БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Овтин Юрий

Долгожданный дивиденд

Миллионам одураченных соотечественников посвящается.


или правдивая история о несостоявшемся вояже
в далекую и загадочную Полинезию на сказочный остров Бора-Бора

   История эта, где главным героем является Иннокентий Юрьевич Моргунов, которого все домашние, включая детей, друзья и даже подчиненные называли не иначе, как Кеша, имеет свои истоки в начале далеких девяностых, уже ушедшего в лета прошлого столетия, на заре становления нашего молодого государства.

   Кеша был достаточно известным в городе человеком, поскольку возглавлял небольшое, но крайне нужное предприятие «Информсервис», которое осуществляло ремонт и наладку вычислительной техники, а также стремительно входящих в повседневную жизнь компьютеров. В свободное от работы время Иннокентий Юрьевич занимался литературным трудом, написав и издав с десяток художественным книг, героями которых были его многочисленные друзья, а по субботам, в сложившемся за многие годы узком кругу, за бутылочкой – другой хорошего коньяку, он любил расписать пульку.

   Вот в один из таких субботних вечеров, давний партнер Моргунова по преферансу, Александр Борисович Барбутов, работавший управляющим банка, клиентом которого Иннокентий Юрьевич был с первого дня своего директорствования, неожиданно завел за столом разговор о денежных ресурсах, являющихся кровеносной системой экономики страны.

   – Так вот, друзья, с целью повышения эффективности своей работы, – разглагольствовал Барбутов, – мы решили акционировать свой банк. Есть уверенность в том, что это будет банк будущего с громадными активами и те, кто сегодня вложит в нас деньги, в перспективе сумеют получить солидные дивиденды и обеспечить свою старость. У Вас всех есть редчайшая возможность приобрести у нас простые и даже привилегированные акции. Начиная это дело, мы даже придумали нашему банку новое название. Теперь он будет называться «Укршмоцбанк», или же Украинский широкомасштабный общедоступный центральный банк, – закончил Александр Борисович свою развесистую тираду.

   Над столом повисла продолжительная пауза. Компания словно забыла о том, что расписывает «ленинградку» по десять центов за вист, требующую изрядного внимания.

   – Так что друзья, торопитесь, несите свои денежки в «Укршмоцбанк» и покупайте акции, тем самым закладывая фундамент в экономику страны и обеспечивая себе будущее и своим детям, – стал развивать тему Барбутов.

   – А ты, Кеша, – обратился он к Моргунову, – мог бы и чиркнуть статью в городскую газету. Ведь чем больше будет у нас акционеров, тем богаче будет банк…

   На следующий день Кеша сидел дома в своем любимом кресле за журнальным столиком и вращал стоящий на нем глобус, размышляя над вчерашним разговором. В денежных делах он был человеком крайне осторожным и слабо верил в финансовое чудо своей страны путем ее капитализации и возврате с рельсов марксистско-ленинской экономической модели на проверенную жизнью экономику Адама Смитта. И акции в банке Барбутова, пусть они трижды привилегированные, никогда бы в жизни не купил, если бы не одно «НО».

   Год назад Барбутов помог издать ему новую книгу, достав для этого весьма солидную сумму при помощи страховой компании «Парадиз», с директором которой, Геннадием Гендлиным, тот успешно сотрудничал вот уже много лет.

   Вот почему, будучи человеком, жизненным кредо которого было на добро отвечать добром, Кеша на призыв друга прибрести акции, на сей раз посмотрел на ситуацию слегка под другим углом.

   Поделившись своими раздумьями с женой, он заявил ей, что решил прикупить немного акций.

   – А на какие шиши? – всплеснула руками Наталья Петровна. – Ты что же, мало в карты своим дружкам проигрываешь? Нашел еще и новую забаву?

   Если бы Кеша в тот момент послушал бы свою любимую жену, то рассказ этот наверняка бы не был написан, за отсутствием сюжета.

   Но Моргунов строго посмотрел на свою верную подругу и щелкнул кнопкой, расположенной на подставке глобуса. Из торца подставки выскочил небольшой ящичек, из которого Кеша извлек пачку долларов в сумме двух с половиной тысяч, хранящихся на очередной отпуск.

   – А как же Анталия? – тоскливо проговорила Наталья Петровна.

   Моргунов слегка крутанул сферу глобуса.

   – Заработаем на акциях дивиденды и махнем на другой конец «шарика», скажем в Полинезию. Недаром еще век назад ее облюбовали французские импрессионисты. Гоген так вообще на Таити с островитянками сожительствовал. А природа там какая? Говорят, что самый сказочный, райский остров – это Бора-Бора, самый, что ни на есть фешенебельный курорт. Вот туда то мы и крутанем через пару-тройку лет. Надоели мне эти Анталия и Хургада…

   … Шли годы. Ежегодно Моргунов получал из столицы, где находился головной офис Публичного акционерного товарищества «Укршмоцбанк» заказное письмо с приглашением принять участие в общих сборах акционеров. В письме приводились также основные показатели финансово-хозяйственной деятельности «Укршмоцбанка» за истекший период, судя по которым можно было сделать вывод о том, что банк развивается весьма динамично. Да и сами сборы проводились в самых шикарных гостинично-ресторанных комплексах различных городов страны.

   Предприятие же Моргунова, имеющее государственную форму собственности из-за мощной конкуренции со стороны частных структур постепенно хирело. И как бы не хотелось Кеше хоть разок побывать на этих сборах, финансовое положение его «Информсервиса» такой возможности не представляло. Да и здоровье Кеши, возраст которого приближался к пенсионному, оставляло желать лучшего. Кто бы мог подумать, что он, в прошлом десятиборец и боксер из-за боли в коленных суставах, получит инвалидность и с трудом сможет дойти до того же почтового отделения, чтобы получить заказное письмо из банка.

   Истинное же положение вещей, касательно его акций, не поехав на сборы, узнать было негде и не у кого. Кеша было пытался допытаться о своих перспективах у Барбутова, но тот туманно ответил, что львиную долю активов сожрали инфляция и дефолт девяносто восьмого года, а потом и сам вскоре уехал на ПМЖ в Израиль. Как-то в редакции одной из газет, Моргунов завел разговор на эту тему с главным редактором Мартыном Мартыновичем Сухоруковым. Тот внимательно выслушал его сентенции и покачал головой.

   – Что тебе сказать, не ты один такой, Кеша. Вот мы сейчас разбираем дело кредитного союза «Возрождение». Насобирали они у людей под высокий процент без малого шестьдесят миллионов долларов, да и лопнули на ровном месте. И где денежки, – никто не знает, как сквозь песок ушли. Да что говорить, ведь и я, старый дурак, на этом погорел. Отнес этим проходимцам «червонец зелени», как Буратино на поле чудес, два месяца получал процент и … «ау фидерзейн». Такова, видимо, планида нашего народа, переживающего затянувшуюся стадию начального капитализма…

   После этих событий, Кеша постепенно потерял всякий интерес к своим акциям.

   … Прошло, пролетело как мгновенье, двадцать лет, как Иннокентий Юрьевич Моргунов стал акционером «Укршмоцбанка». Акционером крупнейшего банка страны! А это тебе, читатель, не фунт изюма. Было субботнее утро, Кеша по обыкновению смотрел выпуск теленовостей, когда жена его, Наталья Петровна пришла из магазина и вместе со свежими газетами принесла ему почтовое уведомление, валявшееся вот уже несколько дней в их почтовом ящике.

   Кеша, который ожидал денежный перевод от одной из столичных газет, где была опубликована его большая статья, быстро оделся, прихватил с собой паспорт и в приподнятом настроении пошел на почту.

   Однако, вместо долгожданного гонорара ему вручили заказное письмо из «Укршмоцбанка».

   – Опять этот банк, – подумал Кеша и помрачнел.

   Вскрыв дома конверт, Моргунов прочитал, что приглашается в столицу на сбор акционеров, который состоится в гостинично-ресторанном комплексе «Казацкий Стан». ВАТ «Укршмоцбанк» рапортовал ему, Кеше, что численность работников банка достигла 9 тыс. человек, а активы – 41,6 миллиарда гривен. И хоть прибыль по сравнению с предыдущим периодом существенно снизилась, тем не менее выглядела весьма внушительно и составляла 29 миллионов.

   Но самое удивительное в письме было то, что правление банка впервые решило выплатить держателям акций дивиденды. И что самое главное, сообщались реквизиты ответственного должностного лица, отвечающего за работу с акционерами.

   – Вот он, момент истины! – потрясал письмом Кеша перед изумленной Натальей Петровной.

   – Виват Полинезия! Да здравствует Бора-Бора!

   Дождавшись понедельника, Иннокентий Юрьевич с нетерпеньем набрал контактный телефон того самого должностного лица в столичном офисе банка.

   То, что потом услышал Моргунов, повергло его в состояние полнейшего замешательства. Оказывается, он, Моргунов, являлся держателем целой сотни акций, стоимостью, ты не поверишь, читатель, аж десять копеек (!) каждая, на общую сумму десять гривен (!).

   – А какую же, примерно, сумму составит ожидаемый дивиденд? – дрожащим голосом спросил он свою собеседницу.

   – Из расчета, где-то половина процента, – ответил бесстрастный женский голос на другом конце провода.

   – Это что же, всего пять копеек? – уточнил совсем ошалевший Кеша, быстро произведя в уме нехитрые арифметические расчеты.

   – Где-то так, – подтвердила терпеливая банковская служащая.

   – Так на какой хрен мне эти акции, – не унимался вконец расстроившийся Иннокентий Юрьевич.

   – Могу я как-то от них избавиться, чтобы Вы меня в дальнейшем не тревожили. Ну, скажем, подарить их Вам, или продать?

   – Вообще-то у нас есть одна женщина, скупающая акции по 57 копеек за штуку, – сказала должностная дама, отвечающая за работу с акционерами и назвала адрес в одном небольшом украинском городке.

   Конечно же, у Иннокентия Юрьевича по жизни было достаточно всего такого разного, но столь откровенного надувательства по отношению к своей персоне он и предположить не мог.

   Оказывается, что подобные явления происходили вокруг него сплошь и рядом, чуть ли не на каждом шагу.

   Его одноклассники, Юра и Валентина, с которыми Моргунов поддерживал приятельские отношения и по сей день, прожившие всю жизнь на пятом этаже «хрущевки», решили к старости лет приобрести себе при помощи детей хорошую квартиру и инвестировали строительство нового многоквартирного дома недалеко от моря. Однако, строительный трест, собрав деньги, лопнул, так и не приступив к строительству, оставив их, что называется, у разбитого корыта, без квартиры и без денег.

   Регулярно, по воскресеньям с Кешей ходил в парную его сосед, крепкий 92-х летний старик, дядя Костя. Он прошел всю войну, о чем свидетельствовали четыре ордена Боевого Красного Знамени, которые украшали его грудь по праздникам, дослужился до полковника, а после выхода на пенсию довольно долго работал директором военного завода.

   – Да что там, твой банк, – говорил он Кеше, охаживавшем веником в парной дядю Костю, – вот я свои ваучеры в процессе приватизации вложил в акции крупнейшего в стране предприятия оборонного комплекса, без которого, как я полагал, немыслимо существование вооруженных сил страны. И где сейчас это предприятие? И где мои акции и кому они сейчас нужны? – вопрошал он и вопрос его повисал в жарком воздухе парной.

   – Сталина на них нет, – убежденно продолжал дядя Костя.

   – Вот кто бы навел в стране порядок! Отправил бы всю эту нечисть, это высокопоставленное ворье на рудники заниматься полезным для страны делом. Глядишь, народ вздохнул бы, да и сразу же стал бы жить лучше.

   К Сталину у Моргунова было свое, не вполне определенное отношение.

   – Чтобы понять до конца эту личность, – считал Кеша, – надо было бы открыть все секретные архивы того времени. При случае, он мог бы на эту тему, да еще и с таким оппонентом, как дядя Костя горячо подискутировать, но сейчас решил благоразумно промолчать…

   … В отличие от дяди Кости, Кеша, все же был человеком творческим, а потому решил он написать письмо в «Укршмоцбанк» и не кому-нибудь, а самому председателю правления, Владиславу Борисовичу Монькину, для того, чтобы передать ему в дар окончательно переставшие интересовать Кешу его сто акций, стоимостью в десять копеек каждая. Жена его, Наталья Петровна, узнав об этом, подсказала ему весьма оригинальную идею. Дело в том, что на их журнальном столике вот уже несколько месяцев лежала изрядно поднадоевшая ей весьма пухлая папка с готовым к печати оригинал-макетом новой Кешиной книги, на которую он никак не мог найти весьма приличную сумму.

   – Вот возьми да и попроси у этого Монькина, пусть он оплатит тебе типографский счет, в порядке, так сказать, спонсорской помощи. Ведь как-никак ты у них постоянный клиент вот уже сколько лет, да и опять же акционер, будь они неладны, да и к тому же ты состоишь и в Союзе писателей и в Союзе журналистов…

   И хотя в тираде Натальи Петровны слово «акционер» звучало, как матерное, сама идея Кеше понравилась…

   Сказано – сделано, и заказное письмо с уведомлением ушло в столицу.

   Прошел месяц и Кеша совсем уже было позабыл об этом письме, как однажды вечером в понедельник раздался междугородний телефонный звонок и приятный женский голос удостоверившись в том, что говорит именно с Кешей, заявил, что сейчас с ним будет беседовать председатель правления «Укршмоцбанка» Владислав Борисович Монькин.

   – Добрый вечер, Иннокентий Юрьевич, – засвидетельствовал ему свое почтение на другом конце провода, довольно приятный, располагающий к общению баритон.

   Далее Монькин сообщил Кеше, что принять в дар его акции не может в силу целого ряда технических причин и уже тем более не может оплатить счет за печатание книги. Потому, как банк находится в условиях кризиса в тяжелейшем экономическом положении и сейчас учитывается каждая копеечка.

   Кеша только-только хотел было возразить своему столичному сановному собеседнику, как мол его слова соизмеряются с основными показателями финансово-хозяйственной деятельности банка, черным – по белому напечатанные в лежащем перед ним письме, как Владислав Борисович новым поворотом разговора и вовсе спутал его, Кешины мысли.

   – Тем не менее, – вещал ему Монькин, несмотря на наше тяжелейшее экономическое положение, я готов оказать лично Вам небольшую материальную помощь, – и он назвал сумму.

   – Для этого Вы должны отослать мне свое заявление и указать свой расчетный счет в банке.

   Кеша пробурчал в ответ слова благодарности и пообещал Монькину передать с оказией пару своих последних книг.

   Какой никакой, а компромисс был достигнут. И хотя денег этих едва бы хватило на то, чтобы рассчитаться за набор, верстку и техническую редакцию книги, жена его опять блеснула мудростью, резюмировав ситуацию:

   – С поганой овцы – хоть шерсти клок !

   На том и порешили и Кеша незамедлительно отправил электронной почтой на Е-mail г-на Монькина свое заявление на получение материальной помощи.

   Правда, тут он немножко схитрил, не указав, как было оговорено, конкретную сумму, а попросил посильную материальную помощь, в надежде, что банкир в последний момент может дрогнуть, и слегка расщедриться.

   Своего расчетного счета в «Укршмоцбанке» Кеша не имел, а потому попросил, блеснув эрудицией, перечислить деньги на его имя в местное отделение банка по системе SOFT или Western Union.

   Прошло недели три и Иннокентий Юрьевич попытался осторожно выяснить у секретарш Монькина – Ванды и Линды, почему так долго не решается обговоренный вопрос (о том, чтобы связаться с Владиславом Борисовичем лично, не могло быть и речи в силу его постоянной занятости).

   Ванда и Линда, гордо именовавшие себя не секретаршами, а советниками председателя правления, под разными предлогами уклонялись от разговора, а потом и вовсе стали бесцеремонно бросать трубку, услышав его голос, пока до Кеши не дошло, что его самым наглым образом кинули. (На хамство же Ванды и Линды Кеша не обижался, так как был уверен в том, что они являются, если не фаворитками Монькина, то женами его влиятельных друзей и в силу этого обстоятельства испытывал к Монькину даже определенную жалость).

   И в это время из «Укршмоцбанка» ему приходит очередное, теперь уже персональное письмо, в котором сообщается о том, что по его акциями начислен дивиденд в размере 6,8 коп. (шести целых и восьми десятых копейки!), которые он может лично получить в течение двух месяцев, привезя с собой целый ворох различных справок, заверенных у нотариуса.

   По самым скромным подсчетам только нотариус обошелся бы Кеше не менее двухсот гривен!

   И Кеша впервые задумался над тем, а не сошло ли с ума все правление «Укршмоцбанка» вместе с его необязательным председателем…

   … На очередное Кешино заказное с уведомлением, страстное и возмущенное письмо ответ пришел на удивление быстро.

   Начальник Департамента коммуникаций и корпоративной идентичности банка Алла Столярова сухо отвечала, что акции в дар они принять не могут, а материальную помощь выплатить невозможно из-за отсутствия средств.

   И вообще, сообщалось далее, с такого-то числа «Укршмоцбанк» поглощен путем слияния французским банком «Жонар» и председателем правления банка стал месье Жюль Волллар, а господин Монькин переведен на должность его старшего советника.

   Так что, фенита ля комедия, дорогой товарищ Моргунов, читалось между строк в ее ответе.

   Однако, Иннокентий Юрьевич немного поразмыслив над стремительно закружившим его калейдоскопом событий, решил написать письмо и новому председателю правления объединенного банка «Жонар», французу Жюлю Воллару.

   – А что, – сказал он жене, покрутившей ему в ответ пальцем у виска, – будем рассматривать это письмо, как своего рода тест и посмотрим, что ответит мне представитель ведущей страны Евросоюза.

   Ведь стремится же туда наш народ, ведомый правительством. А интересно ведь, хотя бы приблизительно знать, что же нас в этом Евросоюзе ждет?

   Правда, определенный оптимизм вселяет все же то обстоятельство, что даже далекая и загадочная, ныне процветающая Полинезия со сказочным островом Бора-Бора, до которого так и не сумел добраться наш герой, также ведь когда-то, кажется, была под патронатом той же Франции?





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ