БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Хаджибей. Падение Хаджибея. Часть первая
V. ВРАГИ

   Ранним утром Семен Чухрай разбудил Кондрата. Тот чувствовал себя худо и только с помощью товарищей мог сесть в седло. Видимо, нервное напряжение, в котором жило истерзанное панской тюрьмой тело Кондрата, израсходовало последние его силы.

   Покидая лагерь, запорожцы прощались друг с другом. Они разбились на группы и разъехались в разные стороны по слободам и зимовникам Ханщины. А три больших отряда поехали по дороге, ведущей в многолюдные городки — Ананьев, Бобринец, Голту. Этими городками управляли сераскиры Едисанской орды. Семен Чухрай с Кондра­том Хурделицей и пятью товарищами направились в родную слободу, к которой вела еле заметная тропа вдоль холмистого берега Тилигула.

   Ветерок, прилетевший с прохладной утренней реки, освежил Кондрата. Он почувствовал себя лучше. Не так кружилась голова, он крепче сидел в седле. Это позволило маленькому отряду без остановки проехать по степи несколько верст. Когда казаки сворачивали в балку, вдруг раздался резкий пронзительный свист. Пернатая стрела пролетела на локоть впереди лошади Коржа. Казаки выхватили из ножен сабли и остановились.

   Из высокой травы наперерез им выехало с десяток татарских конников. Ордынцы были одеты в полосатые холщовые халаты и лисьи шапки. У каждого наездника в руках был лук и пучок стрел. Татары остановились шагах в двадцати от казаков. Их вожак, в знак своих мирных намерений, спрятал стрелы в сагайдак и вплотную подъехал к запорожцам.

– Воевать ек! (Нет (татарск.)) — крикнул он.

– Ёк, ёк, — подтвердил Чухрай и спросил по-татарски: — Что надо?

– Наш мурза здесь пасет стада, — показал на степь татарин. — А кто вы будете? И зачем перешли Тилигул (Бешеный поток (татарск))?

– Едем сюда к родным.

   Этот ответ Чухрая не понравился ордынцу.

– А зачем вчера вас десять десятков перешло сюда? Зачем?

– От нехороших людей уходили к своим родным, — повторил Чухрай и прямо посмотрел в раскосые глаза татарина.

   Тот помолчал несколько мгновений, словно обдумывая новый вопрос.

– Жить у нас будете?

– Жить будем.

– Тогда говори где, чтоб мурза знал, куда за десятой долей (Налог, который платили жители Ханщины татарам) приехать.

– Когда осядем на месте, то известим, — сказал Чухрай, мысленно проклиная татарина.

   Ни ему, ни его товарищам вовсе не улыбались будущие наезды ордынцев за десятиной.

   Татарин подъехал к Чухраю. На плоском лице его, обросшем редкими седыми волосами, показалась улыбка.

– Алаша якши! (Хорошая лошадь (татарск.)) — сказал он и погладил грязной, в коросте рукой морду коня Семена Чухрая. Семен знал обычаи и нравы кочевников Дикого поля: здесь похвалой лошади намекали, что ее нужно подарить. Семен полюбил своего рыжего жеребца и не хотел с ним расставаться. Поэтому, едва сдерживая раздражение, он, в свою очередь, погладил вороного приземистого иноходца ордынца.

– Да и у тебя не хуже, — ответил он.

   Но в глазах татарина уже вспыхнули алчные огоньки.

– Давай, казак, меняться, давай! — обрадовался ко­чевник, не отрывая руки от гривы жеребца. — Я — Ураз-бей, сын Оказ-мурзы, даю тебе за твоего коня своего и в придачу еще одну кобылу…

   Чухрай понял: только суровостью можно пресечь домогательства сына мурзы.

– Я, достопочтеннейший Ураз-бей, не меняю коня, как не меняю друга.

– Тогда сам Оказ-мурза отберет его у тебя, неразумный казак, — рассвирепел татарин.

– Даже хан не отберет моего коня, пока у меня есть вот это, — улыбаясь Чухрай поднес к носу Ураз-бея дуло пистолета. — Видишь? А стреляю я вот как. — Семен порылся в кармане шаровар, достал оттуда небольшую золотистую айву. Дружески подмигнув татарину, он высоко подбросил айву над головой и выстрелил в нее из пистолета. Расщепленная пулей айва разлетелась на мелкие куски.

– Смотри, так будет с башкой любого, кто захочет отнять у меня коня, — сказал Семен, глянув из-под седых бровей на ордынца.

   Тот схватился было за рукоятку своей кривой сабли, но, увидев, что казак быстро спрятал в кобуру дымящийся пистолет и взялся за другой, заткнутый за кушак, выругался и, метнув полный ненависти взгляд на Чухрая, круто повернул коня. Через мгновение Ураз-бей и его ордынцы скрылись за холмом.

– Промахнулся басурман, — сказал Корж, — Промахнулся. А если бы татар поболее было, взяли б они нас в сабли. Смотри, война с турком не так давно закончилась, а они снова рыщут… Теперь сын мурзы всю жизнь на тебя, Чухрай, будет обиду держать.

– Знаю, — ответил Семен. — Да иначе, хлопцы, нельзя. Дать басурману поблажку раз, он потом с шеи не слезет… Казаки невесело засмеялись. Хотя татары ускакали, но было ясно, что они затаили обиду, наверное, не только на одного Чухрая и при случае постараются отомстить. Казакам был чужд страх перед ордынцами, но они уже вдохнули тревожный воздух Ханщины, где хозяйничали их исконные враги.

   С невеселыми думами сечевики молча продолжали свой путь, пока не въехали в небольшую балку, на дне которой журчал ручей. Встречный ветерок донес кизяковый дымок родной слободы.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ