БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Хаджибей. Падение Хаджибея. Часть первая
XX. В УСАДЬБЕ АШОТА

  Как только турецкие конники исчезли за холмом, Кондрат приказал спешно грузить соль на возы и готовиться в обратный путь. Нужно было как можно скорее уходить из этих мест. Каждую минуту сюда мог нагрянуть более многочисленный отряд султанских солдат. Это не сулило чумакам добра. Имея перевес в силе, турки вряд ли отказались бы от соблазна напасть на табор. Ни янычары, ни спаги никогда не брезгали никаким разбоем. Чумацкие волы, соль, оружие, даже изношенная казацкая одежда — все было для них приманкой.

  Пока чумаки собирались в путь, Кондрат решил выполнить поручение Луки — увидеться с хозяином хаджибейской кофейни Николой Аспориди. Идти в форштадт ему, человеку, знающему путь туда только по рассказам, было неразумно. Поэтому Хурделица взял в спутники Семена Чухрая, который хорошо знал эти места. Семен, надеясь выведать у хаджибейских жителей что-либо о судьбе своей жены, охотно согласился сопровождать Хурделицу.

– Пойдем к Ашотке. Его хутор от табора нашего недалечко, в версте стоит, на берегу этого же лимана. Ашотка поводыря нам даст, чтоб султанцы по дороге не шарпали, — посоветовал Чухрай Хурделице.

  Так они и решили.

  Кондрат знал от Бурилы и Луки, что Ашот вел бойкую торговлю лошадьми, которых угоняли во время разбойничьих набегов ордынцы у оседлых жителей Ханщины: украинцев, молдаван, русских. Ходили слухи, что и сам Ашот тайно занимался грабежом. Будто бы он со своей шайкой совершал набеги на слободы, хутора, зимовники и даже становища татар. Про него говорили, что он, смотря по надобности, клянется всеми богами, а во время разбоя грабит и убивает каждого, кто попадается ему на пути, не взирая на его веру и национальность.

– Давно бы Ашотка на виселице качался или на колу окоченел, да умеет он с любым начальством дружбу водить, — рассказывал по дороге Семен. — Когда два года русские солдаты владели Хаджибеем, приехал я сюда с запорожцами по приказу коша сечевого соль брать. Обоз наш вели тогда старшины казачьи: полковник Карпо Гуртовый и писарь войсковой Семен Юрьев. Разрешение было у нас взять из лимана сто возов. Мы же взяли и отправили в Сечь сто тридцать возов, да в буграх ее было еще пятнадцать возов. Жаль нам было ее оставлять, и пошли мы в комендантскую к поручику Веденяпину просить у него разрешения отправить эти пятнадцать возов на Сечь. Веденяпин, хоть с виду был прост, ростом мал, востронос, да оказался, как ерш, колюч. Никому присесть и не намекнул, обвел нас свинцовыми очами и засмеялся нехорошим смехом. А рядом с ним Ашот, глядим, стоит, улыбается во всю свою масляную рожу.

– Зачем вам столько соли? А?

– Для варения каши, ваше благородие, — отвечает писарь Юрьев.

  Снова засмеялся поручик.

– Каши?.. Да вы и так, судари мои, взяли тридцать возов сверх разрешения. Не чересчур ли солона кашка будет? Не чересчур ли? Я сам не хуже, чем старшина ваш, кашу с солью варить могу… Не хуже, судари! А посему пятнадцать возов соли у меня останутся и не без надобности будут.

  Полковник Карпо Гуртовый и писарь Семен Юрьев лишь руками развели, переглянулись, вздохнули, поклонились и вышли из комендантской. Мы, простые казаки, за ними, а за нами — Ашот. Догнал он нас в переулке и говорит:

– Господа казаки, дело ваше поправимое, только денег надо. Давайте десять золотых с воза, и соль ваша.

– Как наша? А Веденяпин? — спрашивает Гуртовый.

– Что Веденяпин? Давайте деньги и берите соль.

  Смекнули мы, что Ашотка это не зря говорит. Развязали старшины кошели. Хоть была цена немалая, но соль стоила более того. И отсчитали мы сто пятьдесят золотых монет Ашотке. Увезли соль без помехи, а после узнали: Ашотка у Веденяпина соль нашу за полцены купил и нам же ее перепродал. Вот он какой хитрый… А турки пришли — им нужным стал.

  Делясь думками своими, путники незаметно подошли к усадьбе барышника — глиняному строению, обсаженному тощими яворами.

  У коновязи стояло несколько оседланных лошадей. Это заставило, чумаков насторожиться. Чтобы избежать нежелательной встречи с турками, они спрятались за деревьями. Сделали это вовремя, потому что вскоре дверь хаты распахнулась и из нее вышел багато одетый хромой одноглазый турок, которого сопровождал толстый краснолицый человек в феске.

  Толстяк проворно подбежал к коновязи и подвел лошадь к одноглазому хромцу.

– Почтеннейший Халым, садись на своего скакуна, — отвесил толстяк поклон одноглазому.

  Тот, несмотря на хромоту, ловко вскочил в седло и важно кивнул головой толстяку, который почтительно по­целовал его стремя.

– Не забудь своего Ашота, милосердный, когда приедешь к паше, — закричал толстяк. Он долго смотрел вслед всаднику, а когда тот отъехал, оглянулся по сторонам и плюнул на дорогу.

  Семен дернул за руку Кондрата, и они вышли из-за явора.

– Ашот, принимай гостей, — сказал басом Чухрай. Хо­зяин усадьбы вздрогнул от неожиданного возгласа. Его красное лицо стало суровым. Ноздри ястребиного лоснящегося носа побелели. То ли от испуга, то ли от гнева.

– Кто вы и откуда? — грозно спросил он чумаков, вытягивая из-за широкого кушака пистолет.

– Не узнаешь, Ашот? Я — Чухрай…

– А с тобой кто? — не меняя тона, продолжал толстяк.

– Со мной Кондратка, сын Ивана Хурделицы.

  Ашот тревожно глянул на дорогу, затем распахнул дверь усадьбы.

– Заходи в хату, да поскорей! Там разговор у нас будет.

  В маленькой комнатушке без окон, освещенной чадящей плошкой, хозяин усадил Чухрая и Хурделицу на мягкие подушки из бараньей шкуры. Наполнив кружки вином, он поставил их перед гостями, сам сел рядом, снял феску с лысой продолговатой, как дыня, головы и стал, прикрывая глаза, слушать Чухрая. Кондрату казалось, что хозяин усадьбы заснул, слушая монотонную речь Семена. Но лишь только тот дошел до рассказа о походе за солью, Ашот встрепенулся:

– Нехорошо! Ай, ай, как нехорошо, — покачал он лысой головой.

– Что нехорошо? — в недоумении спросил Чухрай.

– Не понимаешь? Ай, ай! А еще старый человек. — Ашот вдруг вскочил с подушки и пощупал переливающиеся под сукном жупана мускулы Кондрата.

– Ты гляди, Чухрай, гляди! Ему не солью торговать. Ему саблей золото добывать. Худо ты, старый человек, научил молодого. Ай, как худо! — закричал хозяин.

  Но, быстро успокоившись, снова сел рядом и еще подлил вина в кружки гостей.

– Пейте — это я так, — сказал он, словно извиняясь за свою горячность. — Душа у меня болит, когда вижу, что хорошие джигиты зря пропадают. Мне джигиты вот так нужны, — провел ладонью по волосатому кадыку своей толстой шеи Ашот. И, понизив голос, добавил: — Такие, как вы, джигиты нужны. Поступайте ко мне служить. Джурами сделаю. Работа легкая: то скот перегонять, то худых людей рубить. Если дело опасное — в долю брать буду. Согласны?

– Да ты постой торопиться. Мы к тебе по другим делам. С ними покончить надо, а потом за новые браться, — отметил Чухрай.

– Правильно, — согласился Ашот. — Давай кончать будем старые дела.

– Так вот. Говори, Кондрат, что хотел…

– Меня Лука-сербиянин просил увидеть Николу Аспориди. Слово ему передать, — сказал Кондрат. — Ты помоги к нему в кофейню пройти.

– И все? — спросил Ашот.

– Все.

– А твое дело? — обратился он к Чухраю.

– Жинку ищу полоненную. След ее найти…

  Ашот захохотал.

– Да я тебе вместо нее десять баб найду, — сказал он, подмигивая.

– Мне и ста не надо за жинку мою, — нахмурился Чухрай.

  Лицо Ашота стало серьезным.

– Все сделаю… А служить ко мне пойдете?

– Ты, хозяин, сначала сделай, что просим, а потом уговор держать будем, — отставил кружку с вином Кондрат. — Негоже так!

– Ай, горячий какой! — вскочил с подушки Ашот и взял за плечи Кондрата. — Не сердись. Садись, пей вино.

– Не горячись, Кондрат, — сказал Чухрай.

  Молодому казаку хотелось встать и выйти из комнаты.

  Но, подумав, он пересилил себя. Не стоило ссориться с Ашотом, который при желании мог сделать много плохого всем его товарищам. И Кондрат взял кружку в руки.

– Вот так будет лучше, — проговорил удовлетворенно Ашот, — Зачем горячишься? Ведь худо теперь вам, запорожцы! Царица Сечь вашу закрыла… Куда вы денетесь? В холопы пойдете? Под нагайки панские?.. Трудно вам, но я вас выручу. У меня храбрый джигит всегда дело себе найдет и золото заработает. Много, много золота.

– Хвастаешь? Что золото твое, когда ты сам под турком живешь. Захочет турок и отнимет…— сказал Кондрат.

– Не знаешь ты! Клянусь святым крестом и Магометом, что турки у меня вот где. — Ашот сжал короткие толстые пальцы в кулак. — Вот где!

– Да, видали мы, как ты только что зад целовал одноглазому, — насмешливо прищурился молодой казак.

– Дурень! Ай, какой дурень! — вскипел хозяин. — Что ты видел? Ничего ты не видел! Знаешь, кто одноглазый? Это мой лучший кунак Халым. Я с ним дела делал! О! Халым большой человек! Такого не грех и в зад поцеловать. Он доверенный человек Ахмета-паши, домоправитель его и главный шпион. Вот кто такой Халым! У него только один глаз, но видит он все, словно шайтан. Недаром сами турки зовут его всевидящим оком паши. Но я скажу лишь одно слово, и Халым сделает для меня все. Скажу ему узнать о твоей жинке, Чухрай, — узнает. А скажу всех вас в море утопить вместе с солью вашей — янычары Халыма утопят! — Ашот с торжеством посмотрел на чумаков.

  Кондрат хотел было ему ответ дать, но Семен незаметно ткнул его локтем под ребро — лучше, мол, помолчи.

– Ты прав, Ашот. Кондратка горяч, по молодости не разумеет многого. Ты помоги нам, а мы у тебя в долгу не останемся, — сказал старый запорожец, поднимаясь.

– Это другое дело, — улыбнулся Ашот и несколько раз хлопнул в ладоши.

  В комнату вошел молодой татарин и вопросительно посмотрел на хозяина.

– Проведи к Николе Аспориди этих, — Ашот показал на чумаков. — Обратно вернешься с ними к вечеру. Будут спрашивать, кто они, скажешь — мои люди. Понял?

  Чумаки с татарином пошли в Хаджибей.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ