БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Золотые эполеты. Часть вторая. СЫН КАЗАКА

Капитан-исправник

   — Слухай, казак, не надо! — умоляюще сказал Ягоша. — Подожди, не поджигай!

   — А чего ждать? Я хочу весь этот сарай вместе с ведьмой, твоей хозяйкой, в дым пустить.

   — Да подожди ты, Христом-богом прошу, подожди! — взмолился Ягоша.

   — Ну чего ты заскулил?

   — Да одумается хозяйка, ей-богу, одумается, особливо если я сам ее попрошу.

   — Ты думаешь, что Щука послушает тебя?

   — Непременно. Коль я ей одно словечко лишь скажу.

   — Не верю.

   — Да подожди, послухай меня. Хозяйка моя, Щука, жадная и недаром так прозывается. Ведь сарай-то этот ее, думаешь, ей его не жалко? Чтобы сарай ты этот не спалил выпустит она тебя.

   — Так-то она тебя и послушает.

   — Не меня, а жадность свою. Жадная она, понял?

   — Понял, но вот одно понять мне трудно, чего ты такой шкуре служишь?

   — А куда мне деваться? Я из босоты. Она ж меня пригрела, вот и служу. Дай мне сказать ей слово, подпусти к двери, дай поговорить с ней.

   — Ну, пес с тобой, иди говори с ней. Только смотри, чтобы все было как надо, а то всех вас спалю.

   Кондрат подпустил Ягошку к двери. Но поговорить ему со своей хозяйкой так и не удалось. Запертая снаружи дверь неожиданно распахнулась, и яркий свет от двух ручных фонарей ослепил узников. Они на мгновение даже зажмурились, а Буран так испуганно шарахнулся в сторону, что чуть не вырвал поводья из рук хозяина. Кондрат увидел перед собой высокого плотного седоусого человека в зеленом офицерском мундире. Рядом с ним стояли с обнаженными шашками и фонарями дородные молодцеватые стражники. Лицо седоусого офицера, особенно его черные на выкате глаза, выражали крайнее раздражение.

   — Что ты, разбойник, тут творишь? Говори, кто ты такой? — закричал трубным голосом офицер, грозно топорща седую щетину усов.

   — Он истинный разбойник, ваше превосходительство, разбойник, — вдруг вынырнул из-за широкой спины седоусого полицейский чин — Аркадий Михайлович. У него в руках была веревка. — Я его, разбойника, сейчас скручу.

   Но он так и не договорил, потому что Кондрат в этот миг взмахнул рукой и опустил свою широкую ладонь ему на грудь. Исправник повалился к ногам седоусого. Все это произошло так быстро, что полицейские с обнаженными саблями не успели и шелохнуться, лишь седоусый отскочил на шаг и, выхватив из кобуры пистолет, щелкнул курком. А Кондрат, скрестив руки на груди, в знак своих мирных намерений, сверкнув глазами, промолвил:

   — Я вас-то и ищу капитан-исправник. Ищу, чтобы поклон передать от господина камергера и кавалера Виктора Петровича Скаржинского и письмо его вручить вам.

   В басовитом голосе звучала такая радость, что ее не мог не заметить седоусый, державший наготове пистолет. Он недоверчиво спросил Кондрата:

   — А письмо господина камергера при тебе? — гнев в его словах сменило любопытство.

   — А как же! Вот здесь, — хлопнул себя по груди Кондрат и стел расстегивать пуговицы кафтана, чтобы достать письмо.

   — Постой! Постой! — остановил его исправник. — Опусти руки по швам! Я сам достану письмо у тебя.

   — Да зачем вам беспокоиться?

   — Знаю, зачем. А ежели у тебя за пазухой не письмо, а заряженный пистоль? Да и руки у тебя того... Тяжелы больно. Эка ты, братец, исправника оглушил.

   — Да я отмахнуться хотел, а он со жгутом ко мне полез, так что это я по праву, — пытался оправдаться Кондрат.

   — Ну, ладно, ладно... — усмехнулся исправник. — По праву, говоришь... Давай письмо, если за пазухой оно у тебя, а не пистоль.

   — Есть и пистоль, — сказал Кондрат, вытащив конверт и протянув его исправнику. — Ну а зачем мне пистоль? Коли на то пошло, я и без него справлюсь, если надобно.

   — Неужто справишься? — спросил исправник, беря у него письмо. — Кто же ты таков? — Его усы опять грозно ощетинились. Он несколько подался назад, оглядывая юного великана.

   — Да я Кондратия Ивановича Хурделицы внук.

   — Хурделицы?! — воскликнул исправник.

   — Ну да! Дед он родной мне...

   — Ты смотри! Каков... — Мартынюк изумленно впился глазами в Кондрата. — Да ты и на лицо, и на стать, и на голос, да и ухватка — весь вылитый Кондратий Иванович. Ну, дюже схож. Гей, хлопцы! — вдруг властно скомандовал он полицейским: — Все отставить! Сабли в ножны, а его, — он показал на Аркадия Михайловича, — его благородию помочь до части добраться, чтобы вид он надлежащий имел. Ясно? — он строго глянул на Кондрата. — А с тобой у меня разговор особый, пойдем сначала в харчевню вечерять.

   — Это никак мне не можно, — ответил Кондрат и пояснил: — Я ведь с конем.

   — Коня сдашь им, — он показал на полицейских, — сберегут, пока повечеряем.

   — Не можно. Этот конь не мой, а господина камергера. Я никому его доверить не могу.

   — Не можешь? — вдруг захохотал исправник. — Даже полиции не доверяешь?!

   — А полиции особо.

   — Узнал, значит, хорошо нашу одесскую полицию.

   — Куда уж лучше...

   — Тогда ко мне домой вечерять поедем. Это понадежнее будет. Согласен?

   — С вами согласный.

   — Привести моего коня, — приказал он полицейским. — А ты, хлопец, выводи свою лошадь и садись.

   Кондрат оседлал Бурана, а полицейские привели серую в яблоках кобылу. В ее мягкое седло грузный Мартынюк уселся легко, со сноровкой опытного кавалериста, и оба всадника поскакали на Манежную улицу, где в небольшом домике жил капитан-исправник.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ