БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Золотые эполеты. Часть первая. БОГДАНА

"Нам гроши треба"

   Хотя хозяйка Трикрат старалась свою новую горничную оградить от неприятностей, но все ж они прорывались сквозь все оборонительные заслоны Натальи Александровны. Уж слишком много зависти и недоброжелательства вызывала новая жизнь Богданы в усадьбе, которая остальным жителям поселка почему-то казалась очень легкой и сладкой. Для многих жителей было совершенно непонятно, почему помещики Скаржинские оказывают такое покровительство Кондрату Малому, его матери-гречанке Елене,да еще и ее невестке. Чем объяснить такое благоволение знатных господ к беднякам простолюдинам? Многие поселяне за давностью лет позабыли ту фронтовую дружбу, которая существовала между барином Виктором Петровичем и дедом Кондрата Малого — Кондратом Большим. А многие, чья память была покрепче, — увы! — уже поумирали. Новое поколение даже стало сочинять всякие догадки на этот счет. Придумывали, что Кондрат Малый внебрачный сынок Виктора Петровича, а другие говорили, что он внучатый племянник... Объясняли, что, мол, только Наталья Александровна с ее ангельским характером может терпеть такое. Поселковые бабы искренне жалели ее: "И чего она, голубушка, не прогонит Еленку — носатую гречанку с ее сыном из поселка". Такие слухи доходили и до Натальи Александровны.

   — Маман, — сказал Пьер. — Мы должны заботиться о доброй репутации нашего семейства. Мы не должны якшаться с простолюдинами.

   — Ты, милый, совершенно неправ. Во-первых, это семейство не менее благородно, чем наше. Оно отмечено народным героизмом и, кроме всего прочего, вспомни-ка, твои предки такие же казаки-сечевики, — ответила Наталья Александровна.

   Пьер вспыхнул. Хотел было возразить. Пристально, нелюбезно смерил взглядом маман, но одумался, и злая фраза замерла на его губах. Он давно уже не обращал внимания на мать, а Наталья Александровна сильно изменилась за последнее время. Седые волосы выглядывали из-под чепца. Возле по-прежнему молодых, блестящих глаз пролегли морщины. И Пьеру вдруг стало очень жалко маман. Он невольно пробормотал, целуя ей руки:

   — Ты, как всегда, права. — И поспешил на свою половину.

   Совсем по-другому реагировали на переселение Богданы в барскую усадьбу ее отец, мачеха и соседи. Батька Богданы считал себя просто ограбленным с уходом дочери из-под его власти. Правда, Виктор Петрович и Кондрат пообещали ему дать еще денег. И хотя он не сомневался в их обещании, но все же ему не терпелось получить добавку. А тут еще супруга его Марфа осатанела от жадности и нетерпеливо напоминала ему об обещанном:

   — Обманут они тебя! Ей-богу, обманут. Надо тебе, старому дурню, послушать меня и немедленно отвезти твою Богдану в Балту и отдать ее этому старому козлу. Он бы дал денег, может, поболее за нее. Ей-богу, поболее.

   — Не обманет барин, — успокаивал он супругу. Но у самого, как говорится, кошки скребли на душе. Мало ли что может случиться. Не ровен час, барин-то уже в годах и может помереть. А Кондратка Малый — голь перекатная, что с него возьмешь, тогда и пропадет "добавка". А эти добавочные гроши ой-ой как пригодились бы ему. В душе он понимал, что супруга права. Ему даже хотелось выманить дочку из усадьбы, связать и отвезти в Балту к трактирщику, но останавливал страх перед Скаржинским. Все же он барин, и власть у него огромная, и ежели ссориться с ним, то, пожалуй, надо бежать из его вотчины, спасаясь от барского гнева. Это и заставило отца Богданы смириться. Он изредка наведывался с супругой в усадьбу, объясняя свои визиты тоской по дочери. Богдана принимала отца более чем холодно. Даже не смотрела в его сторону, а с мачехой не здоровалась.

   На просьбы отца дать деньги Богдана однажды дала ему рубль, а в другой раз вышла из комнаты. Отцовская жадность вызывала в ней отвращение.

   После того как уехал Кондрат, сосед Яшка-кучер раскрылся сразу. Он ночью измазал ворота Богданиного дома дегтем. Это вызвало торжество у всех ее недоброжелателей. По поселку поползли слухи о Богданкином девичьем бесчестье, теперь ее батька с матерью получили хороший предлог употребить свою родительскую власть над беспутной дочерью. Они немедленно явились в усадьбу и потребовали, чтобы Богдана вернулась домой.

   — Отдайте, отдайте паскудницу под власть родительскую! Она меня обесславила. Я же ее батько, я за нее в ответе, — сказал он Наталье Александровне.

   Его поддержала жена.

   — Отдайте ее, отдайте нам. Стыдно вам, барыня, такую возле себя держать. Мы ее быстро от паскудства отучим, — заголосила мачеха.

   Наталья Александровна глянула в злые родительские глаза и поняла, что ожидает Богдану, если ее выдать свирепым родителям. Она была подготовлена к визиту. Еще до их прихода, ранним утром, к ней пришла взволнованная Елена и рассказала, что ворота дома Богданы измазали дегтем.

   — Кому-то очень хочется обидеть и моего сына, и мою невестку.

   Разлучить их, унизить. Не поддавайтесь на эту грязную клевету, Наталья Александровна! — просила Елена. — Богдану я в обиду не дам.'

   Она распахнула короткий плащ-накидку, и Наталья Александровна увидела пистолет, засунутый за широкий пояс.

   — И вы умеете им пользоваться? — удивилась Наталья Александровна.

   — Когда-то била без промаха, — взялась за инкрустированную рукоятку пистолета гречанка.

   — Не надо. Я думаю, что дело до стрельбы не дойдет, — усмехнулась Наталья Александровна. — Я сумею отстоять Богдану!

   — Особенно надо уберечь ее от грубых родителей, они наверняка явятся сюда, чтобы показать свою родительскую власть, — сказала Елена.

   Хозяйка Трикрат поняла, что она должна проявить решительность, и родители Богданы встретили такой отпор, которого не ожидали.

   Они считали Наталью Александровну мягкой, отзывчивой женщиной. Ведь она безвозмездно оказывала окрестным крестьянам медицинскую помощь и другие виды благотворительности. Да и прозвище у нее было: "добрая барыня". Они считали, что им удастся осуществить свой план, и они тотчас отвезут Богдану в Балту к трактирщику. Тогда прощай, Кондраткина невеста!.. Но случилось неожиданное. Наталья Александровна вдруг предстала пред ними настоящей барыней, на которую их слова не произвели никакого впечатления. Два дюжих гайдука-лакея не пустили их дальше передней.

   — Ты что, — сказала барыня отцу Богданы, — сюда нахальничать пришел? Смотри, не доводи до беды.

   Спокойный голос хозяйки отрезвляюще подействовал на обоих визитеров. Они оробели, умолкли и попятились к дверям. Их безмолвное отступление смягчило Наталью Александровну.

   — Вам, может, что-нибудь другое надобно? — спросила она. Ее вопрос вызвал мачеху на откровенность.

   — Нам гроши треба за Богданку, — хрипло выпалила она. — Гроши дайте и делайте с ней, паскудой, что хочете.

   — Так вот, значит, какова ваша любовь к дочери? — презрительно скривила губы Наталья Александровна. — Сколько же вы за Богдану хотите?

   — Еще пятьдесят рублев. Так мне за нее обещал "додатку" Виктор Петрович. Я же ее годувал семнадцать рокив. Семнадцать рокив кормил, поил, одевал, — размахивал руками батька.

   — Разве это много?.. — поддержала его слова мачеха.

   — Успокойтесь, сейчас получите деньги. Только уговор: вы больше ни ногой сюда, и не смейте беспокоить никакими просьбами ни меня, ни Виктора Петровича, ни моего сына, ни Кондрата. Поняли? А Богдана навсегда останется тут. Согласны?

   — Ну, если гроши дадите, то согласны, — мотнул головой батька Богданы.

   — Тогда подождите.

   Наталья Александровна вышла в контору и через минуту опять появилась. Она протянула пятидесятирублевую ассигнацию. Отец Богданы взял деньги, долго рассматривал их, а затем вернул обратно.

   — Мне надо настоящие, — твердо заявил он. — Настоящие.

   И как Наталья Александровна ни билась, объясняя, что такая ассигнация даже дороже, чем эта сумма серебром, он непоколебимо стоял на своем:

   — Мне треба настоящие...

   И пришлось Наталье Александровне снова пойти за деньгами, вынести увесистый ридикюль и отсчитать недоверчивому родителю "добавку" в серебряных рублях.

   Довольные родители Богданы, звеня серебром, покинули усадьбу, а в ушах Натальи Александровны еще долго звучал их жадный, хриплый голос: "Нам гроши треба..."





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ