нюрку.

   Следующим вальяжно прошествовал местный аукционист, знаменитый тем, что однажды, продавая набор стекляшек, взвинтил цены до такой величины, что им заинтересовался Международный валютный фонд.

   Появился и Писатель с ноутбуком, подвешенным к шее на шарфе. Под влиянием музыки ему «поперло», и он даже на ходу продолжал творить.

   Пришел непризнанный гений-изобретатель Дмитрий Иванович Пенделеев. Обиженный на всех и вся, он уже подготовил документы для выезда на ПМЖ, и в эту ночь вдруг неожиданно для себя решил остаться.

   Из здания со странной табличкой «Мерия» выдвинулись городские власти. Лингвистический курьез таблички заключался в том, что она была отлита с орфографической ошибкой. Это знали все, кроме, собственно, властей, которые считали, что надпись сделана на государственном языке. О том, что тогда должно было бы писаться «Мерiя», их никто не проинформировал.

   Толпа на площади становилась все больше и больше, и вскоре в домах не осталось ни одной живой души. Какое раздолье для домушников, подумал Город, но тут же успокоился. Все домушники тоже были на площади.

   А последним приковылял заспанный киллер. Свое орудие труда для исполнения заказов он где-то оставил, и было похоже, что цель приезда начисто выветрилась из его сознания.

   Концерт по телевизору закончился, и зазвучало поздравление президента. Но Город не стал переключать каналы на другого президента. Что нового тот мог сказать, тем более, что оставалось ему совсем недолго. Город начал бисировать певицу и держал толпу до тех пор, пока и не раздался перезвон курантов.

   А затем со стороны промышленного гиганта грянул мощнейший салют, напоминающий работу артиллерии резерва главного командования. Так закадычный друг решил поздравить Город с победой. Пламенеющий цветы, разноцветные спирали, взрывающиеся шары, серебрящиеся блестки, рассыпающиеся искры, — вся эта огненная феерия взмывала в небо и опадала до тех пор, пока со стороны старшего Соседа не послышался вой сирен пожарных машин.