БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Игорь Плисюк

Опубликовано в газете Одесский вестник

В тени изящной словесности

   Сложно писать на эту тему – ведь ей посвящали свои нетленные строки корифеи отечественной журналистики – Влас Дорошевич, Аркадий Аверченко, Илья Ильф и Евгений Петров. Но делать это нужно: объекты сатиры по-прежнему живы и злодействуют все с той же достойной лучшего применения плодовитостью и напором. «Миссия» этих персонажей – изводить своими опусами сотрудников газет и мучить читателей…

   У литературы, как и у любого общественного явления, есть свет и тень. Свет - плоды талантов и гениев, вкладывающих свою душу в шедевры и просто добротные книги. На грани с тенью - разбитные ремесленники, пекущие опусы, как «пирожки с котятами», на потребу неприхотливого потребителя. Впрочем, и этой категории «пролетариев умственного труда» необходим профессионализм, иначе их «бестселлеры» в ярких обложках не найдут спроса у избалованного качественными детективами и дамскими романами охотника до «бульварного чтива»... Но есть в краю изящной словесности область тени густой, словно китайская тушь, сырой, как гнилой подвал, и благоухающей отнюдь не лаврами Парнаса. Имя ей - графомания. Дабы не утомить почтеннейшую публику, рискнем привести скупую классификацию видов и пород представителей окололитературной фауны.

«Ходоки»

   Это самый безвредный подвид. Любая газета подвергается их не опасным, но утомительным набегам. Они приходят с полными авоськами или портфелями своих перлов, уныло прося предать их суду общественности. Если зазеваетесь, - начнут читать вслух, моря окрестных мух... Одни из них стыдливы и в глубине души понимают свою литературную беспомощность, но надежды осчастливить человечество своими откровениями не теряют. Другие бурным потоком прокатываются по редакции, порой пробиваясь даже к «Главному», вынужденному играть роль доброго психиатра или сурового судьи (в зависимости от нрава). Эти зачастую уходят, суля кары небесные и изветы, во все инстанции вплоть до «Гринпис» и «Лиги сексуальных реформ»... Единственный метод борьбы с ними - ни в коем случае не поддаваться и не печатать их труды. Иначе «коготок увяз - всей птичке пропасть!». До конца дней своих (или особо нервных литсотрудников!) они будут требовать следующей дозы наркотика публикации, потрясая истлевшими вырезками. И вызывая проклятия измученных журналистов в адрес слабодушных коллег.

«Датчане»

   Сия порода нынче почти вымерла и подлежит занесению в Красную Книгу околохудожественной литературы. А когда-то они были одновременно и бичом, и спасением для неразборчивых редакторов. Суть их ремесла состояла в написании стишат к знаменательным датам и событиям. От тезоименитства Государя-императора до очередной годовщины Октября или юбилея любимого местечкового руководителя. Ярчайший тип этого реликтового «мастера на все руки» - незабвенный Никифор Ляпис-Трубецкой со своим универсальным Гаврилой, гениально запечатленный Ильфом и Петровым. Одного из ему подобных, весьма немолодого, но не утратившего графоманский пыл, Ваш покорный слуга с трудом выпроводил из своего кабинета совсем недавно. Когда-то сей индивид с бегающими вороватыми глазками снабжал местные газеты виршами, прославлявшими партию и вождей. Перлы типа:

«Опять читаю Ленина тома,
Как будто строю новые дома.
Растет порыв светлеющей души,
Опять читаю Ленина в тиши»,

   наводили тоску на истомленных «поэзией» редакторов, опасавшихся отказать в публикации столь идейных строк. О читателях умолчим из гуманизма... Однако времена сменились, а неуемный писака перековал свое тяжеловесное перо на... перышко-жало пасквилянта, перейдя в следующий разряд нашего краткого каталога монстров словесности.

«Борзописцы»

   И он, и его пошловатые коллеги избрали пакостную, но тешащую больное самолюбие стезю. Написание пасквилей на реально состоявшихся писателей и журналистов. В этих дурно пахнущих творениях злоба заменяла остроту, а зависть и клевета сочилась желчью из каждой строки. Иные умники-газетчики сдуру пропускали их на полосы своих изданий, а после краснели и бледнели, вынужденно публикуя извинения и опровержения. Само собой с появлением четких заветов «Кодекса» и подтверждений недоброкачественности «продукта» злюки от прессы он был отлучен, как упырь от кровушки. Но после описания Валерием Смирновым в его уморительных романах - как комический персонаж Янис Сосисомидис таки-да он невольно попал в литературу. Правда, с черного хода, как олицетворение махровой и продажной бездарности...

   Его коллега по «чернословию», не лишенный бойкости пера, но напрочь избавленный от принципов, когда-то «прославился» тем, что протащил в газету, сославшись на высокого покровителя, абсолютно непристойный опус, оскорблявший женщину. Нынче он отвержен от печати - с нечистым на руку персонажем никто не хочет иметь дела... Неоднократно получал пощечины за интриги и ложь, но - «битому неймется!» Пробавляется кропанием топорных эпиграмм в адрес коллег и знакомых, заменяя остроумие похабщиной, и публикуя их в сети. Она, в отличие от бумаги, все стерпит!

   ...Классификацию можно продолжить, но смысл прост: граждане хорошие, пишите, если не можете не писать! И не обижайтесь, если вас не публикуют. Кесарю - кесарево...

   А газеты все-таки печатают для читателей, а не графоманов! И нам, работающим для вас, хочется дать пищу душе и уму, а не нудную жвачку...Какая ни есть наша журналистика - но она все-таки младшая сестра литературы!





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ