БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Хаджибей. Падение Хаджибея. Часть первая
XXVI. ВСТРЕЧА

   Перестали кружить по степи метели, начали таять снега. По склонам курганов потекли ручьи.

   К этому времени твердыми рубцами затянулись казачьи раны — дед Бурило оказался добрым лекарем. Лишь одной раны не мог он вылечить своими травами — тоски. Тоски по загубленным, угнанным в неволю родичам.

   В погожие весенние дни стало совсем невмоготу жить сечевикам одним в опустевшей слободе. Здесь каждая разоренная ордынцами понора, каждая могила напоминала о несчастье. Пришла пора снова отправляться на поиски полоненных слобожан, на новые битвы — рассчитаться с врагами за все обиды. И как только солнышко подсушило немного размокшую землю, начали казаки собираться в поход.

   Даже старый бобыль Максим Корж, который уже много лет жил один-одинешенек, и то не захотел оставаться в слободе.

– Куда вы, братчики, туда и я, — сказал он товарищам и стал седлать своего гнедого.

   Кондрат избрал путь на Бериславль, где собирались бывшие запорожцы.

– Негоже нам своих сторониться, когда пора пришла басурманов с родной земли гнать, — говорил он слобожанам.

   С его словами согласились остальные казаки и тоже решили ехать на сбор.

   Только Иван Бурило и Лука-сербиянин рассудили себе дорогу иную.

– Стар я, Кондратушка, немощен для ратных дел, а Лука и вовсе не привычен к ним. Лучше мы в Хаджибей проникнем да поможем турка выкуривать оттуда. Басурманы меня не тронут по старости лет, а Луку и подавно. Ловок он — не пропадет нигде… Может, и Маринку еще вызволим, — пояснил Хурделице дед. Бурило с Лукой склонили и Озен-башлы следовать за ними.

– До Крыма тебе сейчас не добраться… Война ведь идет. Айда с нами! Ты — татарин — нам в Хаджибее поможешь… А мы тебе, — сказал дед.

   Озен-башлы, который за время зимовки успел полюбить старика, не мог не согласиться с его доводами.

   Невесело выезжали казаки из слободы. Они чувствовали, что теперь не скоро придется возвращаться им в родные места. Да и вообще — приведет ли судьба когда-либо побывать здесь?

   На развилке степных дорог простились. Трое всадников — дед Бурило, Лука и Озен-башлы — поехали в хаджибейские края, а семерых конников Кондрат Хурделица повел к Днепру на казачий сбор.

   На долгие годы обезлюдела безымянная балка.

   Преодолевая вброд бурливые разливы степных речушек, мелководные лиманы, пробирался Кондрат с товарищами к берегам Днестровского Низа. На второй день к вечеру лошади вынесли сечевиков на широкий шлях. Здесь они остановились у полуразрушенной глинобитной ханы (трактир (татарск.)), которую давно покинули хозяева.

   Сечевики развели костер и уже начали было варить кашу, как их всполошил конный отряд. По красным кафтанам, русым бородам и длинным пикам всадников сечевики сразу признали в них донских казаков.

   Их начальник, сухощавый офицер, был в белом суконном кафтане, маленькой каске и широких ботфортах с раструбами выше колен. Трудно было определить его чин. Офицер ловко спрыгнул со своей буланой лошаденки, бросил поводья вестовому и стремительно подскочил к костру. Наклонился над котлом, в котором варилась каша, потянул носом воздух и сказал:

– Молодцы ребята! Только приехали, а уже каша варится! Угощайте!

   Большими голубыми глазами оглядел офицер встревоженных сечевиков. Запорожцы были удивлены этими словами. Они ожидали чего угодно: дотошных расспросов о том, кто они, да откуда, да зачем сюда попали, неизбежного начальственного окрика или недоброго презрительного молчания. Поэтому ответили не сразу, но радостно и удивленно:

– Та хиба ж нам каши жалко?

– Будьте ласкавы!..

– Зараз каша поспеет, так и ешьте на здоровье!

– Спасибо, братцы! Только, чур, уговор держать — есть кашу вместе будем, — улыбнулся сухощавый офицер и крикнул донцам: — Привал!

   Донцов не надо было просить. Они быстро расседлали коней, и скоро рядом с костром запорожцев запылало еще одно пламя.

   Но офицер подсел к запорожскому котлу. Теперь, когда он снял каску, Кондрат хорошо рассмотрел его продолговатое со впалыми щеками лицо, высокий лоб, который увенчивал задорный хохолок светлых волос. Быстрые голубые глаза делали морщинистое лицо офицера молодым. Ел он также по-молодому — быстро, по-солдатски. Это не мешало ему, однако, все время разговаривать с запорожцами, и скоро он уже знал всех своих сотрапезников по именам.

   Кондрат с недоверием относился ко всякому начальству, ко всяким панам — будь они свои, русские, или чужие — турецкие, татарские. Он хорошо помнил, как пан Тышевский за откровенные слова приказал гайдукам заковать его и цепи. Свежи были в памяти Хурделицы виденные и слышанные им страшные истории о зверских издевательствах панов-начальников над простым людом. Поэтому молодой казак все время был настороже: не прикидывается ли добряком этот начальник, чтобы потом, выбрав момент, отдать приказ своим донцам взять их под стражу как беглых злодеев? Всего можно ожидать от пана. И попадешь не на сбор казачий, а в острог!..

   Однако какое-то внутреннее чутье подсказывало Кондрату, что офицер этот никогда не сделает ни ему, ни его товарищам ничего худого.

   С каждой минутой он все больше и больше нравился Хурделице своей прямотой и простотой. «Видно, из солдат в офицеры вышел. Не знатный», — решил про себя Кондрат.

   Наконец офицер задал вопрос, которого с тревогой ожидали все запорожцы:

– Откуда и куда путь держите?

   Кондрат ответил за всех:

– Мы с Ханщины, ваше благородие. Едем в Бериславль, на сбор казаков верных.

– Помилуй бог! — воскликнул офицер.— Теперь сбор казачий не там, а в урочище Васильковом, на лимане Бугском. Значит, вместе со мной вам путь держать, судари! — И добавил: — Видно, не сладко под турком вам было? А?

– Да мы турка почти и не видели. Басурманы все сейчас под Очаковом да Хаджибеем.

– Постой, братец. Откуда ты знаешь? — нахмурил брови офицер.

   Кондрат подробно рассказал ему все, что знал о турках и ордынцах от Николы Аспориди и Озен-башлы. Видя, что офицер внимательно слушает его, Кондрат поведал ему и о своем чертеже на бересте.

– Какой чертеж? Давай его, братец, сюда! — воскликнул начальник.

– Вот, — Хурделица вынул из переметных сум свиток и развернул, — чертеж Хаджибейской крепости.

   Внимательно рассмотрел чертеж офицер. Его морщинистое лицо посветлело от улыбки.

– Так ты и грамоту разумеешь, казак?

   Начальник посмотрел в умные чуть раскосые глаза Хурделицы.

– Понемногу…

– А в бою был?

– Рубился с ордынцами.

– Он нас на поиск водил, ваше благородие, — вмешался в разговор Максим Корж.

– И как?

– Побили супостатов. Хотя их поболе нас было, — ответил Кондрат.

– Молодец! Русские всегда басурманов били и бить будут. Завтра же всех своих веди в Васильково. Будем качкарун турку делать. Казак что солдат: раз война — бей врага! Напрасно турки за каменными стенами хоронятся. Против русского оружия им не устоять! Везде достанем их. — Офицер замолчал. Он посмотрел на звезды, что уже густо высыпали в небе.

– А теперь, — закричал он, — отбой! Спать, братцы, спать!

   Кондрата и его товарищей сначала удивило, что офицер даже не спросил, почему они прибыли с Ханщины, что заставило их в былые времена бежать под власть басурманскую. «Видно, все знает. Сам испытал службу солдатскую», — решили сечевики. Теперь им уже не показалось странным ни то, что офицер велел вестовому облить себя перед сном студеной водой, ни то, что спать лег на охапке прошлогоднего камыша, прикрывшись тонким синим плащом.

   Кондрат тихо спросил вестового:

– Кто твой начальник?

   И долго не мог заснуть, вспоминая ответ:

– Да как же ты не признал? Александр Васильевич Суворов, генерал-аншеф.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ