БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Золотые эполеты. Часть первая. БОГДАНА

Грянул гром

   В Петербурге у Виктора Петровича, как и у его супруги, Натальи Александровны в Трикратах, в эту осень жизнь катилась по обычной колее. На огромном пространстве, от берегов Невы до Черного моря, хотя жители готовились к зимним холодам, стояла удивительно теплая, сухая осень. Бабье лето. Дождей не было. Хлеборобы проклинали осеннюю засуху — зачерствелый грунт полей, никак нельзя было посеять озимь. Воздух затянуло дымными белыми туманами. И хотя самая пора выпасть первым снегам и открыть санный путь, но даже по ночам не было заморозков. Неужели зима будет слякотной и возвращаться домой в Украину придется в распутицу. Впрочем, Скаржинский уже принял решение возвращаться домой весной, когда апрельское солнышко подсушит дороги. Его уже в Петербурге мало стали занимать сельские дела, зато городские — складывалась удачно. Из Швеции пришли все механизмы и запчасти для маслозаводов. Консилиум самых опытных врачей решил, что опухоль внизу живота не представляет никакой опасности для его жизни. Кондрат несколько раз настойчиво просился домой в Трикраты, но потом утихомирился. Скаржинскому удалось его уговорить продлить практикум в мастерских. "Он внял моему голосу. Сейчас казак стал разумным, как его дед, и, видимо, будет хорошим механиком. Мне не жалко потраченных на его образование денег" —писал Виктор Петрович своей жене.

   Ответное послание от Натальи Александровны содержало в большом пакете не только несколько писем от соседей помещиков с обычными просьбами приобрести для них некоторые предметы, но и маленький конверт на имя Кондрата. Жена просила без промедления вручить его воспитаннику этот конверт. Виктор Петрович нахмурился, но так как привык выполнять все просьбы супруги, то в тот же вечер вручил его вернувшемуся из мастерских Кондрату. И тут неожиданно грянул гром! Гром прозвучал в голосе Кондрата. Виктор Петрович никогда еще не видел его таким. Смуглое лицо воспитанника стало бледным, в его огромных глазах вспыхнул огонь.

   — Где письма Богданы?! Зачем вы их прятали от меня?! — закричал юноша, и в его голосе послышался глухой рокот разъяренного морского прибоя.

   Виктор Петрович сбивчиво признался, что он, щадя его спокойствие, чтобы он мог без волнений отдать всего себя практике, задерживал письма Богданы.

   — Где же письма? — не унимался Кондрат. Скаржинскому пришлось сказать, что, так как Богдана звала Кондрата домой, он из самых добрых и благородных побуждений уничтожил эти письма.

   — Уничтожили? Но зачем? — еще громче закричал Кондрат, зарыдал и вдруг грохнулся на пол.

   Был ли это нервный припадок, или обморок, трудно было понять. Падая, Кондрат вдребезги разбил стоящий рядом золоченый изящный столик. Перепуганный Виктор Петрович и подоспевшие лакеи не могли удержать его. Скаржинский послал лакея за доктором. Кондрат уже поднялся и молча сидел в кресле, обхватив голову своими огромными руками в кровоточащих ссадинах. Скаржинскому показалось, что его казак стыдится своего припадка.

   Когда врач, оказав ему медицинскую помощь, ушел и Скаржинский остался со своим воспитанником наедине, юноша молча вынул из кармана письмо от Богданы.

   — Она пишет, что ежели я теперь вернусь, то уже не застану ее в Трикратах. Я знаю хорошо Богданку. Она никогда ничего напрасно не скажет, потому я сейчас направлюсь к ней, чтобы ее застать, вернее, может быть, еще застать. Вот читайте. — Он подал письмо Скаржинскому. Тот надел очки и внимательно его прочел.

   — Выходит, дело принимает серьезный оборот, — бледное лицо Виктора Петровича порозовело. — Извините, что я так поступил, но, честное слово, мне хотелось, чтобы было как лучше. Поверьте, Кондрат...

   — Бог вас простит. И меня вы простите. Я не хотел, чтобы так случилось со мной. Ей-богу, не хотел, — сказал Кондрат. Он показал на разбитый столик. — Извините меня. А я поеду, — он поднялся с кресла.

   — Куда ты поедешь?

   — Куда? Домой. Прямо в Трикраты.

   — Ты что, и вправду с ума сошел?! Сейчас уже ночь, а до Трикрат наших полторы тысячи верст.

   Виктор Петрович заступил ему дорогу, стал в дверях.

   — Не пущу никуда тебя, дурака эдакого. Надо же, на ночь глядя. Такое придумать, а?..

   — Но я как-то доберусь, — упрямо мотнул головой Кондрат.

   — Доберешься... Потому что в деда ты удался. Мы с дедом твоим не такое делали. Самого Наполеона под Березиной лупили и чуть было не поймали. Еле он от нас ноги унес. Люблю я таких, как ты, дурней упрямых, — вдруг рассмеялся Скаржинский и обнял Кондрата. — А пока иди-ка ты спать. А утром завтра запряжем тройку и помчимся в Трикраты. И я тоже с тобой помчусь, казак лихой...

   — Спасибо, барин... Успеть бы... — пробасил Кондрат. Голос его дрожал от радости.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ