БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Игорь Плисюк

Опубликовано в газете Одесский вестник

Бабель посмертный: ложные мифы и печальная реальность

   У КАЖДОГО писателя есть судьба прижизненная и посмертная. Одни купаются в славе, публикуя свои творения легко. И порой забываются еще при жизни. Другие приходят к читателям сквозь безвременье. О грустной доле Исаака Бабеля, человека, который ворвался в литературу с лихостью его героев – молдаванских налетчиков и кавалеристов Буденного, а после провел долгие годы в литературном молчании, мы уже писали. Пришел черед поговорить и о судьбе его наследия после трагической гибели писателя.

   Поздний реабилитанс С 1940-го, года расстрела, и до 1957-го, когда вышел «худлитовский» сборник, имя и творчество его были под запретом. Бабелю еще «повезло» по сравнению с вернувшимися куда позже Замятиным, Платоновым, Пильняком. Даже умершего своей смертью (хоть и загнанного в могилу травлей) Булгакова издали в 60-х, урезав романы и не включив крамольные «Собачье сердце» и «Роковые яйца»... А если учесть «ляп» цензуры, прозевавшей в кемеровском томике рассказ «Фроим Грач» с кровавой одесской ЧК, читатель имел возможность познакомиться с большей частью бабелевских новелл и пьес еще в годы «позднего реабилитанса и социалистического сюссюрреализма». До Одессы из этих сотен тысяч книг дошли десятки. Однако и это было прорывом. А в 1961-м наше областное издательство тиснуло небывалым 100-тысячным тиражом книгу Константина Паустовского «Время больших ожиданий». И снова судьба сыграла с Бабелем странную шутку. Паустовский написал не мемуары об Одессе начала 20-х, а произведение, совместившее реалии давно прошедшего с поздними впечатлениями и художественным вымыслом. Сам Константин Георгиевич этого и не скрывал. Зато многие одесские интеллектуалы (особенно из числа приезжих!) восприняли как истину в последней инстанции образ Бабеля, сотканный писателем из впечатлений 20-летней дружбы и из стремления придать фигуре реабилитированного символическое значение. Потому-то и изображен тогда еще ничем не прославившийся Бабель как некий литературный гуру, перед коим преклоняются матерые журналисты и начинающие авторы. Старые одесситы посмеивались над множеством анахронизмов и несообразностей. А книга - творение последнего романтика - оказалась на полках (и в представлении иных читателей) рядом не с «Золотой цепью» и «Бегущей по волнам», а в мемуарном ряду. Повторилась история с «Одесскими рассказами», тоже воспринятыми (за пределами Одессы) как шедевр реализма, а не новый миф. И многолетний информационный вакуум сыграл шутку не только с Бабелем и Паустовским, но и с Одессой как таковой. И тема сия требует исторического экскурса.

<Одесса: бремя пустых ожиданий

   Еще в 1916 году начинающий литератор Исаак Бабель писал в петро-градском «Журнале журналов»: «...плодотворное... влияние русского юга, русской Одессы, может быть..., единственного в России города, где может родиться так нужный нам... наш национальный Мопассан». Уверен - на эту роль метил он сам. Причем имея все основания. Увы, время решило по-иному. Стране победившего пролетариата нужны были не Мопассаны... Да и Одесса - город недавно европейский от экономики до культуры, на равных конкурировавший с Петербургом и Москвой - после всех исторических катаклизмов разом утратила статус. Превращение в губернский центр Украины выбросило за его пределы молодую «одесскую плеяду», начиная с Ильфа и Петрова, Катаева, Олеши и заканчивая Бабелем. Они, выросшие в атмосфере «Южной Пальмиры» и писавшие на русском языке, в ставшей украинской провинцией Одессе применения талантам не нашли. К тому же с тех пор и доселе в городе, когда-то спорившем со столицами по количеству (и качеству!) литературных журналов, нет ни одного.

   На долгие десятилетия сложилась парадоксальная ситуация: «одесская литература» писалась... в Москве. Здесь же, в Одессе, семьдесят лет царила серость, душившая любые проблески самобытности, преследуя их как «местничество». Литература оказалась в руках людей пришлых и стремившихся не продолжить традицию, а завоевать чуждый им город, превратив его в подобие родных им сел (но со всеми плюсами и привилегиями писательского союза и областного центра). В результате невозможно вспомнить хоть одно имя человека, родившегося и реализовавшего свой талант в Одессе за это время. Просмотрите полные списки местного отделения «спилкы пысьмэнныкив» - и убедитесь: одесситов в них чуть больше, чем негров в Ку-Клукс-Клане... Немногие яркие дарования в стиле Аркадия Львова, вставшего на защиту памятника Дюку, который по инициативе здешних «мастеров пера» хотели уничтожить в середине 60-х, платили за любовь к родному городу дорого. Дюка он отстоял (на московском уровне!), но тут же был обвинен бдительными «инженерами человеческих душ» в диссидентстве, заговоре мифического «варшавского сионистского центра имени Бабеля (!!!)» и затравлен. Одним эмигрантом стало больше... Для того чтобы одессит стал успешным писателем, ему нужно было уехать. В лучшем случае - в Москву. А имя Бабеля, реабилитированного, но чуждого вкусам и нравам местной литературной среды, стало табу. История города выхолащивалась. Краеведение истинное, а не прочищенное идеологическими щетками, приравнивалось к антисоветчине... Жизнь настоящей творческой элиты Одессы и ее казенная имитация текли в разных руслах. Одна - на кухнях и в мастерских художников да редких публикациях за пределами города, другая - в тепличных условиях гарантированных гонораров и... пылящихся годами на «мертвых полках» книжных магазинов выморочных изданий «одесских писателей»...

   В результате несколько поколений наших земляков выросло, не зная ни своей истории, ни литературы. Изменения в стране вызвали бурный всплеск надежд. Печатались запретные книги. Наконец-то вышел в Одессе Бабель. Издание, выпущенное в 1992 году ВПТО «Киноцентр», было уникально: в нем творчество писателя перемежалось интереснейшими статьями Бориса Владимирского, одного из крупнейших знатоков культурного феномена Одессы. У истоков книги стоял Валерий Смирнов, тогда начинающий писатель, по чьей идее и были сотворены этот раритет и серия «Библиотека одесской литературы». А в 1990-м - создан по инициативе Михаила Жванецкого Всемирный клуб одесситов. Организация, взявшая девиз «Одесситы всех стран, соединяйтесь!». Деятельность ее весьма многогранна, но увы - не привела к искомому результату: воссоединению покинувших родной город в нем же! Понятна эмиграция по политическим или религиозным мотивам. «Колбасная», в поисках вкусной жизни за чужой счет - простите! Любить свой единственный в мире город на деле, возрождать его - цель истинных патриотов Одессы. Тем более, когда все препоны канули в Лету. Однако покинувшие наши берега приезжают сюда в теплое время, ностальгируют в стенах клуба на Маразлиевской и... возвращаются «за бугор». Все это напоминает деланную преданность старой больной маме, оставленной доживать в нищете...

   И фраза о том, что «бывших одесситов не бывает», вызывает сомнения. Да если бы все вынужденные и добровольные эмигранты действительно любили Одессу, неужели они бы не смогли вернуться, приложив свою энергию, таланты, славу и капиталы к ее возрождению! Но нет! И усилия «всемирных одесситов» сводятся к изданию книг и альманахов на спонсорские деньги, культурологическим проектам опять-таки на средства меценатов. Ради справедливости скажем: многие издания, созданные членами клуба, достойны похвалы и благодарности. Это и краеведческие труды Олега Губаря и Ростислава Александрова, и публикации незаслуженно забытых одесских писателей и поэтов - Гехта, Фиолетова, Бабаджана. И великолепный том истинного отца «Одесского Мифа» - Александра Дерибаса, впервые собравший в себе то, что не вошло в его «Старую Одессу». Но при всем желании - одна общественная организация объять необъятное море одесской культуры не может. Должно быть, этим и вызван странный перекос в ее деятельности.

...Плюс бабелефикация всей Одессы

   Представим себе на мгновение: в некий момент была принята директива: вся русская литература основана на творчестве... к примеру - Всеволода Гаршина. Писателя талантливого, но написавшего мало и погибшего рано. Если годами и десятилетиями это внушать - то и Пушкин, и Толстой с Достоевским уйдут на второй план. А молодые дарования вольно или невольно станут подражать официальному кумиру. Антиутопия, скажете вы. И будете правы, даже сталинский «соцреализм» столь категоричен не был. И в мыслях не имею сравнивать наших культуртрегеров с сатрапами тоталитаризма. Но то, что представители одной и той же организации одновременно стараются возродить нашу богатейшую культуру, сформировавшуюся еще до рождения Бабеля, и... изрекают фразы в стиле «Благодаря Бабелю Одесса стала «городом мира». А то, что этот писатель сделал в области русского языка, до него делал только Пушкин» (говорит культуролог М. Казинник), вызывает удивление. А вот перл вице-президента клуба Евгения Голубовского: «Бабель, обессмертивший не только Одессу,... давший нам прописку на карте мира». Помилуйте, господа, да к чему столь явная нелепость! Уверен, сам Исаак Эммануилович нашел бы что сказать своим «канонизаторам». Так, что они закаялись бы поминать его всуе. Он прекрасно видел свое место в литературе, зная и ценя предшественников: Рабиновича, Юшкевича, Кармена. И Александра Дерибаса, отношения с которым поддерживал в приезды в город своей юности уже сложившимся писателем... Но, увы, нет его. И кадят «попы бабелева прихода» ладан, вызывая не интерес и любовь к писателю, а... недоумение. Мудрено ли, что инициатива сооружения памятника писателю, выдвинутая клубом, потерпела фиаско: открытие переносится уж в который раз - не собрано и половины денег! В сущности, затея была с самого начала провальной! С конкурса проектов, проходившего с нарушениями и склоками, приведшими к победе не лучшего (мнение это не только автора статьи!) московского скульптора Георгия Франгуляна. А ведь были достойные и выполненные одесситами. К примеру, работа Александра Чепыгина. Фигура сутулого человека в шинели, уткнувшегося в книгу. Образ запоминающийся и пронзительно-грустный... Но мы получили «Бабеля на паперти», сидящего на крылечке перед каким-то «символическим колесом». Композицию невнятную и дорогую: ваятель оценил весь комплекс работ в 400 тысяч у.е., намекнув: «это только ради любви к Бабелю и Одессе!». И добавил: «Памятник-игрушку, каких в Одессе уже много, я создавать не хотел... Нельзя будет присесть рядом с Бабелем на лавочку и сфотографироваться». Не слишком ли высокомерно по отношению к городу, где стоят шедевры в стиле мартосовского Дюка?!! Да и монумент Утесову в Горсаду, о коем он говорит пренебрежительно, на наш взгляд относится к украшениям города. Тем более, чудовищно-карикатурного Хачатуряна и безлико-помпезного Окуджаву работы Франгуляна я имел счастье видеть в Москве... А бестактный пассаж скульптора и прочие странные высказывания прочитали мы в материале «Вечерней Одессы» (№ 180 от 2.12.2010 г.).

В жанре анонимки

   В этой статье, опубликованной без подписи от имени редакции под названием «Бронзовый Бабель придет в Одессу в июле», поразило обилие несообразностей. Вице-президент клуба Валерий Хаит объясняет неудачу сбора средств тем, что «людей, умеющих общаться с олигархами, во Всемирном клубе одесситов нет». А как же то, что, судя по сайту самого клуба, в него входят и банкиры, и предприниматели? Да и основатель, Михаил Жванецкий, вхож не только к олигархам, но и к первым лицам России! К тому же само мероприятие было изначально, еще в 2007 году, анонсировано как сбор средств всеодесский - включая диаспору! Очевидно, руководство клуба просто не читает собственный сайт, на котором есть интересный очерк о том, как в ХIХ веке одесситы собирали деньги на памятник Пушкину. Энтузиасты с подписными листами ходили по всей Одессе - от гимназий и воинских частей до многочисленных объединений граждан города, контор негоциантов и кабинетов первых лиц. Гремели благотворительные балы, аукционы, спектакли с участием гранд-дам и известных деятелей... Копейка вдовы, семишник гимназиста, червонцы и пачки «катенек» состоятельных людей шли в ход. Но для этого надо было создать инициативную группу, привлечь интерес, а не ждать, пока доброхоты придут в клуб! Не подходит опыт старой Одессы - поучились бы у Леонида Липтуги, уже 16 лет ежегодно возводящего очередной монумент в Саду скульптур Литературного музея! Он умудряется найти и спонсоров, и выбрать достойный проект! Причем за деньги, на порядок меньшие, чем запросил Франгулян! А по художественной ценности работы из музейного дворика могли бы украсить знаковые места города! Но «клубмены» предпочитают помпезные мероприятия за счет спонсоров, требующие денег на прием московских знаменитостей едва ли не больших, чем дают сборы от концертов... Шокировал и выпад в адрес нашей газеты: «...воодушевление вызвало все, связанное с подготовкой монумента и приемом высоких гостей, у новоизбранного мэра Одессы Алексея Костусева. Тем удивительнее читать в муниципальной газете статьи, где о Бабеле и памятнике говорится в уничижительном тоне, зато идет непомерное восхваление одного современного одесского писателя. Неувязочка!». Да, неувязочка! Единственный (до выходя «анонимки») материал, где упоминался Бабель, - моя статья о писателе Валерии Смирнове в газете от 25 ноября 2010 года. Но о Бабеле там сказано лишь «большой писатель». О памятнике - ни слова! Или, по мнению анонимного автора, отдать должное нашему земляку, пишущему книги об Одессе, - это оскорбить память Бабеля?! Тем паче, сама «Вечерка» в № 101 от 15.07. 2010 г. выпустила статью Ю. Овтина «Развенчание мифа», жестко пишушего о... том же Бабеле! Неувязочка?! Или «комплекс унтер-офицерской вдовы»? Уверен, что опус без подписи тиснули в уважаемой нами газете «мимо редактора», в последний момент. Не могла «Вечерка» забыть традиции Бориса Деревянко, не терпевшего недостоверной информации и непроверенных материалов.

   Городу нужны памятники. В том числе и Бабелю. Только лучшим памятником ему будут поддержка ныне пишущих талантов и создание литературного журнала, который позволил бы им реализоваться дома. Так воплотится мечта Мастера о появлении «наших Мопассанов». Равно как Толстых, Ахматовых и Бабелей.

   Дело надо делать, господа, а не заниматься самопиаром на славных земляках. Не склочничать да у не слишком богатого города деньги просить на проваленные проекты. Сами бы помогли!

P.S. На памятнике Пушкину - гордая надпись: «Пушкину - граждане Одессы». Что же изваяют на фигурке Бабеля? Неужто - «по инициативе...»?





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ