БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Хаджибей. Падение Хаджибея. Часть первая
I. ЧЕРТЕЖ ПРИГОДИЛСЯ

   Не успели 3 сентября 1789 года в куренях Черноморского войска пропеть утреннюю молитву, как есаула Кондрата Хурделицу вызвали к командующему корпусом.

   Будущий фельдмаршал армии Гудович имел тогда чин генерал-поручика. Жил он в самом большом здании Очакова. В этом доме еще девять месяцев назад размещался гарем трехбунчужного паши Сеид-Магомета.

   Темно-вишневый румянец зацвел на смуглых скулах Кондрата, когда он поднимался по каменным ступеням ге­неральского крыльца.

   «Может быть, — думал он, — вот по этой же лестнице вели басурманы связанной невольницей невесту мою, Ма­ринку». И сразу у него от гнева кровь застучала в висках, а рука невольно до боли сжала эфес сабли.

   Два гренадера, охранявшие вход в дом, взяли ружья на караул. Дежурный офицер провел есаула во внутренние покои.

   В просторной комнате стоял стол, заваленный книгами и ярко раскрашенными картами. Лучи утреннего солнца уже легли на застланный коврами пол, но в канделябрах все еще горели свечи. Жилистый невысокий человек в генеральском мундире отложил в сторону карту, которую перед этим внимательно рассматривал. Его продолговатое суровое лицо выражало досаду. Умные серые глаза строго глядели из-под седеющих бровей.
– Добре, — сказал глуховатым голосом Иван Василье­вич Гудович, выслушав рапорт Хурделицы. — А скажи, казаче, откуда у себя сие? — генерал показал на рубец, что алой полосой пересекал черную бровь Кондрата. Это меня под Хаджибеем ордынец царапнул, — ответил есаул.

   Вспоминая славный набег на ордынский улус, казак приосанился. Чуть раскосые глаза его заблестели, статная высокая фигура как-то вся подтянулась, а под сукном жупана заиграли тугие мускулы. Это не укрылось от глаз командующего. Он любил молодечество, и добродушная улыбка появилась у него на лице.

– Эге, раз ты под самым Хаджибеем такую зарубку получил, то, верно, дорогу туда хорошо запомнил. — Голос Гудовича звучал шутливо.

– Запомнил, ваше высокоблагородие! И не только запомнил, а даже чертеж сотворил, — ответил Кондрат.

   Гудович поднялся из-за стола.

– Про сей чертеж мне Харько Алексеевич Чапега говаривал. Он при тебе?

   Кондрат вынул из кармана шаровар кожаную трубочку и вытащил из нее берестяной свиток.

– Вот, ваше высокоблагородие!

   Гудович развернул свиток. Глазам командующего открылся вырезанный на коричневой коре вид крепости, тонкие стрелы дорог, ведущих к ней, пересекаемые паутиной степных речек и ручейков. Иван Васильевич долго разглядывал работу Кондрата, сравнивая берестяной чертеж с раскрашенными картами, что лежали на столе.

– Сам вырезал? — спросил он Хурделицу.

– Сам!

– А ведь ты, сударь мой, не наврал. Вот глянь-ка на французскую карту Хаджибея. Всё напутал в ней французишка-ученый. Всё! И Куяльники-речки неверно показал, и холмы степные. Я сам вчера объезд сделал по местности сей и убедился: французские карты врут. А ты воспроизвел все верно и, гляжу, ничего не напутал…

– Да как мне было напутать, ваше высокоблагородие, когда я тутошний, — пояснил Кондрат.

   Узнав, что Хурделица уроженец этих степей, командующий стал подробно расспрашивать его о местных жителях. Есаул рассказал Гудовичу о многочисленных хуторах, зимовниках, рассыпанных по балкам и оврагам очаковских степей. Здесь с незапамятных времен сеют пшеницу, овес, рожь, промышляют рыбу, добывают соль. Ни набеги татарских орд, ни грабежи и насилия турецких янычаров не смогли согнать исконных жителей с родной земли. Как копыта татарских коней не могут вытоптать степную траву, так разбойным ордам не одолеть тех, кто является исконными хозяевами края…

   Командующий внимательно слушал взволнованную речь казака. Он, как и Суворов, любил советоваться с простыми людьми.

   Когда есаул смолк, Иван Васильевич сказал, чеканя слова:
– Да ведомо тебе будет, что сегодня ночью поведу я войска в поиск на Хаджибей. Ты будешь указывать путь на крепость. Мы пойдем самой глухой дорогой, чтобы, как снег на голову, обрушиться на зловредное гнездо супостатов. Чертеж твой берестяной понадобится. Готовь коня к походу немедля…





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ