БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Валерий Смирнов

ЛЕГЕНДА ЗА КЛАРУ ЦЕТКИН И КЛАРУ БУДИЛОВСКУЮ

   Когда мы еще не подозревали за «Орбит» без сахара, а также какому херу надо того «Тампакса», одна реклама таки была. А именно — «Летайте самолетами Аэрофлота», будто ихний «Боинг» имел сильные шансы составить конкуренцию нашим аэропланам.

   Это сейчас мы убедились, как реклама двигает торговлю, даже если у населения нет бабок успевать за изобилием унитазов, паркетов, машин, а также с радостью пользоваться шикарными услугами похоронного бюро «Карлетон». А тогда? Тогда, кроме Аэрофлота, имелась письменная оскомина на стенах домов «Храните деньги в сберегательной кассе». И таки хранили. Долгие годы. А потом в течение нескольких месяцев убедились, что от хранения наших денег в так называемых сберкассах забогател исключительно подлинный хозяин «Аэрофлота», железных дорог и прочих ископаемых.

   Кроме накарябанных красками двух реклам, имелось много устных, воде «Пейте пиво пенное, морда будет обалденная», если не сказать про ту морду слегка по-другому. Поэтому мы немножко удивились, когда много лет назад Восьмого марта на улице имени Клары Цеткин, под вымытым дождем транспарантом с облезлыми буквами по поводу чем лучше всего летать, появилась еще одна запись. Вполне соответствующая праздничному дню, когда раз в год женщины себя такими имеют.

   На стене дома обычным мелом была накарябана реклама «Клара Будиловская слабая на передок», но на нее мало кто обратил сильного внимания. Тоже еще событие! Подобными надписями изрисовывался весь город, и по той части, что рекламировалась Клара, у ней была очень сильная конкуренция не только среди росписей и фресок дворовых сортиров. В этом деле, несмотря на равноправие, дамочки все равно тянули на себя одеяла, хотя, помню, на Большой Арнаутской тоже мелом рекламировалось: «Витька Осадок — пидар!», однако вряд ли Витька мог рассчитывать на большой успех. Еще бы, в те годы сильной моды на голубых не возникало, а кроме письменной рекламы в Уголовном кодексе, на другой интерес нельзя было даже рассчитывать.

   Если рассказ зашел за рекламу, так единоразово она еще никого не выручала. Я уже врубился: хорошая реклама должна капать на мозги потребителя регулярно и с нездешней силой где ни попадя. Тогда появляется шанс, как до нее хоть кто-то обратит внимания, чтобы лишний раз выматюкаться: за анализ мочи в поликлинике качают больше доллара и при нашей бесплатной медицине мордатые гниды из телевизора рекламируют болящим лекарства, которые по карману исключительно здоровым ребятам из сильно коммерческих структур.

   Но ведь реклама за эту Клару появилась давным-давно. Когда люди не жевали «Тик-так», а водоснабжение было нивроку лучше. Все регулярно мылись, и от масс населения в общественном транспорте несло куда меньше, чем сегодня вместе с тем «Орбитом». Да, были времена, нам угрожал кто угодно, от немецкого реваншизма до бандитов из НАТО, но только не этот самый кариес, неизвестно где прятавшийся столько лет.

   Да, так я за то Восьмое марта и рекламу про Клару с улицы еще одной. В общем, на эту надпись никто бы не обратил сильного внимания, если бы не второе сообщение, уже на другой улице, где расписывалось, до чего способна Клара Будиловская. Способна в те годы! Гораздо раньше, чем с экрана телевизора одна мадам стала категорически утверждать, что советским людям сильно хочется нести деньги в сберкассы и даже летать самолетами Аэрофлота, но только не заниматься тем делом, которое находило отражение исключительно в искусстве росписей общественных уборных.

   Подробная реклама за Клару была накарябана на улице имени Розы Люксембург. Город слегка стал гудеть уже за праздничными столами и по поводу 8 Марта, и за эту информацию. Или! Ведь надпись появилась сначала на улице имени Клары, а потом — самой Розы. Это таки-да могло сказать за многое. Просто так чего-то можно накарябать и на улице имени Братьев Ачкановых, но на Кларе и Розе? Это уже было что-то...

   Как сейчас помню, Роза Люксембург считалась самой выдающейся личностью среди Одессы. Вы мне можете начать нести, что в Одессе всегда хватало легендарных личностей, вроде Додика Ойстраха, Миша Режет Кабана, Мили Гилельса или Жоры Городенко, но...

   Но скажите, разве они были такими популярными среди народа, как Роза Люксембург? За эту прекрасную женщину слагались стихи, в отличие от Додиков и Жор. Самая известная песня Одессы «На Дерибасовской открылася пивная» была написана именно в ее честь. Помните? «Но улыбнулася в ответ красотка Роза, и раскраснелась морда Васьки Шмаровоза». Только это? А «Налей мне рюмку, Роза, я с мороза»? Да мало ли еще песен в честь такой дамы, сколько влезет, пожалуйста: «А дочка Роза подцепила мужика, он дармоед и исполнитель гопака».

   В общем, появление реклам за способности Клары Будиловской в день Восьмого марта на улицах двух самых выдающихся мадамочек Одессы кое за что таки да говорило. Тем более, это было в период безгласности, когда, кроме сильных полуцензурных намеков, никто не умел выражать свое согласие с линией партией, прущей за счастьем народа в неизвестном направлении.

   Мало кто не удивился, когда реклама стала расползаться по стенкам домов быстрее бацилл имени гонконговского гриппа и повышенных социалистических обязательств. Тогда народ не был подготовлен до сильных наступлений рекламы на его нервы, но тем не менее запись за уникальные способности Клары опубликовали на углу двух Карлов — Маркса и Либкнехта. Если бы эти Карлы смогли прочитать, чего умеет Клара кроме мыть кастрюлю, так они бросили бы украшать своими мордами барельефы на стенах и кинулись до этой дамочки, лишь бы убедиться, как реклама двигает прогресс в сторону женской эмансипации.

   Не исключено, что кое-кто хотел придать этому делу конспиративно-политическую окраску. Иначе зачем тем же вечером Восьмого марта на улице имени Клары Цеткин появилось еще два лозунга за совсем другую Клару? Можно подумать, это она, несмотря на сильную рекламу, придумала Международный женский день. Ничего подобного. Празднику Восьмое марта все прогрессивное человечество обязано вовсе не Кларе Будиловской, и даже не Розе Люксембург, а исключительно Кларе Цеткин. Вот мы до чего дожили! Имя такой женщины перестало украшать собой улицу, несмотря на то, что до сих пор мы имеем давать банку по поводу неотмененного вместе с Кларой Цеткин Восьмого марта.

   Если вы считаете: международный женский день стали отмечать в Советском Союзе, так вы немножко ошибаетесь. Празднование 8 Марта началось у нас в знаменитом 1913 году, с которым любила сравнивать свои трудовые победы советская власть. Как сейчас помню, раньше всю дорогу терендели: «По сравнению с 1913 годом у нас в трижды возросла добыча чугуна и во много раз производство вертолетов». Правда, говоря за повышение благосостояния народа, почему-то не рассказывали, как выросло за эти годы число шибзиков и потребление водки, но и так понятно: с тринадцатого года слегка одуревшая страна сильно увеличила свой хлебательный рацион...

   Да, а тогда в тринадцатом году был впервые отмечен Международный женский день благодаря настойчивости нашей любимой Клары Цеткин. Или вы считаете, улицу ее именем назвали просто так? Причем улицу в Одессе, где всегда хватало своих дармоедов, революционеров и прочих бездельников! Так вот, на той земле, где когда-то командовал событиями самый известный среди принцев по кличке Гамлет, стали организовываться профсоюзы. Это случилось слегка позже, чем датский принц двинулся мозгами от переживаний за престол и скакал между могил с чужим черепом в руках вместо собственной короны над ушами. В начале нашего века профсоюзы стали не менее модными комедиями, чем у того Шекспира, и все датчане хотели защищать свои права не слабее Гамлета.

   Словом, население взяло пример со своей самой известной в мире личности и заболело головой на профсоюзах так же сильно, как ихний принц на желании сковырнуть конкурента с папашиного престола. Что необходимо расценивать исключительно как попытку отстоять свои профсоюзные права на труд королем. Я себе думаю! Вполне взрослый мальчик, а бегает в принцах... Словом, у датчан был хороший пример для подражания. В то время ихние проститутки не противопоставили себя остальным гражданам и на общем собрании единогласно постановили: в городе Копенгагене, кроме профсоюзов водопроводчиков, моряков, трубочистов, быть и блядскому. В общем, пролетарии всех стран, соединяйтесь! Девочки наилегчайшего поведения организовали красочную процессию и пошли вручать мэру Копенгагена петицию. А датчане махали руками и приветствовали их демонстрацию в знак солидарности трудящихся.

   После того как начальник Копенгагена принял уставные документы очередного профсоюза, профуры решили отметить свою победу на пути до полного равенства женщины и мужчины бороться за свои права зарабатывать как кто умеет. Дамский пролетариат так здорово объединился вокруг кабацкого стола, что другим желающим у штанах среди там не нашлось места делать свой гармидер. Потом девочки стали давать зарабатывать на очередном профсоюзе другим кабатчикам и допраздновались до такой степени, что решили: ихний мэр наверняка уже подмахнул петицию, а потому пора начинать решительно бороться за свои права на практике.

   И вот на тихих улочках славного города Копенгагена стали происходить громкие события, среди которых массовый стриптиз был не самым главным номером. Дело закончилось трагически. Настроенная против рабочего класса реакция бросила на безоружный дамский пролетариат полицию, которая, кроме прав капиталистов грабить простой народ, ничьи больше никогда не защищала. Мадамочки вспомнили, что оружием пролетариата является булыжник; и кое-кто из цепных псов реакции в полицейской форме по-быстрому убедился в этом на собственном опыте.

   Тогда защитники империалистических завоеваний с копенгагской пропиской стали хватать беззащитных, не считая зонтиков и кирпичей, женщин, которые осмелились поднять голоса и юбки в защиту своих прав, а лишь затем — руки и ноги на полицейских, ставших поперек пути народной борьбы за лучшую долю трудящихся. Учитывая, что в этом Копенгагене до сих пор все не как у людей и, в частности, нет вытрезвителя, дамочек бросили в тюремные казематы вместе с другими революционерами и прочими социалистами, поддержавшими героическую борьбу пролетариата, хотя их самих плохо стояло на ногах от сильных переживаний за рабочий класс.

   Прошло слегка времени, и власти приложили силы, чтобы народ забыл про борьбу за свободу своих героинь. Но тут против постоянного стремления любой власти в упор не помнить то, что ей не по вкусу, встала Клара Цеткин. Она громогласно разорялась во все стороны за доблестное выступление датских женщин против самодержавия. И стала бравировать ихней демонстрацией как знаменем социалистической революции в мировом масштабе.

   Тем более, что Клара Цеткин чересчур возмущалась за драконовские происки капитализма против борьбы трудящихся за свои права не где-нибудь, а в том самом Копенгагене, Во время Второй Международной конференции социалисток, за которую почему-то преступно молчали учебники нашей истории, равно как и про культ личности в нужном объеме.

   Конференция единогласно постановила: учредить Международный коммунистический женский день, который будет праздноваться восьмого марта. Потому что именно этого числа состоялось первое организованное дамское выступление за лучшую долю и свои права вытворять наравне с мужчинами.

   Если вы думаете, эти самые мужчины горячо поддержали идею Клары, так глубоко ошибаетесь. Они тогда не сильно стремились отмечать женский праздник, так как гуляли не по поводам красных дней в календарях, а кто как когда способен. Клара понимала: многие мужики в силу природных данных станут поперек эмансипации, а потому в кулуарах конференции распространилось предложение за принять необходимые меры, вплоть до явных саботажей по поводу культуры обслуживания и прочих супружеских обязанностей. Идею социалисток поддер­жали те самые лидеры профсоюзного движения и даже беспартийные дамы от первой леди до последней бляди. Вместо того, чтобы вести себя привычно, эмансипетки продолжали теоретически повышать свой культурный уровень любовными сонетами Шекспира и стихами знаменитого Оргазма Вроттердамского. Через пару месяцев многие мужики стали вопить во все стороны, как они остро нуждаются не лишний раз выпить, а в празднике 8 Марта.

   Правда, говорят, что Карла Маркс, бегавший в обнимку с Энгельсом, заради поддержать женщин не оторвался от своего истинного капитала. Но будьте уверены, что другой Карл, а именно Либкнехт, долго и нудно гонял за Кларой Цеткин, чисто как заводной, вовсе не за тем, чтобы украсть пресловутые кораллы. Эта гонка на выживание кое-каких природных позывов продолжалась до тех самых пор, пока Карл не встал на социалистическо-дамские позиции благодаря коммунистическим методам воспитания.

   Так вот, реклама за сильные способности совсем другой Клары, а не той, что скооперировала профур вокруг идей социализма и восьмого марта, письменно распространялась быстрее слухов за опять гибель нашего самолета в районе Внуково. И на улице обоих Карлов, и на той Цеткин, не говоря уже за красавицу Розы или какого-то Бебеля, который, говорят, тоже торчал на социалистических идеях, хотя жил по-людски.

   Кстати, именно на улице этого самого Бебеля стоял себе такой особнячок типа сталинского дома, который вовсю пресекал гнусные сплетни насчет разбившегося самолета. Между прочим, тот аэроплан таки да рухнул и на кладбище появилось чересчур свежих могил. Зато сведения про их возникновение считались исключительно вражеской пропагандой и антисоветской агитацией. Тем более, что реклама «Летайте самолетами Аэрофлота» продолжала действовать на нервы всего города своими опасными призывами.

   Другое дело реклама за Клару Будиловскую. В Одессе почти не оставалось места, которое не было бы отмечено соответствующими откровениями. Надписи за Клару появились даже на улице имени того Августа Бебеля, которую теперь называют его же не сильно августейшим происхождением. Нет, вы представляете себе, КГБ на Еврейской улице? Такая хохма может быть только у нас!

   В те далекие годы улицы с таким вызывающим названием быть просто не могло. Зато, в отличие от сейчас, по Одессе запросто ходило полным-полно Дилеров, Брокеров, Риэлтеров и прочих Перельмутеров, о невредности которых при рыночных отношениях заговорили после того, как они свалили. Но их хватало во времена, когда неподалеку от здания, где располагались контора с внутренней рекламой за чистые руки ее сотрудников, и то была сделана соответствующая запись про теперь уже точно самую модную в городе Клару. Так мы и без этого знали, как для чистоты рука руку моет, но регулярно читали, до чего способна не Чека, а Клара. В аккурат на стене переулка, тогда носившего название некоего Грибоедова, зато теперь именующегося самого Шухевича.

   Информация за выдающиеся способности Клары поползла из центра города до его окраин быстрее слухов про очередное повышение цен на золото, Вся улица Якира была исписана... Да, что вы знаете! Улицы Якира теперь опять нет. Между прочим, этого Якира в свое время грохнули, зато сегодня его улица называется именем Рабина, который, говорят, кончил не хуже своего предшественника. Может, вы не знаете, кто такой Рабин? Не менее популярная в нашем городе личность, чем Клара или Роза, за которых уже шла речь. Чтобы вы себе поняли, это немножко обрезанный Рабинович.

   Памятник великому Рабиновичу стоит во дворе Литературного музея, где бронзовый герой нашего эмигрантского времени смотрит выпученным глазом в небо, соображая, что в жизни всегда есть место подвигу. Так между прочим в застойные годы ни за какой памятник Рабиновичу, кроме как на кладбище, не могло быть и речи, зато на стене его музея информация про Клару была напечатана мелом большими буквами.

   Дело дошло до того, что в нарушение грозных постановлений горисполкома за недопустимость распространения среди города всякой самодельной рекламы типа «Продам недорого стиральную машину «Днепр» бывшую в употреблении с хозяйкой», информация за способности Клары не писалась разве что на мусорных баках, потому как их тогда не было, а смитье вывозили регулярно.

   Зато тогда был КГБ, которого боялись все подряд, и даже те, кто в нем работал. Тем не менее эта уже ставшая приедаться реклама публиковалась вокруг дома в сталинском стиле. И на Бебеля, и на Грибоедова, я извиняюсь, Еврейской и Шухевича.., Тоже хорошая хохма. Попался бы тот Бебель Шухевичу, но это еще ничего. Главная хохма заключалась в том, что, оказывается, Грибоедова переименовали в Шухевича по просьбе одесситов.

   С ума двинуться мозгами, зачем лишних объяснений? Какой настоящий одессит не знает самого Шухевича, которого, говорят, тоже обрезали, как того Рабина из Рабиновича? Раньше он назывался Шухеревич и был лучшим, кто когда-то стоял среди здесь на шухере. Хотя кого-кого, а толковых шухерных мы всегда имели переизбыток, в отличие от руководства с мозгами. Так если промолчать за все остальное, эти два швицара были популярными не тише Розы, и за них тоже имелась пара песен. Или вы не помните популярной «Мурки», которая прыгнула из отсюда на весь мир?.

   Мы никогда не забывали за своих героев и с детства, кроме «Взвейтесь кастратами... Ах, вы ночи, матросские ночи...» исполняли «... самому блатному, Роме шухерному Мурку поручили застрелить». Хорошо было задумано, но тут вставил свои ржавые пару копеек тот самый чиканутый Рабин и вышло, как бывает только у нас: «Рабинович стрельнул, стрельнул, промахнулся и попал немножечко в мене. Я лежу в больнице, Мурка — на Слободке, Рабинович пьет четвертый день». Вы имеете спросить, что делал шухерной? Так я вам отвечу: причем здесь вообще всякие Шухеревичи, вы еще за Маниовича спросите. Мы же говорим про Клару Будиловскую, с информациями за ее таки да способности.

   В общем, все смотрят, как прореагирует на это дело КГБ, который в послеоккупационные от кукурузы годы смотрел на подобные рекламы не менее заинтересовано, чем на того Шухевича вместе с Рабиным. Тогда это было вам не сейчас, когда идеологические приоритеты перевернулись вверх ногами. Тем более надпись за Клару появилась даже на одном облупленном памятнике архитектуры. Это был особняк исторической важности. В нем целых две недели околачивался сам товарищ Старостин. Представляете себе, под мраморной табличкой, что здесь жил выдающийся организатор отрядов Красной Гвардии, гораздо крупнее писалось: «Клара Будиловская — это тоже что-то особенное»?!

   Так разве можно было расценивать сделанную куском кирпича надпись, кроме как идеологическую диверсию? Наверное, потому надпись за Клару исчезла с дома гораздо раньше, чем мемориальная доска Старостина. В том месте сегодня имеются четыре дырки от шурупов. Зато за углом реклама про Клару сохранялась очень долго. В том самом месте, где синхронно с исчезновением доски в честь Старостина, появился мемориальный знак, что в этом доме жили тоже организаторы. Только не солдат Красной Гвардии, а воинов Центральной Рады.

   Всему свое время, а традиции есть традиции. Я не сильно удивлюсь, если через сто лет в нашем городе появится мемориальная доска, в аккурат на том самом доме, где проживал организатор появления французских интервентов из Антанты вместе с их полковником Фредамбером, который до того был Фрейденбергом с нашей Молдаванки. Только не ждите дожить, чтобы под ней появилась другая реклама за гораздо более легендарную, чем Антанта, Центральная Рада и Красная Гвардия, Клару.

   А тогда все поняли — у этой самой дамочки имеется не только высочайшее мастерство в определенном направлении, но и сильно волосатая лапа в органах. Иначе почему КГБ, несмотря на письменную рекламу, находило каких-то диссидентов вместо Клары? Это же вам не устные рассказы за летайте на Аэрофлот! Весь город исписан, как Клара очень хорошо исполняет то, чем подстатейно угрожает Уголовный кодекс, а КГБ почему-то не реагирует на, можно сказать, не только явно бесплатную буржуазную рекламу, но и наглый вызов всей советской юриспруденции.

   Как бы то ни было, надписи за Клару плодились со скоростью эпидемии трудовых вахт в честь шестидесятилетия СССР и появлялись даже в Жлобограде с Люстдорфом, промолчим за Палермо и Бугаевку. Потому что там, кроме традиционных надписей на воротах «Осторожно! Во дворе злая собака», чуть ниже добавленной фамилии хозяина этого животного была выведена реклама: «Клара Будиловская очень даже умело удовлетворит вашу самую что ни на есть низменную страсть в особо извращенной форме». Хотя что за такое извращенная форма нигде в мире, кроме как у нас, до сих пор неизвестно. А чего нет? Сколько себя помню, так мы были впереди всей планеты, не так, как сейчас вперед ногами с протянутой рукой, но все-таки.

   Дело дошло до того, что, кроме как за Клару, город ни о чем уже не мог думать. На полуподпольной Юморине первого апреля мимо портклуба прошмыгнула толпа с транспарантами «Клара Будиловская — порядочная женщина», «Клара и минет — это две большие разницы». И когда у народа вышел предел терпения, все стали интересоваться: что это за новая легенда затесалась среди города? Еще бы, ни один человек так и не смог похвастать, как он проверил на деле мастерства Клары, а значит, этим рекламам можно было доверять не меньше, чем сегодняшним.

   И тогда свою пользу доказали менты. Они не выдержали, когда секретарь горкома грохнул кулаком по столу перед носом их начальника и культурно по-партейному гаркнул: «Если еще раз на сельскохозяйственном совещании кто-то спросит: «Ездит ли в колхоз по разнарядке товарищ Будиловская?», — так я с тобой сделаю то, до чего способна эта еще легендарнее, чем комдив Чапаев, личность!»

   Командир ментов, понятно, сделал вывод из указаний высшей руководящей силы страны, взрыл землю носом и сообщил подчиненным: «Имя народного героя Чапаева в опасности. За него уже рассказывают меньше анекдотов, чем про... В общем, вы вполне заслужили бегать, как та Анка-пулеметчица, без яиц! Когда вы, туда-сюда, мать-перемать, рот-перерот, не найдете эту таки одну в Одессе Клару, так пойдете в лучшем случае кидаться головой в навоз, а в худшем — все равно в народное хозяйство». Что такое для ментов уйти в народное хозяйство сейчас слабо понимают. Но тогда это было наказание хуже расстрела на месте и означало работу вместе с остальным народом на великих стройках соци­ализма.

   Менты бросились до своих информаторов, но тем тоже было любопытно, где обитает хорошо себе законспирированная личность при такой рекламе. Однако через два дня, после того, как дворники чуть ли не языками стали ожесточенно стирать надписи на стенках исключительно с именем Клара, менты прихватили одного чудака, которого называть другим словом, кроме мудак, очень трудно.

   Оказалось, что Клара Будиловская была таки да приличной женщиной и вовсе не занималась тем, за что с радостью на лице читал весь город. Этот штымп, кроме тот еще мудак, был по совместительству водителем «Москвича»-«пирожка» и куда бы не заезжал, так везде карябал, как доказало следствие, наглую клевету. Только потому, что Клара оказалась именно что порядочной мадамочкой, вдобавок его бывшей женой. Короче говоря, неизвестно, как долго он получал от ментов с их сапогами гонораров за свою нелегальную рекламную деятельность, нарушающую постановление горисполкома, но два года за злостное хулиганство этот жлоб с деревянной мордой поимел. И весь город выражал бурные надежды, как за такое письменное паскудство жопа этого шмока будет пользоваться в зоне самым что ни есть повышенным спросом вместе с его черным брехливым ртом. Чтобы там ни говорили, но народ иногда радовался по поводу удачной работы ментов, хотя они многим залили сала за шкуру.

   Сегодня в Одессе уже нет ни улицы Клары Цеткин, ни сменившей давным-давно фамилию из-за этого пожизненно Мудиловского-Петуховского Клары Будиловской. Зато мы по-прежнему празднуем Международный женский день. Кстати, сегодня как раз Восьмое марта. Может, выпьем за неправедно обиженную Клару Цеткин? Уж кто — кто, а она таки да заслужила, чтобы о ней помнили.







ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ