БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Золотые эполеты. Часть третья. ЗОЛОТЫЕ ЭПОЛЕТЫ

Кровь на золоте

   На длинном форменном черном сюртуке адмирала сверкали золотые эполеты. В солнечных лучах они, словно крылья какого-то фантастического существа, излучали ослепительный свет. Предчувствуя, что сейчас произойдет нечто очень страшное, Кондрат зажмурился. Он, адъютант Керн, другие адъютанты и ординарцы срывающимися от волнения голосами закричали, чтобы адмирал скорее уходил в укрытие, за сложенную из мешков с землей стену. Нахимов, широко расставив ноги, стоял на капитанском мостике, качаясь на своем флагманском корабле, неторопливо поднес к глазам подзорную трубу. Он разглядывал в нее французскую батарею.

   Французские стрелки с батарей стали стрелять в него. Одна прицельная пуля просвистела совсем рядом, возле локтя его руки, сжимавшей подзорную трубу. Это заставило Нахимова обратить внимание на ружейный обстрел, где главной мишенью стал он сам.

   — Они сегодня довольно рано начали стрелять, — сказал он, повернувшись в полоборота в сторону свиты, укрывшейся за стеной мешков.

   Лишь произнес он эти слова, как следующая пуля, выпущенная из штуцера французского стрелка зуава, ударила его в левый висок. Он глухо вскрикнул и упал на земляной, утрамбованный до каменной жесткости, пол бастионной площадки. К упавшему адмиралу из укрытия бросились, подставляя себя под выстрелы неприятельских штуцеров, адъютанты и ординарцы. Но больше выстрелов не последовало.

   Казалось, что и неприятельские стрелки оцепенели. Казалось, они поняли, что убили человека, который не прятался, не таился, а открыто, доверчиво и смело, словно не было никакой войны, стоял на площадке бастиона. Только потом они узнали, что это был знаменитый русский адмирал. Потом бойцы обсуждали его поступок: что это — его невиданное презрение к смерти или намеренное самоубийство?..

   Кондрат был среди тех, кто бросился поднимать адмирала. Проворнее всех оказался матрос-ординарец. Он в какой-то миг поднял Нахимова и втащил его в укрытие.

   Последующие события припомнились всем, кто находился тогда рядом со сраженным генералом, припомнились как тягостный кошмар. Матросы бережно положили не приходящего в сознание Нахимова на старенькие санитарные носилки и доставили его в бастионный блиндаж к сестре милосердия Марии Прокофьевне. Той самой, что недавно перевязывала раненого Кондрата, когда тот вернулся из ночного боя. Она первой осмотрела рану адмирала Нахимова. Ее лицо сразу потемнело. Она быстро и умело промыла, перевязала рану, но не выдержала и горько разрыдалась.

   — Загубили тебя. Насмерть загубили... — прошептали ее побледневшие губы.

   Матросы молча снова схватили носилки с лежащим в беспамятстве Нахимовым и, не вытирая струящихся по лицу слез, понесли его к переправе на Северную сторону города. Они доставили его в севастопольский главный госпиталь. Там совет лучших врачей признал, что спасти Нахимова нельзя.

   Могучий организм адмирала долго не сдавался. При полном параличе речи Нахимов, открывал свои ясные голубые глаза. На следующее утро после ранения, в день своего рождения, он попытался даже встать с постели. Но тут же его опять охватила слабость. Он почувствовал себя плохо и закрыл глаза. На другой день, 30 июня 1855 года, в 11 часов 07 минут сердце "души" обороны Севастополя остановилось.

   Тело его перевезли в дом на Графской пристани. В его собственный дом, где к его гробу, покрытому победными флагами, пробитыми в боях картечью и ядрами, пришли прощаться черноморцы — матросы, солдаты, офицеры, всех рангов адмиралы, генералы и даже сам главнокомандующий князь Горчаков, все жители Севастополя, сестры милосердия, солдатки, матросские жены...

   Кондрат и Богдана также прощались с Павлом Степановичем Нахимовым. Прощались с болью, как с отцом, как с родным человеком.

   Навсегда запомнились Кондрату адмиральские золотые эполеты Нахимова, в которых он ежедневно выходил навстречу бомбам, ядрам и пулям. Кондрат считал их священной реликвией. Символом не только мужества и героизма. Золотые эполеты Нахимова, с запекшимися на них каплями крови, навсегда отпечатались в его памяти. Эти золотые эполеты, окропленные кровью, теперь часто возникали у Кондрата в его мучительных сновидениях на протяжении всей его долгой, полной горя и радости жизни.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ