С недавних пор Джек Хантер считался преуспевающим бизнесменом. Хотя еще каких-нибудь пять-шесть лет назад он бы обиделся, если бы его так назвали. Бизнесмены были его клиентами, вернее, объектами, на которые указывали клиенты, и перейти в эту категорию считалось зазорным. В той среде, где он тогда обитал, это называлось «западло» и каралось довольно строго. И именно этого покарания Джек сейчас боялся.

   В той прошлой жизни Джек, а тогда просто Жека, занимался «делами». Пошло это, скорее всего, с фразы: «Шо за дела?», с которой они, собственно, и начинались. То, что «дело» с английского переводится как «бизнес», Хантер тогда не знал. Как, впрочем, и сейчас. Как, впрочем, и всего остального английского.

   Нет, не всего. Еще два слова были ему все же известны. Название специальности Хантеру перевели, когда повышали по службе из простых «быков», а погоняло со страху пояснил один клиент, хотя Жека хотел вынуть из него совершенно другие сведения.

   Переход в бизнесмены был вынужденным. На последней охоте зверь оказался зубастым, и эти зубки подпортили здоровье Хантера настолько, что выполнять свои служебные обязанности он уже не мог. То есть внешне Джек продолжал оставаться таким же огромным весельчаком с несколько специфическим чувством юмора, которого многие знали, а некоторые даже любили, хотя и с трудом. Но внутренне… Он начал бояться, а что это за охотник, который боится дичи? И поразмыслив все два месяца, пока отдыхал в гипсовых объятьях травматологии, Джек решил отойти от «дел» и заняться, извините за тавтологию, бизнесом.

   Каким, спросите вы? Да какая разница! Торговал ли он оргтехникой, открыл ли казино или начал вышивать крестиком — бизнес есть бизнес. Хотя вышивать кресты было, скорее, ближе к его прошлой специальности.

   Собственных сбережений у него скопилось немного, но тут, что называется, повезло. Хотя везение ли это, Джек был до конца не уверен. Дело в том, что Хантер оказался последним, кто видел старого Кукольника.

   В отличие от всяких Бухгалтеров, Адвокатов и Часовщиков, с которыми приходилось общаться Хантеру, Кукольник была не кличка, а фамилия. Но человеку, который, оставаясь невидимым, умело дергал за веревочки, управляя чуть не половиной города, она подходила как нельзя лучше.

   Кукольник был для Жеки, да и всей местной коза ностры, как отец, причем крестный. Жеку он буквально за уши вытащил из засасывающей трясины улицы и пристроил к «шо-за-делам». А впоследствии лично дал в руки профессию калибра 7,62 мм. Хантер его боготворил, и именно к нему пришел в тот черный день посоветоваться насчет смены профессии.

   Но поговорить так и не удалось. Едва крестный начал произносить то короткое слово, которым обычно характеризовал вопиющие нарушения трудовой дисциплины, как раздались трели свистков, и в дверь стал ломиться неизвестно кто, прикрываясь нахальным слоганом «Откройте, милиция!» Единственно, что успел предпринять старый авторитет до того, как начали свистеть пули, — это открыть перед Джеком люк, ведущий в катакомбы, сунуть любимому выкормышу заветный мешочек общим весом 300 карат и благословить на дорогу: «Смотри у меня, если что — из-под земли достану».

   Из-под земли Хантер выбрался сам. Наверху оказалось, что «законнику» и на этот раз удалось уйти из цепких объятий закона. Причем теперь уже навсегда. Хоронили Кукольника на центральной аллее кладбища возле церкви. А поскольку милицейские чины прикатили попрощаться со своим закадычным супротивником на новеньком «Мерсе», все решили, что брильянты достались им.

   Фирму, открытую на деньги учителя, Джек назвал в его честь — ООО «Кукольник».

   Переквалифицироваться из деловара в бизнесмены оказалось не так уж и сложно. Юрист, приглашенный на работу помог Хантеру разобраться в хитросплетениях законов. Причем «юрист» была не кличка, а профессия, поэтому в ведомости на зарплату писалась с маленькой буквы, но с большой цифры. Юрист объяснил работодателю, что принятые в обществе законы отличались от привычных тому «понятий» только на первый взгляд. И дело пошло.

   Вначале он с помощью старых связей подмял под себя основных конкурентов, потом неосновных, а потом дошло и до старых связей. Джек надолго запомнил, как трудно ему было в первый раз применять профессиональные навыки не к какому-то абстрактному лоху, а к вполне конкретному пацану. Второй раз было уже легче. Причем Хантеру, а не пацану. Постепенно, но твердо фирма становилась на свои ноги и чужие мозоли.

   Бизнес рос, и вместе с ним росли амбиции Джека. Он даже подумывал о том, чтобы перейти от дел к словам и выставить свою кандидатуру на выборах. Но тут ему позвонил один из переквалифицировавшихся коллег, и предупредил, что в этом случае он обнародует прошлое Хантера. И хотя прошлое подельщика было ничуть не кристальней, принадлежал он к мощной партии, а это многое отбеливало.

   Появились новые приятели. Одни знакомство с Хантером почитали за честь, а другие служили ему за совесть. А старые испытанные дружбаны куда-то пропали. Они больше не звонили, не приглашали на шашлык и на девочек, а при встрече делали вид, что не замечают. Вначале Джек даже это даже устраивало. «Чувствуют, шестерки, кто банкует, — радовался он. — Четыре сбоку — ваших нет». Но однажды, сидя вечером на лоджии своего свежепостроенного особняка, он вдруг поразился окружавшей его тишине. Именно такая вакуумное безмолвие должно была обволакивать его бывших клиентов в последние дни их существования, вдруг подумал Джек, и ему стало жутко.

   Хантер стал вспоминать, скольким он перешел дорогу, причем в неположенном, по прежним понятиям, месте, и содрогнулся. «Да Кукольник за гораздо меньшие прегрешения…», — мелькнула мысль, и тут же прямо в мозгу Джека сам собой зазвучал надтреснутый голос учителя: «Смотри у меня, если что — из-под земли достану». И эта фраза имела совсем другой смысл, чем в первый раз.

   С тех пор Джек Хантер изменился. Он начал бояться за свою жизнь, завел охрану, а чуть позже еще одну, чтобы охраняла от первой.

   При встрече с бывшими друзьями теперь уже Джек переходил на другую сторону. В любом встречном ему виделся перст судьбы с глушителем, а на каждом чердаке — блеск оптического прицела.

   Он прекратил появляться на людях, а свой дом — свою крепость — обнес двумя высоченными стенами, между которыми по рву плавали волкодавы.

   Бизнесом он теперь руководил по телефону, не подпуская к себе даже Юриста, который к тому времени стал писаться с большой буквы, а следовательно, и его тоже нужно было опасаться.

   «Хватит, продаю все и уезжаю за границу», — решил он как-то, уже засыпая. Но в эту же ночь ему приснился Кукольник со своей сакраментальной фразой. И Джек понял, что заграница ему не поможет.

   В отчаянии Хантер даже назначил сам себе «стрелку», но ответчик почему-то не явился. Такого неуважения к Джеку до сих пор не позволял себе никто.

   Дальше так жить было нельзя. Учитель снился уже каждую ночь. Заказчики чудились даже в залетевшей во двор птахе, а в лае волкодавов слышалось клацанье затвора исполнителя.

   И окончательно измучившись, Джек Хантер набрал полузабытый номер из прошлой жизни и, изменив голос, заказал самого себя.