БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Владимир Серебро
Графоманские уши
Эскизы к портретам

54

Ю. А. Нехендзи

   Среди имен специалистов, сыгравших выдающуюся роль в развитии в СССР литейной науки и техники, несомненно, находится и имя Юлиана Аркадьевича Нехендзи. Его всегда называют, когда речь заходит об отцах-основателях советской научной литейной школы. Юлиан Аркадьевич родился 19 июня 1901 года в старинном городе Сквирь Киевской губернии. В апреле 1924 года он окончил Екатеринославский (Днепропетровский) горный институт по специальности «Плавка стали».

   Начало профессиональной жизни молодого инженера всегда окрашено грезами о большой созидательной работе и о творческом росте. Надеждам на будущее способствовали тогда широкие возможности самореализации. Их породило относительно либеральное время – период непа. Этот отрезок советской истории примечателен тем, что способные, образованные и энергичные молодые люди стремились, как правило, в большие города, пополняя ряды советской интеллигенции. Именно так поступил и молодой специалист Ю. А. Нехендзи. В мае 1924 года он, вместе с супругой, Наной Александровной, приезжает в Ленинград. Молодая семья поселилась в недорогой комнате в большом доходном доме номер 24 по Кирочной улице. Окна комнаты выходили во двор-колодец. В ней они прожили два года. В 1926 году молодые получили хорошую квартиру в том же доме. В 1927 году у них родился сын Евгений.

   На фотографиях того далекого времени видно, что Юлиан Аркадьевич и Нана Александровна были очень привлекательной парой. Обращают на себя внимание его крупная, хорошей лепки голова, высокий лоб, гладко зачесанные волосы с заметными залысинами, рельефные черты лица, в одних случаях – круглые очки, а в других – пенсне. От людей, знавших тогда Юлиана Аркадьевича, известно, что на заводе он носил обычно спецовку и любимую им еще со студенческих лет фирменную фуражку своей alma mater. Консервативен он был в одежде и в непроизводственной обстановке: темный костюм, белая рубашка, неяркий галстук или бабочка. Важно подчеркнуть – всегда исключительно аккуратен. Нана Александровна была красива, даже старые черно-белые фотографии сохранили ее очарование. Она строго следовала моде того времени. Один из двойных портретов этих молодых людей, бережно хранящихся в семье их сына, был сделан известным петербургским фотохудожником, выдающимся мастером фотопортрета Моисеем Наппельбаумом.

   Направление на работу в Ленинград, выданное Нехендзи Горным институтом, было адресовано Борису Павловичу Селиванову, главному металлургу Невского машиностроительного завода, известному производственнику и крупному ученому. И он сыграл исключительно позитивную роль в творческом росте молодого коллеги. Как вспоминает сын Юлиана Аркадьевича, все годы работы отца на заводе прошли в творческом и деловом содружестве с Борисом Павловичем. Селивановы, типичные петербургские интеллигенты, с большой теплотой относились к молодой семье, часто приглашали на свою дачу. Большая разница в возрасте не была помехой в их дружеских отношениях.

   Юлиан Аркадьевич начал трудовую деятельность со скромной должности контролера сталелитейного цеха. Она обеспечивала ему возможность быстрого ознакомления с номенклатурой изготавливаемых отливок, технологией и, что исключительно важно для литейного производства, с причинами дефектов отливок и мерами по их устранению. Но уже через год Селиванов перевел его в свой отдел на инженерную должность. Три года работы в этой должности были связаны с разработкой и усовершенствованием технологии получения отливок, с установлением причин появления в них дефектов и поисками методов их предотвращения, а также с тем, что позже получило название «научной организации труда». Все это, а также общение с Селивановым и специалистами-литейщиками, работниками других крупных ленинградских заводов, способствовало росту инженерного авторитета Юлиана Аркадьевича. И уже в возрасте 27 лет он становится начальником сталелитейного цеха.

   Годы работы Юлиана Аркадьевича в литейном цеху были наполнены серьезными достижениями. В октябре 1925 года была запущена в эксплуатацию мартеновская печь, которая стояла в течение 10 лет на консервации, вызванной предреволюционными и революционными событиями. При реанимации мартена использовалась оригинальная технология плавки. Результаты этой работы были опубликованы в первой совместной статье Ю. А. Нехендзи и Б. П. Селиванова. Пуск мартена был не только техническим достижением, но и решающим фактором оживления целого предприятия. Не случайно по поводу этого события ликовал весь завод. С пуском мартена появилась возможность изготавливать отливки металлоемкие и ответственного назначения. Так, были изготовлены многометровые и многотонные отливки ахтерштевней и форштевней будущих черноморских теплоходов «Грузия» и «Абхазия». Характеристики этих отливок впечатляют. Из других уникальных отливок, изготовленных тогда же, нужно назвать корпус паровой турбины из молибденовой стали, лопасти крупных насосов из нержавеющей стали и другие.

   На основании собственных экспериментов и цехового опыта Юлиан Аркадьевич опубликовал в 1928–1932 годах ряд первых в Советском Союзе работ о влиянии конструкции стальных отливок на их качество.

   Из воспоминаний людей, близко знавших молодого Юлиана Аркадьевича, известно, что он был исключительно любознательным, наблюдательным и аккуратным в фиксировании колоссального количества научных и производственных фактов. Он никогда не расставался с записными книжками. Вся накопленная информация осмысливалась им и со временем укладывалась в некоторую систему знаний, как потом выяснилось, – основу будущих статей, лекций и монографий. Уже в молодые годы Юлиана Аркадьевича проявился его незаурядный литературный дар. Краткость и ясность изложения им каждой мысли оценили позднее его студенты и читатели.

   Все упомянутые выше качества молодого инженера были использованы им во время стажировок на известных зарубежных заводах. Невский завод трижды командировал Юлиана Аркадьевича на металлургический завод Круппа в Эссене (Германия) и в Швецию. Там он значительно пополнил свои записные книжки, и полученный в командировках опыт был задействован в полной мере на родном заводе. Зарубежный опыт оказался полезным еще в одном отношении. Владение немецким языком молодого инженера заметно улучшилось. Он как-то сказал домашним, что за границей ловил себя на том, что даже думал на немецком.

   Период работы на Невском заводе был важен для Юлиана Аркадьевича не только в профессиональном, но и в личном отношении. О рождении сына и о новой просторной квартире упоминалось выше. К этим радостям добавились окончание Наной Александровной Ленинградской консерватории по классу рояля у известного педагога профессора Николаева и, вопреки расхожим представлениям, переезд к молодым родителей жены. Дело в том, что мама Наны Александровны была замечательная женщина, она окончила гимназию с золотой медалью, но все свои способности посвятила семье: сперва своей, а теперь – дочери. Интеллигентная теща была ко всему и прекрасной хозяйкой, и кулинаркой. С ее появлением в молодой семье воцарилась особая теплота и уют. Обо всем этом нельзя не упомянуть, поскольку именно Наталья Исааковна, так звали мать Наны Александровны, вылечила Юлиана Аркадьевича от тяжелой профессиональной болезни, вызванной запыленностью литейных цехов, – силикоза легких. При этом она применяла ей одной известные питательные смеси и одними любимый, а другими ненавидимый гоголь-моголь.

   Со временем, по мере накопления знаний и опыта, в душе Юлиана Аркадьевича крепло, по-видимому, желание сосредоточиться на научно-исследовательской работе и приступить к преподавательской деятельности. В этом не было ничего удивительного: углубление исследований и самовыражение – естественные потребности для любого интеллектуала. Именно так можно объяснить, что в 1930 году он представил Совету металлургического факультета Ленинградского политехнического института (ЛПИ) план лекций по литейной специальности. Председатель Совета академик А. А. Байков поручил своему ближайшему сотруднику и будущему академику (с 1953 года) М. М. Карнаухову рассмотреть этот план. Тот не только одобрил его, но и предложил создать на металлургическом факультете новую кафедру – «Литейное производство». Более того, организация литейной кафедры была поручена Ю. А. Нехендзи. С 1 сентября 1930 года он получил должность заведующего и ученое звание доцента. В том же учебном году молодой заведующий прочел первую лекцию по новому курсу «Фасонное стальное литье». На основе лекций курса уже в следующем году Юлиан Аркадьевич опубликовал первую монографию – «Стальное литье». Именно эта книга выводила литейное дело из статуса ремесла в ранг науки. Авторский замысел заключался в следующем: «доказать, что производство «здоровых» отливок есть, прежде всего, наука, а не искусство».

   Одним из первых (в 1931 году) и, как показала жизнь, замечательных шагов молодого заведующего кафедрой было приглашение на работу своего товарища по Горному институту и будущего известного ученого, специалиста по чугунному литью, Наума Григорьевича Гиршовича. К тандему Нехендзи – Гиршович мы еще вернемся.

   Доцентом Юлиан Аркадьевич пробыл недолго. В 1933 году ему было присвоено звание профессора. Надо подчеркнуть, что произошло это в одном из ведущих технических вузов страны, что нашему герою было тогда всего 32 года и что за его спиной стоял шестилетний производственный опыт. Профессорское звание по инженерной специальности в таком молодом возрасте и в таком известном вузе – довольно редкий случай.

   Свое детище – курс «Стальное литье» – заведующий кафедрой читал студентам сам. Так было до 1951 года, когда профессор передал этот курс своему ученику, бывшему аспиранту (позднее – профессору) И. В. Грузных. В последующие годы Юлиан Аркадьевич продолжал руководить группой сотрудников кафедры, работающих в области стального литья. Среди основных достижений этой группы профессор И. В. Грузных отмечает разработку мартенситостареющих сталей с 10 – 15% Ni для отливок, работающих в условиях криогенных температур, и исследования литейных кислотоупорных и коррозионностойких сталей. Все исследования носили комплексный характер, и при их проведении широко использовались методики, разработанные учителем.

   В послевоенные годы Ю. А. Нехендзи вел не только научную, но и активную преподавательскую работу. Достаточно вспомнить, что в 50-е годы прошлого века он руководил по совместительству и литейной кафедрой Северо-Западного заочного политехнического института.

   От учеников Юлиана Аркадьевича приходилось слышать, что профессору не были безразличны манера поведения людей и их внешний вид, он требовал во всем интеллигентности. В общении с учениками он бывал всегда спокоен и доброжелателен и относился к ним с уважением. При этом он не допускал никаких близких, панибратских отношений. Он умел держать дистанцию. Это относилось не только к студентам, но и к сотрудникам кафедры. Вместе с тем, он был открыт для друзей, что легко было заметить по его общению с коллегой, профессором кафедры Наумом Григорьевичем Гиршовичем. Создание и развитие кафедры и теории производства отливок было их общим делом. Они дружили искренне и преданно.

   В годы войны с фашистской Германией Юлиан Аркадьевич активно работал для нужд фронта. С осени 1941 года на кафедре литейного производства ЛПИ под руководством Нехендзи было налажено производство отливок ручных гранат-лимонок. Чугун плавили в вагранке и заливали его в песчаные формы. Но основные работы он проводил на Урале. Уральские танкостроители столкнулись в начале войны с проблемой выплавки высоколегированной стали для танковых башен. Этот сплав создавался заводчанами совместно со специалистами ЦНИИ-48, который был эвакуирован из Ленинграда. Литейный отдел этого учреждения возглавлял тогда профессор Ю. А. Нехендзи. Научный авторитет этого ученого сыграл огромную роль в том, что уралмашевцам разрешили взяться за столь сложное дело.

   В военные годы Юлиан Аркадьевич активно работал на Урале и в области технологии литья в кокиль стальных танковых башен. Этот этап его деятельности получил высокую государственную оценку: он был удостоен звания «Лауреат Сталинской премии». Как вспоминает ученик Юлиана Аркадьевича профессор Валерий Михайлович Голод: «Наш учитель на первую лекцию по теории процессов литья для каждого нового потока студентов в начале учебного года всегда надевал лауреатский значок. Во всех других случаях он его не носил». Надо отметить, что литьем стали в кокиль Нехендзи занимался еще до войны. Результаты соответствующих исследований и разработок были обобщены им в книгах «Литые стальные снаряды» (1939) и «Кокильное стальное литье» (1943).

   После окончания войны Ю. А. Нехендзи продолжал активно трудиться в ЛПИ, где заведовал кафедрой, проводил исследования и готовил высококвалифицированных специалистов-литейщиков. В 1946 году при очередном избрании на должность заведующего кафедрой он представил список из 45 публикаций. Три из них были книги. Свою активную научную и преподавательскую работу он всегда совмещал с научно-информационной. Эта сторона его деятельности проявлялась в участии в многочисленных семинарах, совещаниях и конференциях. Он, например, участвовал в работе 23-й (в ФРГ), 30-й (в Чехословакии) и 37-й (во Франции) международных конгрессов литейщиков. На последнем – с докладом о литейных свойствах сплавов.

   В 1948 году Юлиан Аркадьевич опубликовал фундаментальный труд – радикально обновленную и расширенную монографию «Стальное литье». Это капитальное издание объемом около 800 страниц стало настольной книгой для нескольких поколений литейщиков. Монография по настоящее время – непревзойденное по глубине и охвату проблемы обобщение научных данных и производственного опыта. Всего же перу ученого принадлежат свыше 200 публикаций.

   Умер профессор Юлиан Аркадьевич Нехендзи в Ленинграде в 1968 году. Причина смерти – болезнь сердца. В 2001 году в Санкт-Петербурге была проведена Всероссийская научно-практическая конференция, посвященная 100-летию со дня рождения ученого и 70-летию созданной им кафедры. В материалах конференции можно найти такие слова: «Смерть оборвала …поразительно разносторонний и плодотворный труд, принесла горе близким и коллегам, переломила судьбу осиротевшей кафедры и внесла свои непоправимые коррективы в развитие теории и технологии литья». Принадлежат они упоминавшемуся выше ученику и коллеге Юлиана Аркадьевича – профессору В. М. Голоду.

54





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ