БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Золотые эполеты. Часть вторая. СЫН КАЗАКА

Неожиданное

   Всю ночь Кондрат мчался по Буджакской степи. Тут безводные, опаленные солнцем пустоши чередовались с солончаковыми заболоченными зарослями, высокой осокой и камышами. Укатанная дорога петляла среди редких невысоких холмов, сливаясь с чуть заметными тропинками. Порой он засыпал в седле. В таких случаях конь, как добрый товарищ, сам усталый, измученный, замедлял бег и тревожным ржанием будил всадника. Только под утро Кондрату удалось добраться до Матросской слободы — предместья Измаила, где он остановился в придорожном трактире.

   Молодцеватый хозяин, разбуженный его появлением, услужливо помог ему расседлать коня и накормить добротным овсом. А своего постояльца отвел отдыхать на чистую, просторную постель.

   Утром Кондрат позавтракал в обществе таких же, как и сам, путешественников, затем пошел седлать Бурана. На конюшие увидел в темноте сутуловатого, высокого старика, который пытался разглядеть подковы на копытах Бурана. К удивлению Кондрата, его конь, всегда очень строптивый, не проявлял нетерпимости к чужаку. Кондрат с досады даже слегка шлепнул любопытного старика по спине.

   Старик от неожиданности выпрямился во весь свой высокий рост и оказался под стать самому Кондрату.

   — Варавий!.. Чур, да не снится мне сие! Откуда вы взялись здесь?! — воскликнул Кондрат, почтительно пожимая жилистую руку кузнеца. — Каким ветром вас сюда занесло?

   — А тебя? — задал вопрос в свою очередь кузнец.

   — Ищу Богданку.

   — А жива она?

   — Слава богу, жива, — и Кондрат рассказал Варавию все, что только узнал о Богдане.

   — Она теперь с сердобольными сестрами ездит, с лекарями. Раненым воинам милосердие оказывает, исцеляет... Может быть, в Измаиле она, хотя и отъехать могла туда, где ноне битвы будут.

   — Дала ли она о себе весть тебе? Письмецо какое или на словах, может быть, Скаржинским написала, али матери твоей, или кому из знакомых в поселке? — Кузнец вопрошающе рассматривал лицо Кондрата.

   — Никому и ничего. Ни слова о себе...

   — Видимо, она знает, что ты ищешь, тревогу о ней маешь — и ничего.

   — Конечно, дед, знает.

   Кузнец Варавий от последних слов Кондрата сразу помрачнел.

   — Плохо!.. Плохо твое дело, хлопец, но еще хуже твоя Богданка поступает.

   — Это почему?

   — Как ты не понимаешь. Почему да почему?.. Ведь она знает, что ты по ней боль в сердце носишь. Как же ей тебя не жаль. А ты сюда ее искать в Измаил прискакал.

   — Может быть, она еще здесь... Надежду имею...

   — А ежели ее нет?

   — Коли нет, поеду искать...

   — Слушай мой совет: не ищи сию девку безжалостную. Видать, в батьку своего бессердечного она удалась, — зло говорил Варавий.

   — Чего вы такое, дед, говорите. Вы же знаете, что я Богдану люблю. Может быть, я ее сейчас в Измаиле найду.

   — А ты казак или не казак?

   — Казак.

   — А коли казак, то вырви!..

   — Как это — вырви?..

   — Из сердца вырви любовь свою.

   — Странные слова вы мне говорите. Странный совет.

   — А ты думаешь, как?!.. Баба тебя топчет, а ты одно и то же заладил: люблю, люблю.

   — Я же перед ней виноват.

   — Ты свою вину искупил. Да и в чем твоя вина? Обычное мужское дело. Коли мы, все мужики, перед бабами так виноваты не были, то и род человеческий пресекся бы. Так что перестань ты, дурень, одно и то же твердить: "Я виноват перед нею..." Ничего ты не виноват. А вот она, она-то виновата перед тобой. Почему весточки не шлет, а?

   Кондрат уважал Варавия, почитал как мудрого, справедливого человека, который всегда по-доброму относился и к нему, и к Богдане. Всегда вставал в защиту. И вдруг сказать о ней такое.

   Он чувствовал себя совершенно растерянным:

   — А вы, дед, по какому делу в Измаил пожаловали? — спросил старика Кондрат, чтоб перевести разговор на другую тему.

   — Ну по какому делу кузнец мог сюда, на Дунайский берег, приехать? Известно, по какому — по железному. Виктор Петрович заводишко ставить задумал. Машины прибыли. Собирать их надобно, а железной сбруи к ним шведы маловато прислали. Сбрую эту — болты, гайки, скобы — ковать некому. Все равно мне придется, а железа для этого у нас кот наплакал. Вот я и рыщу на телеге за подходящим железом по всему краю. Тут, в Измаиле, из Германии доброе железо австрияки да мадьяры в Турцию транзитом везут. Вот я у них кое-что и добыл.

   — Доброе дело, дед.

   — Ясно, доброе... Только без тебя, как мне ковать? Ты, Кондратка, молотобоец дюже способный, а мой Семен, сам знаешь, и хворый, и слабосильный. Без твоей подмоги дело у нас не очень пойдет. Вот я об этом и Виктору Петровичу говорил. Мол, не будет без Кондратки толка.

   — А я, дед, без Богданы все равно в наши Трикраты не вернусь.

   — Тьфу!.. — выругался от души непотребными словами Варавий. — Далась же она тебе... А мать свою, что тебя родила, ты позабыл. Кто за ней присмотрит? Кто за твоей матерью доглядывать будет? Я уже одной ногой в могиле... Виктор Петрович и Наталья Александровна — им тоже за семьдесят. Или она по дворам с сумой ходить будет?..

   — Ну, не могу я без Богданы в Трикраты возвращаться. Не могу, Варавий. Пойми

   — Бог тебя простит!.. Так иди же скорей свою Богдану искать. Найдешь и возвращайся. Вместе домой поедем. Я тут еще денек побуду. Пока купленое железо с обозом не отправлю домой.

   ...Кондрат бросился на новые розыски Богданы. Но, увы, его надежды опять не оправдались. Вскоре он узнал, что девушка , вместе со своим обществом сердобольных сестер, на парусной барке отплыла в Николаев. Поиски ее привели Кондрата в порт. Тут он несколько раз прошелся, ведя под уздцы Бурана, по опустевшей пристани, подумать только, с которой, может быть, недавно отправилась в путешествие его любимая. И тут он впервые под влиянием жестоких слов в ее адрес кузнеца Варавия мысленно упрекнул Богдану. "Неужели она и двух слов мне написать не удосужилась о себе?"

   За его спиной раздался знакомый вкрадчивый голос. Он повернулся и увидел Глеба Крылова. Но в каком виде! В морской шапочке-зюйдвестке, машинным маслом пропитанной куртке из синего сукна. Из расстегнутого воротника выглядывала с синими полосками голландка, как ее тогда называли. На нем были огромные, на толстой подошве ботинки.

   — Я тебя сразу узнал по твоей громадной фигуре. Ты привлек внимание команды нашего пироскафа, когда несколько раз прошелся со своим конем по пристани. Наш боцман сказал про тебя: "Бездельник! И чего он только тут бьет баклуши". А наш капитан возразил боцману:

   — Этот здоровяк ходит со своей лошадью не зря. Он, наверное, хочет продать своего породистого коня.

   — Тогда я сказал капитану: я знаю этого человека, сэр. Его зовут Кондрат. Он не бездельник. Он механик. С вашего позволения, я пойду и узнаю о его намерениях.

   Все это веселой скороговоркой Глеб Крылов поведал Кондрату.

   — Ты мне скажи, дружище, что с тобой? Почему я застаю тебя в расстройстве?.. В чем дело?

   — Понимаешь, Глеб, у меня горе. Я скакал сюда, чтобы застать Богдану — свою невесту, но опоздал. Она недавно уехала с этой пристани в Николаев. Ну что делать? Скакать за ней вдоль Дуная и моря?..

   — Зачем же скакать на лошади, когда перед тобой стоит наш пироскаф "Матильда", а рядом пароход пришвартован ко второй пристани. На нем я старший механик и, кроме того, имею пай на это судно, как настоящий судовладелец. Это значит, владею одной третью всего судна... Я имею право взять тебя, конечно за умеренную плату, как пассажира, даже с лошадью. Мы идем прямехонько в Николаев. Я доставлю туда тебя через сутки. Олл райт!

   — Насколько я понимаю, Глеб, это судно английское?

   — Между нами, да. Но мы сейчас плаваем под австрийским флагом, приписаны к порту Триест. Дело в том, что правительство ея величества королевы Великобритании Виктории в плохих отношениях с нашим русским императорским величеством.

   — Англия уже воюет с нами?

   — Пока что нет. Но вот-вот будет воевать. Английский флот уже вошел в Босфор.

   — А твое судно английское?

   — Отнюдь, я же сказал тебе, мы ходим под австро-венгерским флагом. Австро-венгерская империя — нейтральное государство. Вот мы пока мирно торгуем со всеми: и с Россией, и с Турцией.

   — А ты кто же теперь, Глеб? Не понимаю...

   — Я уже более года, как подданный Великобритании. Но вообще-то, какое тебе дело до всего этого? Ты хочешь ехать срочно в Николаев? На вторые сутки будешь там.

   — Но я должен сдать эту лошадь. Видишь ли, она не моя.

   — А лошадь-то очень породистая и, видно, дорогая. Мы бы дали хорошие деньги.

   — Она стоит целое состояние, Глеб. Ну, ты знаешь, я человек честный и поэтому должен возвратить лошадь ее владельцу.

   — Это хорошо... Англичане любят честных людей. Сколько тебе времени надо, чтобы сдать этого коня?

   — Не более часа.

   — Сдавай и приходи. Потому что на рассвете мы пойдем в Николаев. Мы бы ушли сегодня ночью. Но Дунай — еще дикая река. Фарватер ее не отмечен на картах. Ночью легко сесть на мель, поэтому уйдем на рассвете, но ты поскорее старайся прийти на борт моего пироскафа. Спросишь у дежурного матроса старшего механика мистера Тома Глоба, такие ныне у меня имя и фамилия...





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ