БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Хаджибей. Падение Хаджибея. Часть первая
VI. В ГАРЕМЕ

   Скоро Маринке пришлось испытать на себе ревнивую злобу Зейнаб. Бывшая старшая жена паши смертельно ненавидела всех жен, которые обращали на себя внимание ее господина. Всю жизнь Зейнаб вела непрекращающуюся борьбу с другими женами за первое место в переменчивом сердце паши. Она умела почти всегда выходить победительницей из этой борьбы. И не только ее красота — смуглое, с тонкими чертами лицо, пронзительные черные глаза, — но и изворотливый, гибкий ум позволяли Зейнаб долгие годы сохранять привязанность Ахмета. Старшая жена, в случае нужды, ловко умела плести интриги. Только теперь, когда красота Зейнаб стала блекнуть, ее место в сердце паши сумела занять молодая татарка Селима. С болью наблюдала эта тучная рано поседевшая женщина, как паша то удалялся в покои Селимы, то часами не сводил глаз с юной казачки Маринки.

   Этого было достаточно, чтобы Зейнаб возненавидела девушку. Теперь старшая жена только и ожидала удобного случая, чтобы вцепиться ногтями в лицо Маринки. Она-то уж сумеет напугать, унизить, а при случае даже изуродовать навеки гордую гяурку, чтобы та никогда больше не привлекала взоров паши.

   Зейнаб подготовила расправу. Исподволь восстановила она остальных жен и наложниц против Маринки. Распустила слух, будто бы казачка — хитрая чародейка и хочет околдовать властелина Хаджибея.

– Гяурка спозналась с самим шайтаном. Без его помощи она бы не сумела так приворожить к себе пашу! — нашептывала Зейнаб в уши другим женам, когда Ахмет приходил в гарем, чтобы полюбоваться Маринкой. Завистливые суеверные женщины легко поверили в это. Вскоре ничего не подозревавшую казачку окружило плотное кольцо тайного недоброжелательства и злобы.

   После полудня, когда евнух ушел из гарема, Зейнаб решила, что подходящий момент настал. С искаженным от злобы лицом вошла она в покои невольниц и направилась к Маринке. Девушка в это время сидела на ковре в окружении подруг и вышивала цветной украинский узор на своей холщовой свитке.

   Зейнаб с размаху ударила пленницу по щеке.

– Поганая, ленивая гяурка, набери в таз воды и вымой мне ноги, — повелительно прошипела турчанка.

   Девушка вскочила, выпрямилась во весь рост. Нападение не испугало, а только ошеломило казачку. Светлые глаза Маринки сузились от гнева. Она с такой ненавистью в упор посмотрела на обидчицу, что та растерялась. В следующий миг сильным ударом Маринка сбила турчанку с ног и далеко отшвырнула от себя. Толстая Зейнаб завизжала от страха:

– Убивают! Спасите! Гяурка убивает правоверную! Спасите от проклятой колдуньи!

   Крики взбудоражили всех женщин гарема. Жены и наложницы бросились спасать Зейнаб. Их охватила ярость: как осмелилась презренная невольница поднять руку на жену паши?!

   Лежа на ковре, вопя сколько сил было, Зейнаб зорко наблюдала из-под опущенных ресниц за всем, что творилось вокруг. Увидев прибежавших женщин, она обрадовалась: гяурка получит за все в десятикратном размере!

   Пусть не Зейнаб расцарапает лицо казачки — это сделают за нее другие женщины. Но не миновать тебе, злая гяурка, ужасной расправы!..

   Но тут случилось то, чего никогда еще не бывало в гареме.

   Другие невольницы встали на защиту своей подруги. Смелый поступок Маринки придал им мужества. Высокие и сильные, девушки легко оттеснили изнеженных женщин паши. Увидев, что невольницы полны решимости отстоять свою подругу, жены сразу потеряли воинственный пыл. Одно дело сообща избить рабыню, а другое — вступить в единоборство с гяурками…

– Ах вы, черные вороны! Чего вы напали на сиротину? Разве она вам что плохое сделала?! — кричала чернобровая Ганна, оттесняя от своей подруги нападающих.

   Одна из турчанок, маленькая желтолицая Фатима, попробовала было вцепиться в пышные волосы Ганны, но, получив от нее увесистую оплеуху, отлетела в сторону.

– Гяурки с ума сошли! Да покарает их аллах! — испуганно завопили жены паши.

   Привыкшие к молчаливой покорности рабынь, они в испуге разбежались по своим покоям, проклиная гяурок.

   Их бегство привело в бешенство Зейнаб. Она потеряла всякое самообладание. Неужели гяурка избежит уготованной ей расправы! Мысль эта не давала ей покоя. Теперь Зейнаб уже не вопила о спасении, о защите от проклятой колдуньи. С воплем турчанка бросилась на девушек, стараясь прорваться к Маринке.

   В дверях показалось оливковое морщинистое лицо евнуха Абдуллы. Услышав вопли, он прибежал в покой невольниц. Увидев, что старшая жена яростно нападает на них, евнух хитро усмехнулся. Он сразу понял обстановку. После того, как любимой женой паши стала Селима, евнух перестал считаться с Зейнаб. Он вспомнил, сколько унижений пришлось ему испытать, когда она была любимицей его господина. Теперь час расплаты настал, и мавр решил свести с Зейнаб старые счеты.

   Свирепо закусив одутловатую лиловую губу, он неслышно подкрался к Зейнаб и изо всей силы хлестнул ее по толстому заду плеткой. Турчанка, завопив от жгучей боли, резко обернулась и встретилась с ехидным взором мавра. Крик мгновенно оборвался, словно замер на побелевших губах Зейнаб. В глазах евнуха старшая жена прочла свою дальнейшую суровую судьбу. Никогда в жизни она не испытывала такого позора. Все евнухи гарема еще недавно трепетали перед ней. Настолько, значит, поблекла ее красота и охладел к ней паша, что теперь презренный мавр, который некогда ползал у ее ног, осмелился поднять на нее руку!..

   Зейнаб уже не чувствовала ни гнева, ни боли. Страх, мелкий противный страх, охватил турчанку. А евнух снова взмахнул нагайкой и закричал:

– Старая разжиревшая ведьма, ты опять буянишь! Убирайся отсюда!

   Закрыв лицо руками, Зейнаб выбежала из покоев невольниц.

   Недолго радовались пленницы победе над обидчицами. Заметив веселье на лицах девушек, Абдулла выразительно пригрозил им плеткой.

   Улыбки сразу угасли. Печальные, молча разошлись они по своим углам.

   Маринка упала на постель — солому, покрытую жестким войлоком. Все время ее поддерживала надежда на скорое избавление от турецкой неволи, вера в то, что русское войско, взяв Очаков, освободит и Хаджибей. Но уже почти год прошел со дня взятия Очакова, а от освободителей не было никаких известий. «Где же вы, храбрые солдатушки, где вы, удалые казаченьки, где ты, мой Кондратко? Разве не знаете, родные, как страдают в басурманском полоне ваши сестры, ваши жены, ваши невесты? Когда же вы придете и избавите нас от рабской недоли?.. Или сила басурманская одолела вас в ратном поле?» — горько вздыхала Маринка.

   Быстро стемнело — сентябрьские вечера коротки. Сквозь железную решетку узкого окна скупо просачивался мглис­тый свет. Начал густеть полумрак. Черные тени легли по углам комнаты.

   Тоска по дому, дорогим, близким людям, по родной степной шири сжала сердце Маринки. Слезы потекли по щекам. Беззвучные рыдания подкатили к горлу. Не в силах с ними справиться, желая скрыть душевную боль от подруг, девушка уткнулась лицом в подушку, чтобы задушить рыдания, и вдруг чья-то теплая, ласковая рука коснулась ее плеча.

– Ганна? Не тревожь меня, не надо, — прошептала Маринка, думая, что это подруга.

   Но рука так же ласково скользнула по щеке и дотронулась пальцами до губ девушки, как бы подавая ей знак молчать.

   Маринка обернулась. Две женщины, присев, склонились у ее изголовья. Присмотревшись, Маринка узнала немолодых рабынь паши Ахмета: сербиянку Янику и полтавку Одарку.

– Тише, тише, любонька моя,— зашептала сербиянка. — Мы пришли к тебе с хорошей вестью. Толичко сначала три раза крест святой поцелуй, что никому на свете — ни подругам, ни поганым ворогам никогда не скажешь о том, что узнаешь от нас. Ведь бабий язык нелегко удержать. А это тайна великая. — Яника протянула к губам Маринки свой медный нательный крестик.

   Удивленная Маринка перекрестилась и три раза поцеловала пахнувшую потом медь.

   Обе женщины пристально посмотрели ей в глаза. Дыхание Яники снова коснулось уха Маринки:

– Слушай, наши, русские, идут на Хаджибей, — прошептала сербиянка. Густые, сросшиеся брови Яники радостно взметнулись. Но, словно предупреждая порыв девушки, она крепко, до боли сжала руку казачки.

– Молчи и слушай дальше. Сейчас мы с Одаркой решили бежать. Каждую минуту турки могут посадить нас на корабли и увезти в Туреччину. Тогда нам всю жизнь придется пропадать в рабстве. Для побега нам еще нужна одна подружка. Мы долго присматривались к тебе. Ты смелая, умная… Согласна?

   Женщины опять испытующе взглянули на Маринку.

   Взволнованная, девушка крепко обняла каждую из них.

– Так слушай, — зашептала Яника. — Кондратко твой с мужем моим Лукой — друзья. А Лука здесь. Верные люди помогут нам бежать отсюда. А пока каждый должен делать свое… Ты должна будешь отвлечь внимание паши — мы тебе поможем…

   Женщины подробно разъяснили девушке весь хитрый замысел побега, который им устраивают люди, что живут здесь, под самым носом паши.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ