БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Золотые эполеты. Часть третья. ЗОЛОТЫЕ ЭПОЛЕТЫ

Мгла

   После гибели Корнилова защитники города поняли, что единственным достойным преемником погибшего адмирала может быть только его друг и единомышленник — Нахимов. Только он — душа обороны, как его называли солдаты и матросы. Это, наконец, понял бездарный и завистливый главнокомандующий светлейший князь Меньшиков. Он, который раньше злословил, что Нахимову только канаты смолить, а не флотом командовать, уже не в силу сложившихся обстоятельств, а по собственной воле настойчиво докладывал царю о представлении к награде адмирала. Может быть, светлейший решил этим загладить свои прошлые козни и интриги перед человеком, которого не только в России, но и во всем мире считали героем.

   Наконец-то Павел Степанович Нахимов удостоился высшей милости царской — ордена Белого орла и звания полного адмирала. А его императорское величество, теперь уже как бы в восхищении от его самоотверженной деятельности и отваги, послал к нему в Севастополь своего флигель-адъютанта Альбедлинского, которому было поручено передать царский поцелуй и поклон награжденному...

   Но тут случился все же непредвиденный конфуз. Дело было в том, что награжденный не терпел никакого лицемерия и фальши. У сурового и честного моряка не было в характере склонности к придворной неискренней любезности. И когда через неделю уже другой посланец царя, новый флигель-адъютант, прибыл передать царские поздравления Нахимову, Павел Степанович не выдержал. Царский посланец прибыл на бастион как раз в то время, когда там ощущалась нехватка боеприпасов, а сам Нахимов был ранен. И тут он высказал царскому посланцу все, что он думает о любезностях императора. Вытирая пот с лица платком, Нахимов сказал:

   — Не надо нам поклонов. У нас порядка нет-с! Да, да, порядка нет. Нам снаряды нужны, а не поцелуи...

   Нахимова, взвалившего на себя после гибели Корнилова обязанности по обороне Севастополя, царские милости и награды мало интересовали. Он жил буквально одним — стремлением отстоять от врага осажденный город. Город, который был для него, как и для его друга Корнилова, дороже собственной жизни. Нахимова приводили в отчаяние беспорядки в организации тыла, снабжении воинов продовольствием, боеприпасами, всем самым необходимым, от чего зависела боеспособность защитников Севастополя. Не хватало пороха. Не хватало сухарей. Вместо этого царь прислал Нахимову новое верховное начальство — командующего гарнизоном, генерала Остен-Сакена и, в конце концов, заменил Меньшикова новым главнокомандующим, Михаилом Дмитриевичем Горчаковым. Оба эти его начальника отличались осторожностью и бездарностью, ничем себя не проявили как полководцы. Офицеры и матросы их никогда не видели на поле сражения. Даже не подозревали об их существовании. Если предшественника Горчакова — Меньшикова защитники Севастополя еще знали с самой нелестной стороны, и он у них получил известность под кличкой Изменщиков, то Остен-Сакен и Горчаков, хотя и были старше Корнилова и Нахимова по возрасту и пережили их на много лет, но никакой доброй славы не заслужили. У них было лишь одно ценное качество — они не мешали деятельности таких настоящих руководителей обороны, как Нахимов, Тотлебен, Истомин.

   Прибыли также два младших сына царя — великие князья Николай и Михаил, которых император посчитал необходимым прислать в крымскую армию. Присланы были эти великие князья как представители царского дома, в подражание членам императорской семьи и королевской фамилии, которые находились в армиях агрессора, потому что во французской армии находился двоюродный брат императора Наполеона III, а в английской — родственник королевы герцог Кембриджский.

   Великие князья, хотя и порядком отнимали время у Нахимова, все же не мешали ему каждый день появляться на бастионах, укреплять их, отражать атаки непрестанно штурмующего неприятеля.

   А над городом продолжала стоять черно-алая, дымная, удушливая, грохочущая пушечной пальбой мгла. К ней уже жители стали привыкать.

   Нахимов считал, что в обороне Севастополя должен принимать участие и Черноморский флот. Хотя по приказу Меньшикова часть кораблей была затоплена, но в боевом строю оставались еще суда. Среди них и все пароходы-фрегаты. Павел Степанович готовил неожиданный удар по противнику с моря. 27 ноября он поручил капитану второго ранга Бутакову на пароходе-фрегате "Владимир", совместно с капитан-лейтенантом Рудневым, командиром парохода "Херсон", атаковать неприятельские корабли и его береговые позиции. Меткий огонь обоих русских фрегатов нанес большой урон противнику. А "Владимир" даже обратил в бегство и долго преследовал английский винтовой пароход, загнав его в песчаную бухту. Англичанину удалось все же бежать. Тут сказалось его техническое превосходство. Пользуясь большей скоростью, английское судно спаслось, уйдя под защиту других кораблей-агрессоров. Нахимов был восхищен блестящей атакой "Владимира", которым управлял в бою находчиво и смело Григорий Иванович Бутаков, произведенный за такой бой в адмиралы. Видя безуспешность погони, уже под выстрелами вражеских кораблей он положил "лево руля" и продолжал огонь по бежавшему противнику до тех пор, пока его выстрелы были действенны (из рапорта об этом бое).

   "Быстрый и меткий огонь наших двух пароходов, — вспоминает Нахимов, — произвел смятение как на берегу, так и в бухте. На одном из английских кораблей показался из-под палубы в большом количестве пар. Это указывало, что у судна был пробит паровой котел".

   Свое донесение высшему начальству адмирал заканчивает многозначительно: "Молодецкая вылазка наших пароходов напомнила неприятелю, что суда наши, хотя и разоружены, но по первому приказу закипят жизнью; что метко стреляя на бастионах, мы не отвыкли от стрельбы на качке; составляя стройные батальоны для защиты Севастополя, мы ждем только случая показать, как твердо помним уроки адмирала Лазарева"1.

   Адмирал Нахимов был верен идее своего друга адмирала Корнилова. Он тоже считал, что Черноморскому флоту по плечу разгромить во много раз сильнейший англо-французский флот и тем самым освободить Севастополь от осады и уничтожить полчища интервентов в Крыму. Но царских чиновников и придворных, да и самого самодержца, было невозможно убедить. Вельможному бюрократическому окружению царя просто были чужды и непонятны мужественные, энергичные планы верных учеников прославленных флотоводцев Ушакова, Лазарева. Была чужда и непоколебимая вера в непобедимость матросов и солдат России, которые исповедовали Корнилов и Нахимов. План Нахимова царским военным чиновникам казался отчаянно-безумным. Чиновных бюрократов этот план просто пугал. Они шепотом называли Нахимова худородным, их раздражали его постоянные острые выступления против воров-интендантов, наживавших миллионы на поставках гнилых продуктов, негодного обмундирования и военного имущества защитникам Севастополя. Этим вороватым хищникам оборона Севастополя, в которой гибли тысячи людей, была выгодна.

   Моряки, посланные Нахимовым на помощь защитникам бастионов, каждую ночь устраивали вылазки. Старались их проводить в самую ненастную погоду, заставляли интервентов дрожать в траншеях в постоянной тревоге и держать там большое количество войск, изнуряя их бессонницей. Интервенты очень боялись таких неожиданных нападений. Моряки во время внезапных атак показывали сноровку, ловко набрасывали арканы на ошеломленных английских и французских вояк. Этими арканами они вытаскивали из землянок и траншей не только рядовых, но и офицеров. Во время вылазок успешно действовали вместе с моряками черноморские казаки и пластунские отряды. Так, в ночь с 24 на 25 ноября 1854 года черноморские казаки восьмого батальона перехватили на Сапун-горе английский патруль, вмиг его связали и потащили за собой.

   Кондрат не раз просил Бутакова послать его на берег для участия в вылазке. Молодому воину тоже хотелось показать свою казачью отвагу. Но, к своему огорчению, он неизменно получал от Бутакова отказ. Видя тяготение мичмана к подвигу, Бутаков решил закрепить за ним самое дальнобойное новейшее бомбическое орудие, установленное на носу парохода-фрегата "Владимир". Кондрат после участия в нескольких сражениях приобрел хороший опыт меткого канонира. Во время боя он искусно провел дуэль с артиллеристами английского винтового парохода. Сам Нахимов отметил его удачную стрельбу по вражеским кораблям. За это Кондрат получил благодарность от Григория Ивановича Бутакова.

   - Не плохой у вас глазомер, мичман. Вы с толком продырявили корпус английского корабля... Очень умело. Даже качка вам не помешала попасть ядром в его борт. Молодец! — Он пожал руку Кондрату и посоветовал пройтись по Севастополю.

   — Мне там нечего делать, — возразил Кондрат.

   — Немного проветритесь, а то, поди, совсем пропахли пороховой гарью.

   Кондрату действительно, как он говорил, на берегу нечего было делать. Он уже не надеялся, что может когда-либо повстречать в Севастополе Богдану. Последний раз его розыски в городе только разочаровали. Все справки, которые он тогда получил, говорили о том, что она не приезжала в город. Их медицинский отряд застрял где-то в пути, а где — никто так толком не знал. Видно, чтобы ее разыскать, надо было исколесить весь Крым. А в такую поездку он теперь направиться не мог. Ведь он человек военный. Он должен сейчас сражаться.

   Полный таких невеселых мыслей, Кондрат все же воспользовался предоставленным ему отпуском и поехал, по совету Бутакова, пройтись по Севастополю. "Я и впрямь сильно пропах пороховой гарью, может быть, и проветрюсь", — утешал себя мичман.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ