БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Золотые эполеты. Часть вторая. СЫН КАЗАКА

Новая сестра

   Несколько дней Богдана находилась в полной прострации. Из темноты тягостных снов ее выводили только приступы острой боли во всем теле. Две женщины в коричневых платьях дежурили возле нее, сменяя одна другую. Затем, она стала поправляться. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что лежит в очень удобной, уютной постели, совсем незнакомой ей спальни.

   — Скажите пожалуйста, где я нахожусь. Ради бога, скажите, что со мной, — обратилась она еле слышным голосом к сидящей у изголовья женщине.

   Произнести эти слова Богдане удалось с большим трудом. Она опять впала в тягостное, сонливое состояние. Однако вскоре сознание вернулось к ней. Она попыталась задать тот же вопрос, но встретилась взглядом со склонившейся над ней женщиной. Она ее разглядела теперь лучше. Женщина была немолодая, в коричневом платье, в белом переднике и белом чепчике. Она поднесла палец к губам и сказала:

   — Вам еще нельзя разговаривать. Вы больны и не волнуйтесь. Вы у друзей. Но, ради Бога, молчите. Постарайтесь заснуть.

   Голос женщины звучал так ласково, что ему нельзя было не подчиниться, а в больших ее глазах Богдана уловила столько душевного тепла, что сразу успокоилась. С нее как бы сошло то нервное напряжение, в котором она находилась долгие месяцы, еще с той поры, как Кондрат уехал в Питер.

   У Богданы все еще не проходила слабость, тело болело при малейшем движении. Но вдруг пришла легкость, словно какая-то тяжесть, давившая ее долгое время, исчезла. Она вздохнула облегченно, и тут же в комнатку, где она находилась, вошла женщина помоложе, одетая в такое же коричневое платье, белый передник и белый чепец. На груди у нее блеснул золотом большой крест.

   "Наверное, служанки-горничные. Но почему у них золотые кресты?" — с недоумением подумала больная. И еще ее удивило, что горничные говорили по-французски. Она прикрыла глаза и стала прислушиваться к их тихому разговору. Наталья Александровна научила ее немного этому языку, и она явственно разобрала несколько слов. Но женщины изъяснялись быстро, свободно, перебивая французскую речь русскими словами.

   "Что это за такие ученые горничные?" — подумала Богдана. Но скоро ее недоумение рассеялось, потому что пришли настоящие горничные, и тогда она поняла, что все одетые в одинаковые коричневые платья женщины — лекарки.

   Когда она поправилась, старшая лекарка, с крестом, рассказала ей подробности ее болезни.

   — Вы упали в море и сильно разбились, простудились и у вас произошли преждевременные роды. Ваше преждевременно родившееся дитя было мертвым и нам пришлось, чтобы спасти вашу жизнь, его удалить. Вас хотели поместить в общественную богадельню сердобольных сестер, но я взяла вас к себе на излечение, так как вам надо было сделать сложную операцию. Ее сделал знаменитый хирург Николай Иванович Пирогов. Он, по счастью, приехал из Петербурга в Одессу. Теперь вам после операции, видимо, нельзя будет иметь детей. Это опасно для здоровья. А теперь, скажите мне, пожалуйста, почему вы, такая молодая и красивая, бросились в море? Что заставило вас сделать такой ужасный шаг? Вы не пожалели ни себя, ни будущего ребенка.

   — Так сложились обстоятельства, — потупилась Богдана и, вдруг вырвались рыдания из ее груди.

   — О, простите, простите меня, Христа ради. Простите, что я вас так расстроила, — стала успокаивать Богдану женщина с золотым крестом.

   И странное дело, Богдана этой малознакомой женщине поведала все, что она тщательно скрывала долгое время и от своей благодетельницы Натальи Александровны, и даже от матери Кондрата...

   Даже объяснила ей причину, почему она не может по выздоровлении вернуться к своему мужу в Трикраты.

   — Вы же любите его? — спросила ее собеседница.

   — Вот потому, что я его люблю, и не могу. Ну зачем я такая теперь ему? Он молодой, красивый. Он мечтал иметь ребенка. Ну, а что я ему могу дать вот такая... Нет, я не могу вернуться в родное село. А если я детей иметь не буду?

   Екатерина Александровна Хитрово поняла, что такой вопрос для этой женщины самый трудный. Ей захотелось как-то утешить больную.

   — Думаю, что со временем вы поправитесь и тогда сможете быть снова матерью. Ну, через года два-три...

   Но я не могу, не могу такой сейчас вернуться. Я не хочу, чтобы мой позор пал и на моего Кондрата, — запричитала Богдана.

   — Ну что же вы будете делать, если не вернетесь в родное село? Не будете же вы снова бросаться в море? Вы верите в Бога?

   — Верю, но я не боюсь смерти. Я готова, как бедная Лиза, из сочинений господина Карамзина... —, пролепетала Богдана.

   — Бедное дитя! О, сколько жалостливый сей пример вызвал подражания у женщин, — перекрестилась настоятельница. На ее глазах заблестели слезы. — Я никуда не отпущу вас в таком состоянии. Я не дам вам стать еще одной такой жертвой, дорогое дитя. — Она обняла Богдану и за тем, после некоторого раздумья, спросила: — А ты разумеешь грамоту?

   — Я умею читать и писать.

   — И твердо решила не возвращаться домой?

   — Ни за что! Может быть, в монастырь пойду, если только меня примут такую.

   — Так вот что, послушай меня, милая. Не лучше ли тебе тогда посвятить себя доброму делу. Сейчас много женщин посвятили себя делу милосердия — уходу и призрению за болящими, за увечными, за ранеными воинами. Война за освобождение славянских народов от ига поработителей только начинается. Много будет горя и жертв. Надо будет ухаживать за пострадавшими. Вот в Петербурге жена брата императора, княгиня Елена Павловна, учредила Крестовоздвиженскую общину сердобольных сестер, которая взяла на себя попечение о раненых и больных. Руководство этой общиной поручила лучшему нашему профессору Николаю Ивановичу Пирогову. Он прислал мне письмо, зная что я уже два года в Одессе работаю в общине сердобольных сестер, попросил стать наставницей в его больнице и поехать с ним на поля сражений вместе с учиненным им госпиталем. Я согласилась. Если хочешь, то зачислю тебя в нашу общину.

   — Я согласна. Я буду делать все, что вы прикажете.

   — Так я внесу тебя в списки нашей общины. Поправляйся и готовься к добрым делам.

   Богдане, как и Екатерине Александровне, было немыслимо находиться без дела. Уже на другой день больная поднялась с постели, хотя Екатерина Александровна говорила, что не плохо бы ей еще полежать. Она поднялась и пошла в палату, где лежали раненые. Она бросилась помогать одному из раненых, которому делали ампутацию ноги. Малоопытный хирург, видимо по ошибке, дал ему малую дозу хлороформа, и раненый пришел в сознание на операционном столе. Он метался от боли, вырывался из рук державших его санитаров, кричал. Богдана взяла его за голову, стала гладить его волосы, успокаивать.

   — Ты же мужчина, потерпи, дорогой, скоро будет лучше, скоро все заживет.

   И странное дело, ее слова успокоили раненого. Он перестал рваться из рук санитаров, замолк. И только слезы, которые ручьями текли из его глаз, свидетельствовали о той боли, которую мужественно переносил этот человек.

   После операции в помещении появился пожилой мужчина: крутолобый, с колючим взглядом. На нем был белый халат в крапинках крови. Оказывается, он тоже оперировал раненого в соседней комнате.

   Внимательно оглядев всех, кто был в операционной, он подошел к Богдане.

   — А, новенькая сестрица. Поздравляю вас, сударыня, с боевым крещением. Вы не испугались крови человеческой? Да, сударыня, поздравляю, вы молодец! — Он взял руку Богданы, галантно поцеловал и стремительно вышел из комнаты.

   Богдану обступили несколько женщин в коричневых платьях, и вовремя, потому что от запаха хлороформа, вида крови, а главное от страшной картины человеческого страдания, у нее закружилась голова.

   Екатерина Александровна вывела ее из операционной.

   — Кто это меня поздравил? — спросила, выйдя во двор, Богдана.

   — Да вам же чрезвычайно повезло, теперь вы всю жизнь можете гордиться. Даже если внуки у вас будут, то и им можете рассказать, что вас поздравил с дебютом на поприще медицины сам великий Пирогов. Он никогда в оценке людей не ошибается и лишнего зря никогда не говорит. — А теперь идемте со мной. Я вас сейчас в нашу сестринскую одежду экипирую, а то не подобает вам, Богдана Ивановна, теперь в гражданском одеянии щеголять.

   В тот же день в список общины была занесена новенькая сердобольная сестра Богдана. Ее коричневое форменное платье заботливо помогла надеть сама наставница Екатерина Александровна.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ