БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Золотые эполеты. Часть третья. ЗОЛОТЫЕ ЭПОЛЕТЫ

Неожиданное застолье

   Про адмирала Григория Ивановича Бутакова на флоте говорили, что он человек, у которого слова никогда не расходятся с делом. Кондрат тоже убедился, что это так. В дверь его домика скоро постучались два гостя, прибывших из самого Петербурга. Один из них, постарше, с бородой, в потертом цилиндре, представился сотрудником редакции известного столичного журнала, а другой, маленький, юркий, с черным квадратным ящиком за спиной, — одесситом фотографом. Бородатый журналист расспросил Кондрата и Богдану про их участие в Крымской войне. Потом попросил их одеть боевые медали и выразительно мигнул фотографу, который расторопно навел на них черно-синий, как огромный бычий глаз, объектив своего квадратного ящика. Он сделал с них ряд снимков. Потом, не задерживаясь ни минуты, несмотря на гостеприимное приглашение Хурделицы отобедать у них и отдохнуть, гости, поблагодарив, раскланялись и отправились в усадьбу к соседнему богатому помещику, где пробыли несколько дней.

   Кондрат и Богдана стали было забывать о визитерах, но через некоторое время из Петербурга почта принесла им увесистую бандероль, в которой был экземпляр столичного журнала и краткое письмо Бутакова.

   Адмирал поздравлял в нем супругов Хурделицы со статьей о них, помещенной в журнале, а также, на той же странице, — великолепной фотографией.

   Снимок в самом деле получился отменный. На нем Кондрат и Богдана были показаны очень отчетливо, в полный рост, с боевыми медалями "За защиту Севастополя".

   Статья журналиста им понравилась меньше, и даже не потому, что грешила некоторыми неточностями, но в ней мичман Хурделица и его жена Богдана, сестра милосердия, показаны эдакими бесшабашными смельчаками и отчаянными вояками. Кондрата разозлило то, что журналист от себя вложил в его уста фразу, что теперь он в восторге от того, что построены новые броненосцы, которые понесут свои вымпелы в Японские и Желтые китайские моря, чтобы расширять владения империи.

   — Ведь я совсем противоположного взгляда! — возмущенно сказал Кондрат. — Ну куда же нам еще расширять империю?! Земли-то у нас предостаточно. Порядка-то на своей навести никак не можем, и зачем нам еще в китайские да японские края лезть? А эти броненосцы дорого стоят, а от них пользы, как от козла молока. Я буду писать опровержение. Жаловаться на эту глупость в редакцию журнала и адмиралу Бутакову.

   — Ну чего ты сердишься? Ведь ничего плохого про тебя этот журналист не написал, — старалась его успокоить Богдана. — Наоборот, господин журналист изобразил тебя храбрецом, готовым завоевывать не только Японию, но и Китай, — рассмеялась она.

   Ее насмешка показалась ему обидной, но подумав, успокоившись, он вдруг расхохотался тоже. Он понял, что бесполезно сердиться на этого журналиста, даже опровергать его статью, тем более что тот, видно, и в самом деле пытался угодить ему, но по бездарности своей написал фальшиво... И Кондрат сделал для себя вывод: больше никогда не общаться с людьми этой профессии — писаками, как он мысленно про себя их называл.

   Однако статья о нем, помещенная в столичном журнале, не могла пройти незамеченной. Ее перепечатали некоторые газеты, а некоторые "переработали' ее по-своему, добавив к ней немало всякой отсебятины, а одесские газетчики ухитрились даже раздобыть откуда-то новые фотографии его и Богданы и сочинить к ним новые версии, так как он наотрез отказался давать им какое-либо интервью. Однако это не остановило назойливой настойчивости репортеров, и о нем стали время от времени появляться новые небылицы в прессе. И мичман Хурделица со своей супругой, вопреки их искреннему желанию, стали в округе известными людьми. Окрестные помещики стали приглашать их к себе на вечера, на званые обеды. Хурделицы упорно отклоняли эти приглашения под разными предлогами: мол, нам нездоровится, да уже и возраст такой, когда по гостям ходить не стоит — рискованно. Особенно настойчиво их приглашали новые хозяева усадьбы Трикрат... Но когда к ним однажды в экипаже пожаловал строгий, совсем молодой человек, в модном прекрасно сшитом сером костюме, в наружности которого Богдана и Кондрат уловили сходство с четвертым сыном Скаржинского Петром Викторовичем (это был сын Пьера — Иосиф Петрович), решительно заявившем им, что в ближайшую субботу в имении Трикрат состоится вечер в честь их, героев Севастопольской обороны, и, что на этот вечер соберутся высшие чины Одесского гарнизона, то Богдана, неожиданно расчувствовавшись, согласилась. Кондрат, скользнув укоризненным взглядом по лицу жены, чтобы не ставить ее в неловкое положение, тоже кивнул головой в знак согласия. Тогда новый молодой хозяин им заявил:

   — Покойный генерал Бутаков не раз говаривал мне о вас, собственно не мне, а моему генералу, что вы, уйдя в отставку, упорно занимались самоусовершенствованием, много читая. Мои друзья хотели бы послушать ваши воспоминания.

   Кондрат в упор посмотрел в глаза Иосифа Петровича. Они были очень схожи с глазами его бабушки, Натальи Александровны. Такие же миндалевидные, только без мягкого оттенка. В его молодых глазах он уловил легкую насмешливость, свойственную юности, и все понял. Понял, что тот, наверное, считает, что после выступления старого мичмана можно будет в кругу друзей позабавиться над его старомодным косноязычием... Ирония в глазах Иосифа Петровича решила вопрос. Кондрат принял вызов. Он выступит, как выступал там, на стене бастиона...

   На званый вечер в Трикраты они прибыли вовремя. Об этом позаботились новые хозяева, прислав предупредительно экипаж.

   Войдя внутрь усадьбы, они не узнали ее. Тут все было перестроено. Былую простоту и уют теперь заменили блеск и роскошь. Старую, прежнюю мебель заменила модная, белая с позолотой. Старый паркет заменен был новым из палисандрового дерева. От уютной гостиной Натальи Александровны не осталось и следа. Она была расширена и превратилась в огромный зал-салон, освещенный бесчисленными свечами в огромных хрустальных люстрах. Новая хозяйка Трикрат, высокая брюнетка с пра- вильными чертами лица и все понимающими черными глазами, приветливо их встретила у входа и повела в салон, где на стене висел огромный в полный рост портрет стройного красивого человека в расшитом мундире полковника лейб-гусарского полка.

   Богдана и Кондрат даже удивились, когда увидели картину, которая изображала младшего сына Скаржинских таким молодым, таким красивым, что трудно было поверить, что этого Пьера, уже более семнадцати лет нет в живых1.

   — Вы хорошо знали нашего папа? — спросила хозяйка дома. — Я очень смутно, ведь мне не было и пяти лет, когда он так трагично, внезапно умер от чахотки. Я только помню его золотой гусарский ментик, — сказала Ольга и вздохнула.

   Кондрат понял, что она затеяла этот разговор, чтобы как-то отвлечь их внимание от портрета. Как только ей это удалось, она повела их в глубь зала. Там уже сидело немногочисленное избранное общество — дамы, не очень молодые, среди тоже не очень молодых мужчин, одетых в военные мундиры. Мужчины — все сплошь офицеры самого высокого ранга, среди них два генерала. Один от инфантерии, дородный седобородый Евсей Казимирович Облоевский, а другой — облысевший широкобровый кавалерийский генерал, он показался Кондрату знакомым. Вглядевшись в него мичман мысленно ахнул. Это был его старый знакомый. Тот самый поручик, которому он в молодости чуть не оторвал воротник. Ныне он, его превосходительство Роман Сидорович Парханов, видимо, тоже узнал в отставном мичмане богатыря казака, потому что многозначительно усмехнулся в поседевшие усы.

   Все эти высокие чины излучали своими золотыми мундирами и эполетами, аксельбантами нестерпимое сияние и даже затмевали дам в их бриллиантовых колье и серьгах.

   Кондрат от этого блеска даже почувствовал робость, но вдруг как бы представил себя на бастионе рядом с Нахимовым, и неожиданно робость прошла. Все его существо наполнила какая-то удивительная спокойная уверенность, она выразилась в зазвеневшем на весь салон его голосе.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ