БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Хаджибей. Падение Хаджибея. Часть первая
XII. ПРЕДАТЕЛЬСТВО

   Месяц скрылся, нырнув в дымчатую волну облака, когда Маринка вошла в прохладную мглу гаремного сада. Опавшие листья зашуршали под ногами. Наталкиваясь на стволы деревьев, она вышла к узенькой тропочке. Здесь ее тихо окликнул знакомый голос. Пройдя несколько шагов, Маринка увидела женскую фигуру. Это была Одарка. Взяв за руку девушку, она уверенно повела ее в глубину сада. Там, у кряжистой столетней груши, их встретила Яника. Прижавшись друг к другу, женщины стали вслушиваться в шум ветвей, шорох травы, ожидая условного сигнала.

   Минуты медленно проходили одна за другой, а сигнала все не было. Месяц вновь выплыл из облака. Его свет бесчисленными бликами затрепетал на листве, колеблемой ветром. Нервное напряжение беглянок достигло предела.

– Ой, милые, сердце так и замирает. Нет силушки больше ждать… — вздохнула Маринка.

– Успокойся, девонька, успокойся! Скоро дождемся волюшки, — подбадривала девушку Яника.

   Но тут же сама не выдержала и вздохнула:

– Вот ты не так долго в неволе томишься и то измаялась, а другим каково, бесталанным? Я уже пятый годок мучаюсь, а Одарка — пятнадцатый. Ой, горькая наша долюшка! — голос Яиики задрожал. В нем послышались нотки такого страдания, что собственное горе показалось Маринке ничтожным. Слезы потекли по увядшему лицу Яники. Всхлипывая, она стала рассказывать Маринке о своих мытарствах. В этот момент раздался совиный крик.

– Никак Семен знак подает, — обрадовалась Одарка. И беглянки поспешили к каменной ограде сада. Когда они подошли к стене, их уже ожидал там Лука.

– Скорее, скорее полезайте сюда, — прошептал он, указывая на небольшую яму. — Полезайте, скорее!..

   Яника, Одарка, а за ними Маринка ползком втиснулись в узкий похожий на волчью берлогу лаз.

   Лука влез последним, прикрыв отверстие лаза охапкой ветвей.

   Вот Маринка, задыхаясь от сыплющейся на голову земли, уже почти проползла длинную узкую щель под стеной сада. Еще минута-две — и подземный путь кончится. Она будет на свободе!

   Вдруг раздался протяжный женский вопль. Это Яника! Крик ее заглушила бешеная турецкая ругань. У Маринки оборвалось сердце. Она замерла в своей подземной ловушке.

   Стражник за волосы вытащил из траншеи потерявшую сознание девушку. Она пришла в себя от резкой боли. Это один из янычар хлестнул ее нагайкой. Маринка увидела гневное лицо паши, освещенное красноватым пламенем факела.

– Ты, порождение змеи и шайтана, обманула меня! — закричал Ахмет, намотав ее темно-русые косы на руку. Он притянул девушку к себе и долго молча всматривался в ее побледневшее лицо.

   Но в глазах казачки не было страха. Приступ отчаяния уже прошел. До ушей Маринки донеслись стоны. Она скосила глаза и увидела лежащих в углу лабаза избитых и окровавленных Луку и двух своих подруг. «Но где же Семен?» — подумала Маринка. И обрадовалась: Чухрай сбежал.

   Халым, этот одноглазый негодяй, предал их. Ни ей, ни ее несчастным друзьям теперь нечего и ожидать пощады. А раз так, то зачем ей скрывать свою ненависть к врагу?

   Гнев закипел в ее сердце, и она плюнула в лицо паши.

   Оскорбление привело в неистовство старого турка. В бешенстве он ударил Маринку раз, другой, еще и еще.

   Закованных в цепи беглецов ввели в просторный зал дворца Ахмета. Паша, окруженный байрактарами и седобородыми в зеленых чалмах муллами, важно восседал на подушках. Рослые янычары ударами плетей заставили пленников упасть на колени. Среди немногочисленной челяди, стоящей в противоположном углу зала, Маринка увидела одноглазого Халыма.

   Ахмет ненавидящим взором оглядел пленников. Злобная улыбка искривила его тонкие губы.

– Великий аллах не допустил, чтобы вы, презренные христианские собаки, сбежали от меня, вашего законного господина. Мой почтенный Халым поступил как доблестный мусульманин. Он не поддался соблазну и вовремя сообщил о вашем побеге. Что вы, отродье змей и шакалов, можете сказать в свое оправдание? — закончил краткую речь паша.

– То, что твой Халым — гнусный предатель и обманщик! Он содрал с нас триста пиастров за побег и молчал бы, если б мы пообещали ему еще сотню золотых монет. Он обманул тебя, как и нас! — крикнул Лука Ахмету.

– Врешь, пес! — побледнел Халым. — О, доблестный паша! Христианские собаки, чтобы отомстить мне, твоему преданному слуге, обливают меня потоками грязи… Не верь ни одному их лживому слову, о великий паша! — закричал одноглазый.

– Успокойся, мой честный Халым! Я и так не верю ни одному их нечистому слову. Но, — продолжал Ахмет, — ты должен мне, как своему господину, дать две трети из тех трехсот пиастров, что тебе передали эти грязные псы.

Они врут, клянусь бородой пророка! Врут! Я не брал никаких денег! — взмолился Халым.

   Однако Ахмет был неумолим.

– Я знаю тебя много лет и не сомневаюсь в твоей честности. Все же двести пиастров ты должен отдать мне, и не позже восхода солнца, — многозначительно усмехнулся паша. — А теперь, — Ахмет злобным взглядом уставился на пленников, — мы воздадим преступникам по заслугам.

   Он теперь ненавидел Маринку, не мог простить ей обмана. Ненависть усиливала суеверная мысль, что, может быть, молодая казачка и вправду колдунья. Недаром ему об этом все время твердила Зейнаб.

   «Может, это шайтан помог казачке замутить мой разум», — думал про себя Ахмет.

   Суеверный и невежественный, он верил в чародейство и волшебство, а поэтому искренне считал, что сделает доброе дело, если приговорит к самой лютой казни светловолосую гяурку.

– Эта молодая ядовитая змея, возможно, ведьма, — ткнул Ахмет пухлым пальцем в сторону Маринки. — С нее надо содрать кожу, затем зашить нечестивую в мешок и утопить в море.

   Он перевел взгляд на Янику и Одарку.

– Эти две менее опасны. Одну из них после хорошей порки нужно послать на тяжелые работы. Ее! — Он указал на Янику. — А другую, — он кивнул на Одарку, — как и этого чернобородого, — брови паши грозно сошлись на переносице, — повесить за ребра на крепостной стене. Пусть все в Хэджибее знают, что меч ислама, врученный мне нашим мудрейшим султаном, не затупился и без пощады карает преступных тварей. Ну, как, справедливо я рассудил? — обратился паша к байрактарам и муллам.

   Те поспешно наклонили головы. Но один мулла поднял руки над головой и произнес:

– Светлоликий султан наш, повелитель вселенной, наместник пророка на земле, недаром доверяет твоей мудрости, о славный паша Ахмет! Твой приговор этим тварям — пример справедливости и великодушия! Однако ты, мудрейший, в своем благородном желании скорее покарать этих ядовитых скорпионов забыл о том, что сегодня и завтра — счастливые дни. Поэтому казнь придется отложить на два дня…

   Глаза Ахмета недовольно сверкнули. Подумав, он ответил мулле:

– Ты прав, как всегда, достопочтеннейший хаджа. Нехорошо нарушать святые обычаи и законы. Поэтому мы отложим казнь. Но через два дня, как только взойдет солнце, мы покараем нечестивцев. А пока пусть они в моей подземной секретной тюрьме ожидают без воды, пищи и света прихода палачей… — И Ахмет сделал знак телохранителям.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ